Крутой маршрут
Главные объекты 21-го выпуска «Архстояния»
С 23 по 26 июля арт-парк «Никола-Ленивец» в Калужской области принимал гостей. Фестиваль «Архстояние» проходит здесь уже 20 лет — и за это время оброс новыми смыслами, превратившись из смотра «бумажной архитектуры» под открытым небом в театрализованное действо, карнавал, где ленд-арт задает тон музыкальной, образовательной и перформативной программам. Weekend рассказывает, что показали на «Архстоянии-2026» — и делится самыми яркими объектами этого выпуска.
Фото: Олеся Курпяева / Коммерсантъ
Фото: Олеся Курпяева / Коммерсантъ
Первое «Архстояние» прошло в 2006 году, когда по приглашению художника Николая Полисского в деревню под Калугой съехались 17 архитекторов с тем, чтобы установить по самому безумному объекту, каждый из которых мог существовать лишь на бумаге. Так появились знаковые постройки, некоторые из них сохранились и сегодня: «Кровать Бродского» и «Блиндаж» Алексея Козыря, например. Со временем дружеский междусобойчик масштабировался, обрел команду и спонсоров, оброс сайд-проектами — в том числе детской версией «Архстояния». За 20 лет количество авторов, которые участвовали в смотре, перевалило за сотню,— и десятки арт-объектов разной степени сохранности служат живым напоминанием о прошлых выпусках и сегодня.
Хотя каждый новый сезон подразумевал и новую тему, обозначавшую для творцов по крайней мере направление работы, юбилейный год как бы требовал остановиться и взглянуть на проделанный путь — осмыслить ту инерционную силу, что фестиваль успел набрать за годы работы.
Куратор и архитектор арт-парка Антон Кочуркин предложил тему «Маршрут перестроен», вытянув метафору из сообщений навигатора, которые все чаще как будто не про асфальтированную дорогу, а про вектор движения как таковой. Очередная вариация на тему «Эпоха неопределенности», которая длится по меньшей мере уже несколько лет, пришлась как нельзя кстати формату масштабного фестиваля, где соблюсти единый маршрут особенно трудно, а в случае с последним «Архстоянием» и не нужно. Кураторы говорят о «множестве вариантов путей», которые все еще, как и подобает фестивалю ленд-арта, проходят мимо своеобразных «засечек» — арт-объектов.
Явление луны народу
На фестивале в этом году появилась «Частная луна» — световая инсталляция Леонида Тишкова, впервые показанная на фестивале «Арт-Клязьма» в 2003 году, а затем отправленная в турне по всему миру, которое до сих пор не прекратилось,— от Соединенных Штатов до Японии. Теперь «луна» добралась до Никола-Ленивца, где по реке Угре сплавлялась не раз за дни фестиваля в компании «луноводителя», как его называет сам художник. Каждый раз появление «Частной луны» происходило в разное время и вызывало разные чувства — видимо, доказывая, что луна, как и фестивальный маршрут, у каждого своя.
Световая инсталляция Леонида Тишкова «Частная луна»
Фото: предоставлено пресс-службой арт-парка Никола-Ленивец
Световая инсталляция Леонида Тишкова «Частная луна»
Фото: предоставлено пресс-службой арт-парка Никола-Ленивец
Смесь французского с калужским
Вдоль ландшафтного парка «Версаль» (от, возможно, главного символа фестиваля — «Ротонды» Александра Бродского) протянулась новая инсталляция «Река Сена» — проект бюро Manipulazione Internazionale. Искусственный водоем, по бокам укрытый сеном, невозможно остроумно отсылает к реальной парижской реке и продолжает французскую тему парка. Вдоль сенных насыпей выросли фигуры 15 Людовиков — королей Франции на сенных же постаментах, каждый из которых в своей позе и снабжен описанием.
По соседству с «Версалем» установили и свою Эйфелеву башню, напоминающую нехитрые елки из железных прутьев и пивных бутылок, которыми бары на Рождество украшают входные группы,— но в разы больше. Архитектурная мастерская Алексея Ильина смастерила из стеклотары объект «Межпланетарная бутылочная ракета, она же Эльфовая башня», а также нашла ему применение: гостям предлагали зайти внутрь и оставить послание Вселенной в одной из бутылок. Символический «пуск» «ракеты» произвели в ночь на 25 июля — с фейерверками и шампанским.
Фото: предоставлено пресс-службой арт-парка Никола-Ленивец
Фото: предоставлено пресс-службой арт-парка Никола-Ленивец
Touch the Birch
Последний год в англоязычном интернете циркулирует мем «touch the grass» («потрогай траву»), который советует пользователю, слишком долго сидящему за компьютером, отправиться на природу. Схожей семантикой обладает и инсталляция «Обними березу» креативного тандема Milkh и Decorburo, доказывающего, что флора может отвечать человеку взаимностью. Березки, оснащенные специальными датчиками, реагируют на прикосновения, то смеясь от щекотки, то переговариваясь с надолго «прилипшим» к ним партнером.
Кто-нибудь видел мою утку?
Все дни фестиваля по тропам парка фланировало передвижное посольство «Банановой арт-республики» (Banana Republic of Art). Гражданство выдавали лишь тем, кто присоединился к маршруту и помогал передвигать… огромную утку, собранную из банановых коробок,— на радость фанатам Дмитрия Галковского.
Фото: предоставлено пресс-службой арт-парка Никола-Ленивец
Фото: предоставлено пресс-службой арт-парка Никола-Ленивец
Ее личный рай
Художник Сергей Катран на заболоченной части реки Угры устроил «Автономный рай», каким он его понял: на зеленой воде качались банановые кусты в прозрачных сферах и настраивали на медитативный лад, предлагая отдохнуть глазу на их убаюкивающих движениях.
«Раю» закономерно предшествует еще один «интимный» объект фестиваля — инсталляция «Персональный лимб» Виктории Чернышовой и Александра Милованова. Это лиминальное пространство из белоснежных занавесей, пробираясь сквозь которые зритель, видимо, должен был поймать ощущение перехода из одного мира в другой, но в итоге лавировал между людьми, так же вошедшими в «Лимб», но с другого конца.
Фото: предоставлено пресс-службой арт-парка Никола-Ленивец
Фото: предоставлено пресс-службой арт-парка Никола-Ленивец
Дом как идея и представление
Один из редких партнеров фестиваля, решивший не ограничиваться временным стендом и соорудивший объект, который должен простоять не один сезон,— «Циан». Компания вместе с бюро «Остоженка» установила инсталляцию «Крепость»: 54 железобетонных кольца, уложенных в три яруса, в основании которых — семь точек опоры в виде стопок из тех же колец. Диковинная конструкция по-своему реконструирует идею дома, выделяя ее основную функцию — чтобы было безопасно и не сдувало ветром,— а железобетонные кольца не сдует точно.
Еще несколько объектов на «Архстоянии», работающих с той же темой, но оспаривающих концепт «Крепости»: утлый «Bomjdom» Павла Суслова, собранный из пейзажей, в котором художник поселился за месяц до старта фестиваля, и ажурно-прозрачный дом-матрешка Ирины Кориной, который весь про хрупкость и иллюзорность домашнего.
Объект «Крепость»
Фото: Олеся Курпяева / Коммерсантъ
Объект «Крепость»
Фото: Олеся Курпяева / Коммерсантъ
Полеты во сне и на земле
Роман Сакин в рамках проекта «Школа наземных полетов» обозначил на земле траекторию полета птиц в небе. Всем желающим предлагалось повторить за пернатыми их полет с поправкой на высоту, предварительно заучив своеобразные птичьи движения. Известен один из референсов, к которым обращался художник: легенда о крепостном Никитке-летуне — Икаре времен Ивана Грозного, который изготовил деревянные крылья и прыгнул с церковной колокольни, понятно, на что рассчитывая, и просчитался. Вместе эта легенда и арт-проект учат тому, как важно уметь мечтать,— но в разумных пределах. А суммарно фестиваль учит птичьему индивидуализму: как, сбившись в стаю, чтобы улететь на юг, тем не менее держать в голове собственный маршрут — и при нобходимости сделать выбор в его пользу и перестроиться.
Объект «Школа наземных полетов» Романа Сакина
Фото: предоставлено пресс-службой арт-парка Никола-Ленивец
Объект «Школа наземных полетов» Романа Сакина
Фото: предоставлено пресс-службой арт-парка Никола-Ленивец