«Стиль Врубеля в руках Подкорытовой становится пластической гиперболой»

Каких художников и какого Врубеля показывают на выставке к его 170-летию

В экспозиции «Врубель. Рождение нового искусства» во Всероссийском музее декоративного искусства в Москве нет живописи Врубеля. Разве что чуть графики. Зато много керамики — и самого художника, и предшественников, и последователей. И их живопись тоже имеется. Замысел куратора Сергея Хачатурова в том, чтобы показать Врубеля-экспериментатора, креатора, который ищет новые формы и методы в искусстве. И работы тех, кто наследовал его традиции, например Ульяны Подкорытовой. Weekend спросил, что им во Врубеле.

Выставка показывает более 400 работ в четырех разделах: «Эпоха историзма и стиль модерн», «Майолика. Лаборатория алхимика», «Капелла» и финальный — «Пророк». Разговор с гостями начинается с погружения в стили историзма и модерна, переходит к диалогу Михаила Врубеля в керамических работах с древними образцами этого искусства и с примерами его новаторства и изобретательской мысли — тут есть экспонаты из фондов музея, а также предоставленные ГМИИ им. А.С. Пушкина и частными собраниями.

45 произведений прибыли в Москву из Петербурга — из Русского музея, который выступает генеральным партнером выставки. «Врубель — гений русского модерна, создавший собственный совершенно уникальный художественный метод,— считает генеральный директор Русского музея Алла Юрьевна Манилова.— Подобно мастерам эпохи Возрождения, он творил во всех жанрах и направлениях искусства».

Дальше на выставке — изразцы Врубеля и работы художников его круга — Виктора Васнецова, Александра Матвеева, Константина Коровина, которые предоставил музей «Абрамцево». Один, но необычайно важный экспонат предоставил Нижегородский музей-заповедник. Речь о блюде Бернара Палисси (XVI век) — благодаря ему можно проследить параллели со знаменитым блюдом «Садко» Врубеля.

Завершается экспозиция взглядом из врубелевского вчера в сегодня и отчасти завтра — на то отражение, которое нашли его замыслы в творчестве современных авторов. 

«Врубель мыслил широко и современно. Он создавал новый образ среды, в которой человек живет, работает, видит красоту каждый день»,— заявила на открытии экспозиции директор Всероссийского музея декоративного искусства Татьяна Рыбкина.

В разделе «Пророк» продолжение и переосмысление традиций Михаила Врубеля куратор выставки Сергей Хачатуров предлагает увидеть в работах Василия Иванова, Ирины Кориной, Артема Филатова, Дмитрия Филимонова, Леонида Цхэ и Mika Zohn. Тут же сразу несколько работ Ульяны Подкорытовой.

«Свою керамику Подкорытова делает, как и Врубель, в абрамцевских мастерских. Ее сосуды напоминают архаические ритуальные образы — чаши жертвенные, урны погребальные, кувшины и вазы в честь священных змей. Однако, как бы сказали формалисты 1920-х, мы имеем дело с двойным остранением,— рассказывает Сергей Хачатуров.— Архаическая культура сперва была интерпретирована в границах философии панэстетизма и поиска совершенной формы художниками модерна, прежде всего Михаилом Врубелем. А сегодня сам стиль Врубеля претерпевает метаморфозы, в руках Подкорытовой становится пластической гиперболой. Керамические изделия Ульяны Подкорытовой еще и реквизит неведомого карнавала, где смыслы мерцают в далекой перспективе прошедших веков. Они причудливо соединяются с темой, которую Ульяна называет «постфольклором»: интернет-мемами, стикерами, сгенерированными сетью образами. Ярко и мощно Ульяна Подкорытова творит свой мир, построенный на двойной перцепции древней культуры.

Ульяна Подкорытова: «Для меня выставка "Врубель. Рождение нового искусства" — это прежде всего большая честь. Я далеко не профессиональный керамист и знаю настоящих исследователей в этой области. В Абрамцево живут и работают мои учителя и коллеги, глубоко погруженные в практику. Но взгляд Сергея Хачатурова мне невероятно близок, это уникальная, интересная композиция, которая повествует о Михаиле Врубеле. Нестандартно, через метафоры и пульсирующее поле художника. Я рада оказаться в этом кристальном облаке, оно точно меня коснулось.

Я выросла в семье керамистов близ Абрамцево и с детства ходила с мамой на работу в цех росписи по керамике АХПК. Этот колледж — наследие абрамцевской керамической мастерской Петра Ваулина, технолога Михаила Врубеля. Ясно помню запах глины, глазуровки, большие печи и атмосферу стен гончарки. Получается, простая аксиома сопровождает меня: без Врубеля и его экспериментов просто не встретились бы мои родители, которые познакомились в мастерских. Их история выросла из врубелевских экспериментов.

Керамика — это территория фатума. Как хорошо и целительно осознавать то, что ты никогда не знаешь, чем закончится работа над скульптурой после обжига. Огромное количество взорвавшихся, лопнувших работ запросто могут усмирить художественный нарциссизм и унять эго. Непредсказуемые цветовые эксперименты с химией глазури помогают принять сложное настоящее нашего времени. Тот самый измученный "горизонт планирования — три секунды" как нельзя кстати рифмуется с керамической практикой. Глина управляет тобой, ты не способен к гиперконтролю, работая с ней. Это дает невероятную опору именно сейчас. Получается, что данный медиум невероятно современен».