Выход в свет
7 неудобных вопросов об Архипе Куинджи
История жизни и творчества этого всенародно любимого в России пейзажиста могла бы стать примером того, как зритель разглядел великое искусство раньше критиков. Но это еще история беспрецедентного упорства, веры в себя вопреки трендам и немного — мифотворчества. Пока в Русском музее Санкт-Петербурга идет ретроспектива Куинджи «Иллюзия света» из рекордных 150 произведений художника, вот самые популярные и не самые удобные вопросы о нем — с ответами.
1. Правда, что Куинджи — самоучка?
(И что за история с забором Айвазовского?)
В детстве будущий «главный русский пейзажист», сын сапожника-грека, бегал по улицам Мариуполя, пас гусей, подрабатывал на местных стройках и все время рисовал. Он рано лишился родителей. Образование, которое смогли дать ему родственники,— греческая грамматика и несколько классов городского училища. Освоению геометрии Куинджи предпочитал роспись стен портретами знакомых, что к 11 годам сделало его местной знаменитостью.
Один из работодателей присмотрелся к рисункам Архипа и посоветовал ехать в Феодосию — проситься в ученики к Ивану Айвазовскому, который к тому времени уже был академиком, профессором «по части живописи морских видов», в общем, абсолютной звездой. Куинджи послушал совета: провинциальным четырнадцатилетним франтом в соломенной шляпе прибыл в Феодосию, но в городе Айвазовского не застал. Чтобы скоротать время, устроился помощником в его усадьбу, где одной из его обязанностей оказалась покраска забора. Тогда же ученик Айвазовского Адольф Фесслер, который жил там же и копировал работы наставника, дал юному дарованию несколько уроков живописи. Сам мэтр, вернувшись, объяснил Куинджи, что обучать его лично не намерен, и посоветовал ехать дальше — в Одессу или Петербург. «Красить заборы» вместо занятий живописью, вопреки расхожей легенде, Айвазовский ему не предлагал.
А.И. Куинджи в 1870-х гг. «Портрет Архипа Куинджи», 1869, Виктор Васнецов
Фото: Виктор Васнецов / Государственная Третьяковская галерея
А.И. Куинджи в 1870-х гг. «Портрет Архипа Куинджи», 1869, Виктор Васнецов
Фото: Виктор Васнецов / Государственная Третьяковская галерея
По словам Ильи Репина, Куинджи своей целеустремленностью «буравил землю насквозь». Поэтому после отказа Айвазовского, конечно, рисовать не бросил. Вернулся в родной Мариуполь, где зарабатывал ретушью фотографий. Затем перебрался в Одессу, следом в Таганрог. Все свободное время, как и прежде, отдавал живописи. Штурмовать Академию художеств в Петербурге художник решился только спустя десять лет, когда ему было 24. Дважды он провалил экзамены по общим предметам и только через три года за картину «Татарская сакля в Крыму», в которой сложно было не заметить влияния того же Айвазовского, получил звание свободного художника. Еще два года он потратил на то, чтобы с третьей попытки стать вольнослушателем и получить право сдавать академические экзамены.
«Волны», 1860-е
Фото: Таганрогский художественный музей
«Волны», 1860-е
Фото: Таганрогский художественный музей
И что же? Успех на выставках передвижников, с которыми Куинджи познакомился во время учебы, настолько взрастил его веру в себя как живописца, что он бросил академию через два года, дойдя только до натурного класса. Полноценного художественного образования Архип Куинджи так и не получил, но в его жизни было место и учителям, и вдохновителям.
Иногда в этом качестве выступала окружающая природа, которую он разглядывал часами. Представленные на Всемирной выставке в Париже 1878 года картины «Украинская ночь» и «На острове Валааме» никого не оставили равнодушным: в восторге была как критика, так и публика. Поклонники импрессионизма называли его «самым интересным между молодыми русскими живописцами с чувством оригинальной национальности».
Фото: Архип Куинджи / Государственная Третьяковская галерея
Фото: Третьяковская галерея
На следующий год художник представил миру трилогию пейзажей — «Север», «Березовая роща» и «После дождя», которые хоть и не были написаны в традиционной импрессионистской манере, все же несли на себе следы этого стиля. Куинджи, так же как и Клод Моне и Альфред Сислей, исследовал способы создавать световоздушную перспективу с помощью разделения цветовых мазков, игры света и тени, тонкого сочетания оттенков.
Фото: Государственный Русский музей
Фото: Архип Куинджи / Государственная Третьяковская галерея
Фото: Архип Куинджи / Государственная Третьяковская галерея
Фото: Архип Куинджи / Государственная Третьяковская галерея
2. Куинджи не признавали профессиональным художником?
(И почему он не разговаривал с Иваном Шишкиным?)
Несмотря на головокружительный талант колориста, Архип Куинджи почти всю жизнь носил ярлык выскочки-провинциала, который недостаточно искусен в мастерстве рисунка. Критики и некоторые коллеги-художники часто припоминали ему и проваленные вступительные в Академию художеств, и отсутствие диплома, и «слишком простые» пейзажи. Сам Куинджи не слишком верил этим оценкам и продолжал гнуть свою линию.
Во время непродолжительной учебы в академии он сошелся с художниками-передвижниками — Ильей Репиным, Виктором Васнецовым, Федором Буровым. С Иваном Крамским Куинджи и вовсе соседствовал — ходил к нему в гости по вечерам и был знаком с женой портретиста. Тот признавал огромный талант друга, который «пейзажисты не понимают, но публика зато отметила».
Конечно, в таком окружении Куинджи зажегся социальными идеями — добавил в свою живопись реалистических сюжетов и сделал палитру меланхоличнее, сохранив, правда, фирменную красноречивость природы. За четыре года в составе Товарищества передвижных художественных выставок Куинджи создал множество пейзажей. Картины «Забытая деревня», «Чумацкий тракт в Мариуполе» и другие его произведения пользовались бешеным успехом на выставках. Таким, что его однажды заметил Павел Третьяков и купил для галереи две картины за 1500 рублей.
Фото: Архип Куинджи / Государственная Третьяковская галерея
Фото: Архип Куинджи / Государственная Третьяковская галерея
В 1879 году Куинджи вместе с бароном Михаилом Клодтом избрали в ревизионную комиссию передвижников. Но Архип не продержался на этом месте даже года. Поводом к разрыву стала анонимная газетная рецензия, в которой художника обвиняли в «однообразии сюжетов, злоупотреблении особым освещением при показе картин и стремлении к чрезмерной эффектности». Позже выяснилось, что автором был тот самый Клодт, которого Куинджи тут же потребовал исключить из товарищества, но в итоге решил уйти сам.
Такой исход был неизбежен. Самобытность живописи Куинджи не умещалась в жесткие рамки подхода передвижников. Он развивался по своей неповторимой траектории, часто предпочитая одиночество влиянию среды. Результат его поисков не всегда одобрялся коллегами, но стабильно восхищал зрителей. Критикам оставалось пенять на недостаток у художника образования, но со временем этот аргумент перестал быть убедительным.
Фото: Государственный Русский музей
Фото: Государственная Третьяковская галерея
Фото: Государственный Русский музей
Фото: Государственный Русский музей
Фото: Екатеринбургский музей изобразительных искусств
Фото: Вятский художественный музей им. В. М. и А. М. Васнецовых, Киров
Фото: Ставропольский краевой музей изобразительных искусств
Позже, уже став преподавателем Академии художеств, Куинджи получил от Ивана Шишкина предложение прорубить в стене между их классами дверь: «Соединим их,— говорил Шишкин о студентах.— Ты будешь учить их колориту, а я — рисунку!» Для Куинджи это был удар по больному — напоминание о стереотипах, которые преследовали его в профессии и которые он всю жизнь пытался побороть. Объяснять Шишкину, что не разделяет живопись на рисунок и работу с цветом, Куинджи не стал, а бросил в ответ: «Никогда». На этом общение двух великих русских пейзажистов закончилось.
3. Как Куинджи добивался эффекта светящихся красок?
(И что за секрет ему открыла наука?)
После расставания с передвижниками Куинджи сделал гениальный шаг для строительства личного бренда. В 1880 году он устроил первую в истории России выставку одной картины. И не просто картины, а быстро ставшей сенсацией «Лунной ночи на Днепре». Живописец разместил ее в одном из залов Императорского общества поощрения художеств на Большой Морской в Петербурге, зашторил окна и направил луч электрического света прямо в центр картины. Луна и ее отблески на холсте засияли удивительным светом.
«Лунная ночь на Днепре», 1880
Фото: Государственный Русский музей
«Лунная ночь на Днепре», 1880
Фото: Государственный Русский музей
Публика ломилась на выставку и готова была простаивать в очередях по несколько часов. Недоверчивые искали за картиной лампочку или другой источник света. Особо впечатлительные падали в обморок.
Фанатом этой картины стал представитель царской династии — великий князь Константин Константинович. Он увидел ее впервые еще до премьеры: Куинджи показывал «Лунную ночь» у себя в мастерской всем желающим по два часа в день. На вопрос молодого офицера о стоимости картины художник бросил: «Ведь вы все равно не купите — она дорогая» и назначил цену «тысяч в пять» рублей. Тот, конечно, купил, а история попала в газеты, мгновенно сделав последующую выставку этой картины легендарной.
«Портрет великого князя Константина Константиновича». 1891. Илья Репин
Фото: Государственная Третьяковская галерея
«Портрет великого князя Константина Константиновича». 1891. Илья Репин
Фото: Государственная Третьяковская галерея
Счастливый обладатель полотна, от которого у него, по воспоминаниям, «захватывало дух» и без которого «тосковала душа», решил взять его с собой в кругосветное путешествие. Это было ошибкой: под воздействием морского воздуха потемнел битум, который Куинджи добавлял в состав красок ради большей контрастности и эффекта свечения, и сияние пейзажа несколько померкло. Но не совсем — и сегодня в этой работе все еще можно разглядеть магию лунного света и философское звучание.
«Лунная ночь на Днепре» окончательно закрепила за Куинджи звание гениального колориста-самородка и заставила даже самых неверующих критиков и столичных снобов прислушаться к публике, которая готова была носить его на руках. Здесь можно попытаться разглядеть еще и удивительный маркетинговый талант живописца, но все пиар-успехи случались с ним почти случайно: князя Романова в покупателе картины он попросту не узнал; пейзаж при задрапированных окнах выставлял, чтобы красный кирпич здания напротив не создал ненужный отсвет, а электрический луч направил на полотно, чтобы сделать его заметнее в полутьме.
Это был бесхитростный человек, которого громкая слава не сильно интересовала, а вот свойства красок и оптика — да. На почве общих интересов Куинджи подружился с химиком Дмитрием Менделеевым. Он был постоянным гостем традиционных «менделеевских сред» в квартире ученого — встреч, собиравших столичную интеллигенцию: живописцев, научных энтузиастов, литераторов.
Здесь другой ученый, физик Федор Петрушевский, презентовал свой прибор, позволяющий оценить чувствительность глаза к цветовым оттенкам. По воспоминаниям Репина, который тоже бывал на этих собраниях, «Куинджи побивал рекорд в чувствительности до идеальных тонкостей, а у некоторых товарищей до смеху была груба эта чувствительность». Секрет неповторимого чувства цвета Куинджи оказался прост: он буквально видел его не так, как все,— в самом прямом, физиологическом смысле, и использовал свое преимущество и знание оптики, чтобы мастерски сочетать дополнительные оттенки на холсте, добиваясь почти сверхъестественной достоверности.
4. Куинджи был социофобом?
(И предпочитал людям общество птиц?)
В социофобии художник замечен не был: друзья и близкие вспоминали его как добродушного, открытого и общительного человека. Он мог часами спорить с Репиным или Васнецовым об искусстве и его значении. Но вот работать любил в одиночестве — с чистым взглядом на холст, свободным от чужих мнений. Его творческий метод состоял в том, чтобы отгородиться от общепринятых норм, популярных трендов и светских стандартов, максимально погрузиться в себя и выдать искусство настолько аутентичное и мощное, что мир замирал при взгляде на него. Все принятые универсальные критерии разбивались при попытке оценить эти пейзажи.
Первый раз Куинджи пропал из поля зрения друзей и знакомых на год еще вольнослушателем Академии художеств: не ходил на занятия, не выставлял картины, пирушками и дебатами манкировал. Когда все уже было решили, что художник вернулся в родной город и забросил живопись, Федор Буров обнаружил его в петербургском фотоателье. Оказывается, все это время его друг подрабатывал ретушером, а в свободное время пачками писал картины.
Предположить, что Куинджи бросит живопись, могли только те, кто не слишком близко его знал. Он был упрямцем, каких еще поискать: бросался на каждый жизненный вызов, как кошка на мышку. Однажды увидел в гостях у Крамского, как его дети учат математику, и потребовал объяснить ему тоже. На вежливые уговоры не нагружать себя этим художник отвечал: «Позвольте! Я — человек, и потому все могу понять!» Не видевший до этого ни одного уравнения Куинджи просидел над алгеброй всю ночь и к утру решил задачи из урока. В другой раз он заметил в деревне Дубки высоченную сосну, на которую, по убеждению друзей, невозможно было забраться, и тут же вскарабкался на самый верх, а потом долго не соглашался слезть, несмотря на просьбы собравшихся: «Нет. Здесь хорошо. Питер видно».
Вслед за первой, беспрецедентно успешной моновыставкой «Лунной ночи на Днепре» Куинджи устроил демонстрацию еще одной картины: в 1881 году полотно «Березовая роща» повторило успех «Ночи». А вот спустя еще год картину «Днепр утром» с нежными цветовыми градациями публика приняла прохладно.
«Днепр утром», 1881
Фото: Государственная Третьяковская галерея
«Днепр утром», 1881
Фото: Государственная Третьяковская галерея
Предприняв еще пару выставочных попыток, в 1882 году Куинджи оказался на пике своей славы и… замолчал на 19 лет. Конечно, он не бросил писать картины, но делал это исключительно для себя: работал в разных стилях; экспериментировал с составом красок; подобно импрессионистам, создавал серии работ (например, знаменитых закатов). За эти два десятилетия художник создал около 500 живописных и 300 графических произведений, но не выставлял и никому не показывал их. Устав от шумихи и постоянных домыслов вокруг своего искусства, он отказался от светской жизни ради общества жены, близких друзей и любимых птиц.
Фото: Государственный Русский музей
Фото: Пензенская областная картинная галерея имени К. А. Савицкого
Фото: Чувашский государственный художественный музей
Фото: Государственный Русский музей
Птиц Куинджи действительно просто обожал: считал себя «птичьим избранником», понимающим их язык. Мог часами просиживать на крыше своего дома, «общаясь» с голубями и подкармливая галок. Каждый месяц в качестве угощения для пернатых он запасал 60 французских булок, до 10 кг мяса и 6 кулей овса. Как-то раз сделал трахеотомию задыхающейся вороне, после которой она прожила еще несколько лет в его доме.
Карикатура. «Пернатые пациенты (А.И. Куинджи на крыше своего дома)», 1900 Павел Щербов
Фото: Коллекция Smart and Beautiful Натальи Кандауровой
Карикатура. «Пернатые пациенты (А.И. Куинджи на крыше своего дома)», 1900 Павел Щербов
Фото: Коллекция Smart and Beautiful Натальи Кандауровой
В прессе художника частенько называли «птичьим доктором» и всячески над ним иронизировали. Карикатурист Павел Щербов однажды изобразил Куинджи ставящим птице клизму. Живописец юмора не понял и сильно обиделся. Правда, сам частенько шутил на птичью тему. Художник-передвижник Яков Минченков вспоминал, что Архип Иванович так рассказывал об отношении жены к его увлечению: «Вот моя старуха говорит: с тобой, Архип Иванович, вот что будет — приедет за тобой карета, скажут, там вот на дороге ворона замерзает, спасай. И повезут тебя, только не к вороне, а в дом умалишенных».
5. Жена Куинджи Вера Кечеджи-Шаповалова ждала замужества 12 лет?
(И что насчет залога в 100 золотых рублей?)
История отношений Архипа Куинджи с будущей женой Верой — дочерью богатого греческого купца Елевферия Кечеджи, обросла домыслами. И все потому, что от первого проявления чувства до венчания прошло целых 12 лет. Молодые люди росли в одном городе, Архип был на 13 лет старше, но вхож в семью будущей возлюбленной. Они с детства друг друга знали, общались и в какой-то момент обнаружили симпатию.
Еще девочкой Вера заявила, что «либо выйдет замуж за Куинджи, либо уйдет в монастырь». Родители не были в восторге от такой партии для своей дочери: надеялись на более надежного жениха, чем сын сапожника, выбравший профессию художника. Его финансовые перспективы были совершенно туманны. Из этой ситуации родилась легенда о том, что от Куинджи потребовали 100 золотых рублей в знак серьезности его намерений. Но если учесть, что Вера была девушкой с образованием и солидным приданым, это больше похоже на шутку или вырванный из контекста факт. Точно известно, что им требовалось время: ей — чтобы доучиться в Кушниковском институте благородных девиц, ему — чтобы встать на ноги и добиться признания.
Это случилось в 1875 году, когда о Куинджи заговорили, картины начали выставлять за рубежом и покупать (в том числе Павел Третьяков для своей галереи). Он смог позволить себе заграничные поездки и, встретив в Париже своего друга Илью Репина, признался ему, что собирается свататься к своей давней избраннице Вере Кечеджи. Будущему жениху купили фрак, цилиндр и отправили прямиком в Мариуполь с пожеланиями удачи. На этот раз отец невесты дал согласие и сыграли большую греческую свадьбу.
Фото: Государственная Третьяковская галерея
Фото: Государственный Русский музей
В свадебное путешествие молодожены отправились на любимый художником Валаам, а потом поселились в Петербурге на Васильевском острове. Обстановка их жилья всегда была очень скромной. Даже когда Куинджи стал настоящей звездой, в их доме не было ни роскошной меблировки, ни антиквариата, ни предметов роскоши. Самой дорогой их вещью был рояль, на котором виртуозно играла Вера, а муж аккомпанировал ей на скрипке. Эти домашние концерты могли слышать только самые близкие друзья — например, Крамские.
У пары не было детей, они жили вдвоем и почти без прислуги. Вера готовила сама довольно нехитрые блюда, а развлекались театром и путешествиями. В 1878 году съездили на Всемирную ярмарку в Париж, часто бывали в Малороссии, Крыму — Куинджи необходимы были свежие впечатления от натуры, чтобы писать. Друзей у Куинджи было не так много, но с Репиным и Васнецовым они до конца были, по словам Веры, «словно братья родные».
А.И. Куинджи среди художников-передвижников (стоит четвертый слева). Фотография А.И. Деньера. 1888. Отдел рукописей Государственного Русского музея
Фото: Отдел рукописей Государственного Русского музея
А.И. Куинджи среди художников-передвижников (стоит четвертый слева). Фотография А.И. Деньера. 1888. Отдел рукописей Государственного Русского музея
Фото: Отдел рукописей Государственного Русского музея
Единственный портрет Веры, сделанный ее мужем,— маленький карандашный набросок в год свадьбы. В какой-то момент у Куинджи появилась идея обучить жену живописи, но она не была реализована. Вера всю жизнь оставалась его спутницей, близким человеком, компаньонкой, а иногда бухгалтером и секретарем.
6. Правда, что он заработал миллионы на сделках с недвижимостью?
(И разбрасывал деньги направо и налево?)
Не миллионы, но крупное состояние. Любовь к определенным местам Куинджи действительно конвертировал в приобретение там недвижимости. Например, в 1887 году он за 30 тыс. руб. купил два участка земли на Южном берегу Крыма, под Кикинеизом, общей площадью 267 гектаров. Они с женой провели в своем крымском имении немало славных дней, а к началу XX века земельное владение художника уже оценивалось в миллион рублей.
«Море. Крым», 1890-е
Фото: Государственный Русский музей
«Море. Крым», 1890-е
Фото: Государственный Русский музей
Куинджи обожал высокие точки обзора. Поэтому когда он в 1891 году узнал, что на десятой линии Васильевского острова продаются три пятиэтажных жилых дома, объединенных общим фасадом и потрясающим видом с крыши, то купил их на последние сбережения в 35 тыс. руб. Не смутило его даже то, что это жилье находилось в залоге и требовало капитального ремонта.
«…Эту всю крышу, где сижу, срезать и выровнять, потом это все надо сделать как площадку… Насыпать земли, посадить деревья, тут птицы будут жить, пчелы, ульи можно поставить, сад будет… Здесь всякие этюды можно писать… это же такая мастерская и такой вид, каких нигде нет!..» — вспоминал планы живописца другой художник, Константин Крыжицкий.
«Ночное», 1905–1908
Фото: Государственный Русский музей
«Ночное», 1905–1908
Фото: Государственный Русский музей
Куинджи сам принимал участие в ремонтных работах и был счастлив, когда наконец получилось занять с женой две квартиры на верхнем этаже с выходом на крышу, которая стала его открытой студией-садом и местом общения с любимыми птицами. Остальные квартиры они сдавали внаем до 1897 года, пока не продали за 385 тысяч рублей. Хотя произведения Архипа Куинджи к тому моменту уже реализовывались очень быстро и стоили дорого, именно сумма от продажи жилья стала основой состояния художника, которое он тратил в основном на благотворительность.
Деньги Куинджи уходили на премии и стипендии для начинающих живописцев. В Академии на его средства устраивали ежегодные Весенние выставки с премиальным фондом в 100 тыс. руб. Обществу художников своего имени, которое Куинджи основал за год до смерти, он завещал почти все имущество — деньги, земли, картины. Жена не оспаривала его решения — она получила от мужа ежегодное содержание.
За благотворительность Куинджи никогда не ждал никакой благодарности. Он даже немного смущался, когда хотел предложить кому-то деньги,— просил передать их через знакомых. Слава о небывалой щедрости художника гремела по всему Петербургу — «на звук» спешили окрестные бродяги, начинающие изобретатели, просто проходимцы, и никто не получал отказа. «Ведь вы знаете, что делается? — спрашивал знакомых Куинджи. — Кругом такая нищета, что не знаешь, кто сыт, кто нет... Идут отовсюду, всем нужно помочь...» Когда просьб стало слишком много, их решено было принимать только в письменной форме. Жена художника занялась «канцелярией по принятию прошений».
7. Причиной для увольнения Куинджи из Академии художеств стала зависть?
(И как реагировали его ученики?)
В 1894 году Куинджи пригласили возглавить пейзажную мастерскую Академии художеств в звании профессора. Для художника возможность преподавать в заведении, куда его в юности не взяли полноправным учеником, стала чем-то вроде реванша. Он взялся за дело со страстью, стал главным борцом с образовательными стереотипами и лучшим другом своих учеников. Среди них были Николай Рерих, Аркадий Рылов, Константин Богаевский, Аркадий Чумаков и другие художники.
Профессор Куинджи опекал студентов как собственных детей: возил на пленэры в Крым, угощал в ресторанах, помогал советом. Те боготворили своего профессора и показывали небывало успешные результаты. «Как и в старинной мастерской, где учили действительно жизненному искусству, ученики в мастерской Куинджи знали только своего учителя, знали, что ради искусства он отстоит их на всех путях, знали, что учитель — их ближайший друг, и сами хотели быть его друзьями. Канцелярская сторона не существовала для мастерской. Что было нужно, то и делалось...» — вспоминал Рерих.
А.И. Куинджи среди выпускников ВХУ и учеников его пейзажной мастерской после конкурса. Отдел рукописей Государственного Русского музеяФотография А. Позетти. 1897
Фото: Отдел рукописей Государственного Русского музея
А.И. Куинджи среди выпускников ВХУ и учеников его пейзажной мастерской после конкурса. Отдел рукописей Государственного Русского музеяФотография А. Позетти. 1897
Фото: Отдел рукописей Государственного Русского музея
После трех лет в такой атмосфере свободолюбивые ученики устроили забастовку в результате стычки с ректором. Даже под угрозой исключения из академии они не соглашались вернуться к занятиям. Тогда Куинджи взял на себя роль переговорщика, но потерпел неудачу: студенты его не послушались, а завистники в руководстве академии использовали это как повод для увольнения профессора. Сначала его отстранили и посадили под домашний арест, потом он сам подал в отставку. Для студентов ситуация оказалась настоящим шоком: они собирали подписи под прошениями вернуть учителя, многие рисковали остаться без диплома, пытаясь отстоять правоту Куинджи, но результата это не принесло.
Лишившись должности, живописец не перестал участвовать в судьбе своих учеников. После защиты дипломных работ он на собственные средства повез их в заграничное турне — осмотреть музеи Парижа, Берлина, Дрездена, Вены и других городов Европы. Путешествие выглядело настоящей идиллией с совместными занятиями живописью и полетами на воздушном шаре. Но сердце Куинджи так и не отошло от недавних переживаний и часто напоминало о себе болью.
Эпилог
В 1901 году, после почти 20 лет творческого молчания, Куинджи показал друзьям — Илье Репину, Дмитрию Менделееву, Владимиру Маковскому и другим художникам — новые полотна. Гости мастерской увидели «Вечер на Украине» (1878, доработан в 1901), «Христа в Гефсиманском саду» (1901), «Днепр» (1901) и третий вариант «Березовой рощи» (1901). Оказалось, талант Куинджи не сошел на нет, как полагала общественность, а только развился в непрекращающихся живописных поисках.
Фото: Государственный Русский музей
Фото: Алупкинский государственный дворцово-парковый музей-заповедник
Увидев десятки интерпретаций заката в исполнении Куинджи и его же «Степь» (1890–1895), все наконец поняли, чего и как он добивался: правдоподобности, но не той, социальной, что была у передвижников, а сенсорной — на уровне ощущений. Такой, чтобы изображенная натура чувствовалась как жизнь и даже будто глубже.
Фото: Государственная Третьяковская галерея
Фото: Мариупольский художественный музей им. Куинджи
Последние годы художника были омрачены болезнью и разочарованием. Ему казалось, что, несмотря на все его усилия, человеческий мир остался скверным местом. Что вся магия поселилась на его холстах, а в реальности у него не получилось совершить ни одного чуда.
Летом 1910-го от болезни сердца Архип Куинджи умер в Петербурге. Пришедшие проститься с ним ученики, художники, которым он оказывал поддержку, нищие, которым не давал умереть от голода, кружащие над процессией птицы — точно знали, что чудес на счету у этого человека много.