«Онегин живо вспомнил Татьяны вид унылый»
Представлена блэкаут-версия романа в стихах Александра Пушкина
К 200-летию первого издания первой главы «Евгения Онегина» уличный художник Синий Карандаш выпустил в издательстве Individuum собственную интерпретацию классического текста. Он почти закрасил черным большую часть слов, так что из оставшихся складывается совсем другая история, действие которой переносится в XXI век.
Александр Пушкин, Синий Карандаш «Евгений Онегин. Блэкаут», Individuum
Фото: Individuum
Александр Пушкин, Синий Карандаш «Евгений Онегин. Блэкаут», Individuum
Фото: Individuum
Для работы над произведением художник собрал максимально полный текст «Евгения Онегина», опираясь на различные издания романа и его черновиков, исследования и комментарии Петра Морозова, Бориса Томашевского и Владимира Набокова. Таким образом в этой сборке текста восстановлены практически все пропуски и изъятия строк, строф и даже частей, которых не найти ни в авторских прижизненных изданиях «Евгения Онегина», ни в большинстве последующих, в том числе современных.
Невымаранный текст образует причудливое единство с блоками этакой темной материи (буквы бьют бетон) — и да, это всё те же стихи. Такой его вариант читается как визуальная поэзия в ее радикальном, но деликатном проявлении.
Фото: Individuum
Фото: Individuum
Фото: Individuum
Однако даже если вы читали роман давно, строки все равно вырастают до нормальной длины четырехстопного ямба. Никуда не уйти от чувства сотворчества, так что в какой-то момент визуальная поэзия превращается в исследование авторства и возможность «переписать» «Онегина» на свой вкус. А разрыв привычных сюжетных линий переносит акцент на текст, на отдельные выражения и слова. Вырезанные куски быстро обретают свой собственный смысл. Собрать их в одно — задача читателя.
А сохранение всего объема книги вызывает удивительное чувство: как будто перед нами текст в процессе его создания, где работа самоцензуры — часть черновика. (И не продолжена ли она в многочисленных отточиях десятой главы?) Домысливать такой текст можно и самим — вдруг что-то будет иначе. И сейчас открытость романа Пушкина воспринимается как еще одно измерение свободы, а его изуродованный цензурой текст — метафора антиутопии.
Фото: Individuum
Фото: Individuum
Возникает ассоциация, будто на целые строчки пролили чернила. И сразу же безответный вопрос к читателю — а не становимся ли мы сами в каком-то смысле невольными цензорами, не замечая пушкинский шедевр в его цельности, а обращая внимание только на хорошо знакомое и любимое? В этом смысле перед нами еще одно размышление о Пушкине.
«Блэкаут “Евгений Онегин” представляет собой объект визуальной поэзии, где важны одновременно и визуальная, и поэтическая стороны. Если блэкаут воспринимать на слух, то жанр произведения изменится — оно станет более или менее традиционной формой стиха,— отмечает Синий Карандаш в авторском комментарии к книге.— Блэкаут состоит не только из того, что осталось невычеркнутым, но и включает на равных правах все вычеркнутое».
Фото: Individuum
Фото: Individuum
Синий Карандаш напоминает: вымарать можно любую часть «Онегина», но страдает от этого весь роман в стихах. И каждый раз возникает иное прочтение текста, обретающего новые смыслы даже в условиях цензуры. «Онегин» у каждого свой, и это прекрасно. Энциклопедия русской жизни тем и хороша, что говорит больше, чем мы слышим.