Униженные, оскорбленные и обиженные

Как писатели задевали близких своими произведениями

100 лет назад журнал «Россия» опубликовал фрагменты «Белой гвардии» Михаила Булгакова. Роман о жизни одной семьи во время Гражданской войны был встречен неоднозначно. Советская критика ругала автора за героизацию белогвардейцев, а эмигрантская — за недостаточную симпатию к ним. Однако задел текст не только критиков, но и сестру Булгакова. Впрочем, в истории литературы немало родных и близких писателей, расстроенных сходством с героями их книг.

Текст: Ульяна Волохова

Михаил Булгаков и обиженная сестра

Булгаков не скрывал ни автобиографичности «Белой гвардии», ни того, что герои основаны на реальных людях из его окружения и семьи. В том числе и конформист Сергей Тальберг. Сегодня муж Елены, сторонник двойной морали, лишенный, в отличие от ее братьев, идеалистических идей,— постоянный участник списков самых неприятных героев русской литературы. Как исключительно отрицательный персонаж он считывался и сто лет назад. В романе он бросал Елену в раздираемом гражданской войной Городе, обещая вернуться, но вместо этого уехал в Польшу. Его прототип Леонид Карум, муж сестры писателя Варвары, до такого бесчестного поступка не опустился. Однако братья Булгаковы не любили его за то, что, будучи кадровым царским офицером, он в революционном 1917 году первым надел поверх мундира красную повязку и участвовал в аресте генерала-монархиста. Что сам Карум думал об образе Тальберга — неизвестно, хотя о творческих способностях шурина он оставил едкие замечания. Зато доподлинно известно, что Варвара была в ярости. В 1925 году, после публикации глав из романа, она приехала к брату в гости, и вот как эту встречу описала жена Булгакова Любовь: «Держалась она как разгневанная принцесса: она обиделась за своего мужа. <...> Не сказав со мной и двух слов, она уехала. М.А. был смущен…» После этого визита общение брата и сестры практически прекратилось.

Алан Милн и травмированный сын

Литературным героем своего сына Кристофера Робина Алан Милн сделал, когда тому не было и трех лет. Стихотворение о его наивной детской молитве «Vespers» было опубликовано в журнале Vanity Fair в 1923 году и моментально стало популярным. Вдохновленный успехом Милн в 1926 году выпустил повесть о приключениях Кристофера Робина и его плюшевого медведя — «Винни-Пух». Автора пары десятков пьес, киносценариев и статей, а также нескольких романов, не принесших ему никакой литературной славы, книга сделала знаменитым писателем. Однако для его сына она стала проклятием. В школе Кристофера Робина дразнили строчками из стихотворения: «Тише! Кто смеет шептаться, когда молится Кристофер Робин?» Случайные люди хотели знать больше о его детстве и отношениях с отцом. Но никакой близости между Аланом Милном и сыном не было. Как и большинство английских родителей, имевших возможность держать няню, он проводил в общении с Кристофером Робином не много времени, застенчивость мальчика его раздражала, а активные игры выводили из себя. Зато сообразительный и смелый книжный Кристофер Робин стал для него идеальным сыном, которого у него не было. Обида на отца осталась с Кристофером Робином на всю жизнь: «Мой отец добился всего, забравшись на мои хрупкие детские плечи. Он украл у меня мое доброе имя, а взамен оставил мне пустую славу своего сына».

Алан Шепард. Иллюстрация к книге Алана Милна «Когда мы были маленькими», 1924

Фото: E.H. Shephard

Алан Милн с сыном Кристофером Робином, 1922

Фото: PA Images / Getty Images

1 / 2

Алан Шепард. Иллюстрация к книге Алана Милна «Когда мы были маленькими», 1924

Фото: E.H. Shephard

Алан Милн с сыном Кристофером Робином, 1922

Фото: PA Images / Getty Images

Эмиль Золя и оскорбленный одноклассник

14-й роман Золя — «Творчество» (1886) — был посвящен художникам, только что начавшим импрессионистскую революцию в изобразительном искусстве. Один из них, Поль Сезанн, был уверен, что образ главного героя романа — художника Клода Лантье — списан с него. В разговорах с друзьями Золя действительно признавался, что основой для этого персонажа послужил именно Сезанн. Писателя и художника связывала школьная дружба — они вместе учились в колледже, вместе пережили увлечение античной литературой, вместе делали первые опыты в поэзии и живописи. После выпуска Золя уехал в Париж и начал литературную карьеру, а Сезанн остался в Провансе получать юридическое образование, но вскоре бросил университет и тоже переехал в Париж. Их общение возобновилось, хотя уже и не было таким близким. Когда роман «Творчество» опубликовали, Золя отправил Сезанну экземпляр. Первыми главами тот оказался очень доволен — многое было позаимствовано из их совместной юности — и написал Золя благодарственное письмо. Однако продолжив читать книгу, Сезанн пришел в ярость: образ Лантье, который никак не мог конвертировать художественный талант в гений, становился все более мрачным и карикатурным. Больше с Золя он не общался, а при упоминании его имени выдавал гневную тираду о романе: «Сплошной вымысел, просто гнусное вранье. Это очень скверная и насквозь лживая книга».

Чарльз Буковски и униженная бывшая

Виртуоз в искусстве превращать собственную жизнь в художественную литературу, Чарльз Буковски в 1978 году выпустил свой третий роман — «Женщины». Посвящен он описанию череды любовных связей его героя, Генри Чинаски. Образы шести любовниц Чинаски, конечно, были позаимствованы из личной жизни самого Буковски. Большинство из этих женщин роль прототипов восприняли легко, даже несмотря на то, что Буковски детально описывал подробности их сексуальных отношений. Однако одна из них — Амбер О’Нил (в романе — Таня) — оказалась крайне обижена персонажем, основанным на ее личности. О’Нил была расстроена тем, что Буковски представил ее как не очень красивую девушку и к тому же остался недоволен ее навыками в сексе. В попытке ответить на нанесенное оскорбление, О’Нил написала об отношениях с Буковски книгу «Отсасывая у моего героя».

Салман Рушди и уязвленный отец

Проблемы с тем, что люди оскорбляются его текстами, начались у британского писателя индийского происхождения Салмана Рушди задолго до того, как в 1989 году иранский аятолла Хомейни вынес фетву на его смерть за роман «Сатанинские стихи». И первым таким оскорбленным стал его собственный папа. Аниса Ахмеда Рушди расстроил образ отца главного героя в романе «Дети полуночи» (1981) — Ахмеда Синая, в котором он узнал себя. Несмотря на то что в биографиях Синая-старшего и Рушди-старшего не было ничего общего — отец из «Детей полуночи» был спившимся торговцем кожаными изделиями и спекулянтом на недвижимости в Бомбее, а отец писателя — юристом и бизнесменом, получившим образование в Оксфорде,— Рушди-старший все же увидел общие черты в их характерах. Последовал семейный скандал. Ахмед обвинял сына в том, что он написал едкую сатиру на него. Салман парировал: «Это я еще не стал упоминать самое гадкое, что было». Отец и сын поссорились — и помирились всего лишь за пару недель до смерти Аниса Ахмеда Рушди в 1987 году. Салман Рушди признавался: «Больше всего меня тогда раздражало то, что он нашел силы меня простить, чем то, что он разозлился».

Антон Чехов и разоблаченные друзья

В 1892 году в журнале «Север» был опубликован рассказ Чехова «Попрыгунья» — и случился скандал. В богемной даме из рассказа, Ольге Ивановне, современники узнавали Софью Кувшинникову. Как и героиня рассказа, она тоже была женой врача, тоже собирала вокруг себя творческую интеллигенцию и писала картины. А любовник Ольги Ивановны художник Рябовский напомнил всем Исаака Левитана, с которым Софья состояла в любовной связи. С Левитаном Чехова связывала близкая дружба, с Кувшинниковой писатель приятельствовал и часто бывал на ее вечеринках. Однако когда между ней и художником начался роман, отношения стали прохладнее. «Она прожила на Волге целое лето; на другой год, все с тем же Левитаном <...> Стало казаться, что муж догадывался и молча переносил свои страдания. По-видимому, и Антон Павлович осуждал в душе Софью Петровну. В конце концов он не удержался и написал рассказ "Попрыгунья", в котором вывел всех перечисленных лиц»,— описывал предысторию рассказа брат писателя Михаил Чехов. Сам Чехов настаивал, что все персонажи выдуманы, а совпадения случайны, но убедить друга не смог. Левитан разорвал с ним все отношения. Они не общались три года, пока художник не решил забыть старую обиду и не приехал к Чехову в гости: «Оба кинулись друг к другу, так крепко схватили друг друга за руки — и вдруг заговорили о самых обыкновенных вещах: о дороге, погоде, о Москве <...> будто ничего не случилось» — так воссоединение друзей описала его свидетельница Татьяна Щепкина-Куперник.

Генрик Ибсен и униженная приятельница

Пьесу «Кукольный дом» (1879), открывшую дорогу спорам о женском вопросе в культуре в конце XIХ века, Ибсен написал на основе семейной жизни своей приятельницы Лауры Килер. Так же, как и героиня пьесы Нора, Лаура без ведома мужа (что было запрещено законом) взяла заем, чтобы вылечить его от туберкулеза, муж выздоровел, но, когда узнал о преступлении жены, пришел в ярость. Муж Норы предложил ей остаться в доме и воспитывать детей, но объявил, что супружеских отношений между ними отныне не будет, на что Нора объявила ему, что уходит от него. Муж Лауры же настоял на разводе и отнял у нее детей. Впрочем, через несколько лет бывшие супруги примирились и снова стали жить вместе. Казалось, что семейное благополучие восстановлено, однако как раз в это же время вышла пьеса «Кукольный дом», и семейная драма Килеров, о которой в датском обществе несколько лет назад ходили пересуды и догадки, опять стала обсуждаться. Лаура была уничтожена и унижена новой волной сплетен и обратилась к Ибсену с просьбой публично заявить, что Нора написана не с нее, поскольку чувствует, что писатель совершил над ней насилие, но Ибсен отказался.

Меню сайта