Мода кукловода
Что показывает Оливье Сайяр в Fondation Cartier pour l’art contemporain
В новом здании Fondation Cartier pour l’art contemporain напротив Лувра проходит программа перформансов Le Musée Vivant de la Mode («Живой музей моды»). Ее придумал Оливье Сайяр, один из главных современных кураторов и историков моды, и она призвана фактически найти другой способ показывать эту самую историю и вообще представлять наши отношения с одеждой.
Перворманс Le Musée Vivant de la Mode Оливье Сайяра в фонде Cartier
Фото: Ruediger Glatz
Перворманс Le Musée Vivant de la Mode Оливье Сайяра в фонде Cartier
Фото: Ruediger Glatz
В самом начале Сайяр рассказывает, что идея проекта пришла к нему в Болонье, где он попал в Музей музыкальных инструментов. Он долго ходил по залам и разглядывал все эти прекрасные старинные клавесины, виолы, скрипки и виолончели, а потом вышел оттуда и, гуляя, оказался возле консерватории, изо всех окон которой летела музыка. Слушая ее, он задумался о том, почему все инструменты, созданные производить звуки, показывают в музейной тишине. Аналогия с платьями, созданными вступать в контакт с человеческим телом, жить на нем и вместе с ним, уже пришла сама собой. Так возникла идея Le Musée Vivant de la Mode — «Живого музея моды».
Героини этого перформанса — девять парижских манекенщиц: Кристин Бергстром, Аксель Дуэ, Кристина де Конинк, Шарлотт Флоссо, Клаудия Хьюидобро, Аня Марченко, Энн Роар, Виолетта Санчес и Амалия Верелли. Не особенно известные широкой публике, но вполне культовые внутри мира парижской моды, они относятся к разным поколениям и работали с разными его героями — кто-то застал еще мадам Гре, кто-то ходил у Ива Сен-Лорана и снимался в рекламе YSL, кто-то был звездой показов Жана Поля Готье и Клода Монтаны, а кто-то — многолетней mannequin de cabine Мартина Марджелы. Все давно не работают моделями, все давно имеют другие занятия, но продолжают иногда выходить на подиум и сниматься. А Сайяр с ними в разных составах делает свои проекты уже много лет.
Еще один герой этого перформанса, конечно, одежда. Все, что показывает Сайяр,— это не новая, а местами винтажная и даже антикварная одежда из его коллекции либо из собрания его Studio Olivier Saillard: что-то имеет лейбл с великими именами вроде Balenciaga или Madame Grès, а что-то буквально найдено на парижских улицах. Но ничего из этого изначально не возведено в статус музейных экспонатов, все это принадлежит повседневности, даже костюм Balenciaga 1960-х или расшитый шелковый жилет XVIII века, не прошедшие отбор в музей. И все выглядит очевидно пожившим, с заметными следами времени и носки, которые, собственно, и составляют суть проекта.
Фото: Ruediger Glatz
Фото: Ruediger Glatz
Фото: Ruediger Glatz
Фото: Ruediger Glatz
Действие всех перформансов Сайяра происходит в том пространстве, которое образуется между телом и одеждой и вокруг тела в одежде — где одежда выступает на равных с телом. Используя слово «музей» в названии своего проекта, который развертывается в собственно музее, каким является Фонд Cartier, Сайяр определил для себя жанровую рамку. Он накладывает эту рамку на свой материал, он выходит за ее границы и переворачивает ее смысл. Жанр этот называется экфрасис, то есть литературное описание произведения искусства.
Традиционно экфрасис предполагает выразительный рассказ о картине, статуе, постройке и даже вазе — тут можно вспомнить хоть гомеровское описание щита Ахилла, хоть пушкинскую «Урну с водой уронив…», хоть «Эмали и камеи» Теофиля Готье, хоть «Musée des Beaux Arts» У.Х. Одена. Сайяр же использует в этом качестве вполне технические описания вещей: «шелк дюшес, вышивка шелковыми нитями, подклад: шелковый креп» или «шерстяной габардин, лента из хлопкового репса, подклад: искусственный шелк» — как на музейных этикетках или во время дефиле в кутюрных салонах в старые времена. Но, будучи произнесенными самим Сайяром или Виолеттой Санчес, его партнершей в этом конферансе, и в присутствии моделей, эти наряды демонстрирующих, все они меняют свою природу с профанной на высокую и звучат как стихотворения. Поэзия тут, впрочем, тоже некоторым боком всплывает — когда одна из моделей зачитывает отрывок из статьи Стефана Малларме — да-да, выдающийся французский символист был еще и фэшн-критиком и издавал собственный журнал La derniere mode.
Во время специальных вечеров — они прошли 13 и 14 марта с Паломой Пикассо, Répertoire n°1: Yves Saint Laurent 1971, la Collection du scandale, тоже ставших частью проекта Сайяра и посвященных легендарной кутюрной коллекции PE 1971,— таким образом было построено все представление коллекции. Палома Пикассо зачитывала опасения луков, а ассистенты разворачивали листы с черно-белыми копиями их эскизов, сделанных Сен-Лораном, и раскладывали их на полу. И все это вместе — покрывающие пол, как волны прилива, листы бумаги с платьями YSL, низкий голос Паломы и само ее присутствие — складывалось в магнетическое впечатление вполне художественного свойства.
Фото: Елена Стафьева
Фото: Елена Стафьева
Фото: Елена Стафьева
Фото: Елена Стафьева
Фото: Елена Стафьева
Фото: Елена Стафьева
Фото: Елена Стафьева
Слово «музей» определило и способ демонстрации одежды. По музейным правилам она не может показываться на людях. И тут ее демонстрировали манекенщицы, но ни один предмет при этом не был надет на них в полном смысле этого слова. Каждый элемент — аксессуары или нечто вообще не из разряда моды — был либо прикреплен на панель, привязанную к телу манекенщицы с помощью тесемок, либо в случае платьев пришит к большому куску холста, а тот, в свою очередь, уже прикреплялся к телу теми же тесемками или соединялся с ним с помощью высоких перчаток, к нему пришитых, куда модель просовывала руки. И тут уже одно остранение накладывалось на другое: способы музейного экспонирования помещались в совершенно новый контекст — и даже сами белые перчатки хранителей, в которых только и можно прикасаться к музейным платьям, меняли свой вид и превращались в подобие высоких оперных перчаток. И в то же время сами надетые таким образом платья становились отдельными персонажами, как куклы в театре, которыми руководит спрятанный под черной одеждой артист. Только тут эти артисты, они же модели, напротив, выступали на равных с одеждой, вступали в отношения с ней.
Фото: Gabriele Rosati
Фото: Gabriele Rosati
Фото: Gabriele Rosati
Фото: Gabriele Rosati
Фото: Gabriele Rosati
Фото: Gabriele Rosati
Фото: Gabriele Rosati
В отличие от прошлогоднего перформанса Сайяра, посвященного свадебным платьям, которые были перешиты в его студии и практически превращены в кутюр, все участвовавшие в нынешнем вещи остались as is, в своем первоначальном виде. Но именно способ экспонирования изменял их природу и из обычной одежды делал нечто совершенно прекрасное и уникальное. Причем это распространялось на все, от полураспоротого кутюрного платья до драных белых футболок, которые вдруг обретали вид буквально драгоценный.
Собственно, это и есть магистральная тема всего творчества Оливье Сайяра — поэтическая и гуманистическая история моды, где ценность отдельных вещей определяется и всеми теми анонимами, кто их брал в руки и носил, и конкретными манекенщицами, представляющими их здесь и сейчас. Нынешний проект, будучи легкими и непретенциозным внешне и сложно устроенным внутренне, вышел одним из самых изящных и остроумных высказываний Сайяра на эту тему.
Краткая версия Le Musée Vivant de la Mode, performance quotidienne par Olivier Saillard & invités показывается в Фонде современного искусства Cartier вплоть до 21 марта, вход по музейным билетам.