Weekend

22.10.2026, 17:35

Сто лет похмелья

Краткая история «Фиесты» Эрнеста Хемингуэя

Сто лет назад, 22 октября 1926 года, вышел роман Эрнеста Хемингуэя «И восходит солнце», или «Фиеста». Сам писатель считал его трагедией, критики принимали за историю беспробудно пьющей богемы, а несколько поколений читателей — за руководство по свободной жизни. К столетию одного из главных романов потерянного поколения рассказываем, как неудачный отпуск превратился в литературную сенсацию, почему книгу правили цензоры и редакторы и как она изменила судьбу целого испанского города.

Составила Ульяна Волохова

1

«Фиеста» началась с неудачного отпуска. Летом 1925 года Эрнест Хемингуэй с женой Хэдли и пятерыми друзьями — писателями Дональдом Огденом Стюартом и Гарольдом Лёбом, другом детства Биллом Смитом, английской аристократкой леди Дафф Твисден и ее спутником Патриком Гатри — отправился в испанскую Памплону посмотреть корриду на местном празднике Сан-Фермин. Безоблачными отношения в компании назвать было трудно. Женатый Хемингуэй был влюблен в Дафф. Та приехала со своим женихом Патриком Гатри, но незадолго до поездки провела две недели на французском курорте с Гарольдом Лёбом. Отпуск обернулся ревностью, ссорами, разрушением дружбы и дебютным романом Эрнеста Хемингуэя, подробно описывающим сложные отношения в компании.

2

Хемингуэй высмеивал экспатриантов, хотя сам был одним из них. Большая часть друзей Хемингуэя, как и героев его «Фиесты»,— американцы. После Первой мировой Франция стала домом для тысяч из них. Они приезжали туда в поисках свободы, вдохновения, алкоголя (в США действовал сухой закон) и дешевой жизни (доллар был крепче франка, и на скромный американский доход во Франции можно было вести роскошную жизнь). Хемингуэй приехал в Париж в 1921 году как корреспондент канадской газеты Toronto Star. Он посмеивался над тем, как его соотечественники бессмысленно прожигали жизнь. В статье «Американская богема в Париже» в марте 1922 года писатель карикатурно описывал завсегдатаев кафе «Ротонда», которые бесконечно рассуждали об искусстве, но ничего не создавали, а жили за счет родителей и доходов от трастовых фондов. Себя же Хемингуэй считал настоящим тружеником — ведь он неустанно писал. Впрочем, финансовая независимость писателя была весьма относительной. Доходы от семейного капитала его жены Хэдли составляли большую ее часть.

3

Главный герой «Фиесты» основан на самом Хемингуэе. Журналист Джейк Барнс — ветеран Первой мировой войны, мучимый любовью к Брет Эшли, с которой не может быть вместе из-за последствий военного ранения,— в первых черновиках романа фигурировал под именем Хэм. Сам Хемингуэй тоже участвовал в Первой мировой войне и получил ранение, но совсем другого характера. Зато своему персонажу он, вероятно, передал немало собственных чувств — в том числе увлечение британской аристократкой Дафф Твисден и неприязнь к американскому писателю Гарольду Лёбу. Остальные участники поездки в Памплону в 1925 году тоже получили литературных двойников. Дафф Твисден стала свободолюбивой леди Брет Эшли, Гарольд Лёб — нелюбимым остальными героями боксером и писателем Робертом Коном, спутник Твисден, шотландец Пат Гатри,— вечно пьяным и разорившимся Майком Кэмпбеллом, а Билл Смит стал прототипом остряка Билла Гортона. Единственной участницей поездки, которой не нашлось места в романе, оказалась жена писателя Хэдли Хемингуэй.

4

Прототип Роберта Кона — из династии Гуггенхайма. К Роберту Кону Джейк Барнс относится с раздражением из-за его романа с Брет, но с нескрываемой иронией описывает и финансовое положение соперника: тот получает от матери $300 в месяц и может заниматься литературой, не рассчитывая на доход от нее. Прототип героя действительно происходил из очень богатой и известной семьи: Гарольд Лёб был племянником мецената Соломона Гуггенхайма, будущего основателя знаменитого нью-йоркского музея. На страницах «Фиесты» Барнс описывает Кона как навязчивого, самодовольного и весьма неприятного персонажа. Спустя 33 года после выхода романа, в 1959 году, Лёб опубликовал мемуары, в которых изложил собственную версию событий лета 1925 года. В частности, он рассказал, что Хемингуэй сам настаивал на том, чтобы он присоединился к поездке в Памплону, и описал драку с писателем из-за Дафф Твисден. Выглядела она совсем не так, как в романе: мужчины отправились в переулок выяснять отношения, предложили помочь друг другу снять пиджаки, мешавшие драке, рассмеялись и разошлись. На следующий день Хемингуэй оставил сопернику письмо с извинениями. В «Фиесте» же конфликт заканчивается настоящей дракой, в которой Кон избивает Джейка.

5

Сначала «Фиеста» была романом о женщине. В первых редакциях текст начинался словами «Это роман о даме». Хемингуэй сразу представлял читателю Брет Эшли, рассказывал о ее происхождении, браках и характере, а затем рассуждал о том, почему Париж весной — подходящее место для романтической истории. Однако по совету друга Фрэнсиса Скотта Фицджеральда Хемингуэй отказался от этого вступления, сместив акцент с истории женщины на мужскую ревность, соперничество и взаимную неприязнь. Так роман стал открываться подробной биографией Роберта Кона в довольно желчном изложении Джейка Барнса.

6

Редакторы добавили в роман более 90 восклицательных знаков. Большая их часть досталась репликам Брет Эшли. Исследовательница творчества Хемингуэя Дебра Модделмог считает, что таким образом на страницах романа героиня стала выглядеть более экзальтированной, мелодраматичной и неискренней, чем ее первоначально изобразил автор. Впрочем, эти правки не помешали Брет Эшли стать воплощением новой женщины 1920-х годов — вольной самой выбирать стрижку, любовников и образ жизни.

7

«Фиеста» — ода Хемингуэя корриде. Впервые бой быков писатель увидел 27 мая 1923 года в Мадриде и страстно полюбил это зрелище. Уже в июле он отправился с женой Хэдли на праздник Сан-Фермин в Памплону. Супругов так впечатлил матадор Никанор Вильяльта, что своему сыну они дали третье имя в его честь. В «Фиесте» коррида занимает центральное место. Джейк Барнс — настоящий афисионадо, знаток боя быков, заслуживший уважение местных жителей. Молодой матадор Педро Ромеро воплощает для него идеал мужества и достоинства — всего того, чего недостает его друзьям, погрязшим в ревности, пьянстве и ссорах.

8

На самом деле ухо быка матадор подарил жене Хемингуэя. 21-летний испанский матадор Ниньо де ла Пальма посвятил свое выступление Хэдли Хемингуэй и преподнес ей ухо убитого им быка. В «Фиесте» этот почетный трофей достался Брет Эшли от молодого матадора Педро Ромеро, с которым у нее завязался страстный, но недолгий роман.

9

Хемингуэй изменил эпиграф уже после выхода романа. В первых двух тиражах американского издания «Фиесты» соседствовали два эпиграфа: знаменитые слова Гертруды Стайн «Вы все — потерянное поколение» и не менее знаменитая цитата из библейской Книги Екклесиаста, начинавшаяся словами «Суета сует, сказал Екклесиаст, суета сует,— все суета!». Однако уже после публикации писатель попросил редактора Максвелла Перкинса вычеркнуть эти слова и следующие за ними рассуждения о тщетности человеческого труда. Теперь библейский эпиграф открывался словами «Род проходит, и род приходит, а земля пребывает вовеки». Хемингуэй объяснял необходимость изменений так: «Для меня смысл книги заключается в том, что Земля пребывает вовеки. Я испытываю огромную любовь к Земле, но не питаю особой симпатии к своему поколению и мало забочусь о суетном. Я задумывал книгу не как пустую или едкую сатиру, а как чертову трагедию, главным героем которой стала Земля, пребывающая вовеки».

10

Обложка «Фиесты» должна была привлечь женщин. Первое американское издание романа украшала иллюстрация художницы Клеоники Дамианакис. На ней была изображена полуобнаженная женщина в античном одеянии, сидящая под деревом с яблоком в руке. Редактор Хемингуэя рассчитывал, что соблазнительная, но вполне благопристойная обложка привлечет женскую аудиторию — читательниц, которые, по его словам, «решают судьбы столь многих романов».

11

Роман в США и Европе вышел под разными названиями. Хемингуэй первоначально назвал роман испанским словом «fiesta» — народный праздник, гулянье. Но затем решил, что американские читатели едва ли оценят непонятное иностранное слово на обложке, и изменил название на фрагмент цитаты из Книги Екклесиаста — «И восходит солнце». Под этим названием роман вышел 22 октября 1926 года в нью-йоркском издательстве Charles Scribner’s Sons тиражом 5090 экземпляров. Книга быстро приобрела популярность: уже в ноябре потребовался дополнительный тираж в 2000 экземпляров, а к середине декабря оба были распроданы. К 1928 году роман выдержал восемь тиражей. В июне 1927 года британское издательство Jonathan Cape выпустило книгу под первоначальным названием «Фиеста».

12

Доходы от «Фиесты» достались жене Хемингуэя. К моменту выхода книги увлечение Дафф Твисден осталось в прошлом. У писателя начался роман с журналисткой Vogue Полин Пфайффер. Брак Хемингуэев распадался, супруги уже жили раздельно и готовились к разводу. Тем не менее роман писатель посвятил Хэдли и их сыну Джону Хэдли Никанору и передал бывшей жене все авторские отчисления от книги.

13

Роман разделил критиков. В The New York Times 31 октября 1926 года «Фиесту» назвали «великолепным литературным произведением». Поэт и критик Конрад Эйкен в New York Herald Tribune объявил Хемингуэя «самым интересным из современных американских прозаиков». Другие рецензенты были настроены гораздо менее благосклонно. В The Cincinnati Enquirer заметили, что роман «начинается ниоткуда и заканчивается ничем». Критик The Nation Аллен Тейт заявил, что Хемингуэй не смог создать полноценных персонажей: «Брет — нимфоманка, Роберт Кон — отвратительный хам». Даже приятель Хемингуэя, писатель Джон Дос Пассос, в декабре 1926 года опубликовал в журнале New Masses критический отзыв, назвав «Фиесту» небылицей о компании туристов, которые напиваются и выставляют себя дураками на живописном испанском празднике. Не оценила роман и мать Хемингуэя, назвавшая его «одной из самых грязных книг года». Самого Хемингуэя такие реакции удивляли. В письме Максвеллу Перкинсу он недоумевал: «Забавно написать настолько трагическую книгу, а они принимают ее за легкое чтиво об эпохе джаза. Копни я глубже, они не смогли бы читать ее, потому что все время плакали бы». Но читатели упорно воспринимали «Фиесту» как методичку по свободной богемной жизни.

14

Американский профессор буквально построил свою жизнь по «Фиесте». Билл Хиллманн прочитал роман Хемингуэя в 19 лет. Закончив чтение, он твердо решил, что станет писателем и участником забегов с быками в Памплоне. И добился обеих целей. Хиллманн написал роман о неблагополучных кварталах Чикаго, получил докторскую степень по английской словесности и регулярно приезжает в Памплону, чтобы участвовать в забегах перед шестью боевыми быками. В 2014 году Хиллманн стал соавтором руководства «Фиеста: как выжить во время забегов с быками в Памплоне». В том же году он получил тяжелое ранение: бык пронзил ему бедро, и Хиллманн едва не погиб от кровопотери. В 2017 году он снова оказался на рогах у быка, однако не оставил своего увлечения. Сейчас Хиллманн преподает английский язык и литературу в чикагском Университете Ист-Уэст и каждое лето приезжает в Памплону.

15

Первые советские читатели сочли «Фиесту» вредной книгой, а следующее поколение — культовой. Русский перевод Веры Топер вышел в 1935 году. Судя по сохранившимся письмам в Гослитиздат, некоторые читатели встретили роман с возмущением. Так, в одном из отзывов «Фиесту» назвали «парадом пляшущих мещан», а героев осудили за пьянство и праздность. Но уже в 1960-е годы Хемингуэй стал кумиром советской интеллигенции, его герои — воплощением независимости и свободы, а их пренебрежение условностями — созвучным духу оттепели. «Не зря 60-е из всех его (Хемингуэя.— Прим. ред.) книг как самую любимую выбрали "Фиесту". Жизнь разворачивалась по законам карнавальной логики — "казалось неуместным думать о последствиях во время фиесты". Предчувствие похмелья портит пьянку»,— писали Петр Вайль и Александр Генис (признан иностранным агентом) в книге «60-е. Мир советского человека».

16

В СССР убрали антисемитские реплики из «Фиесты». Джейк Барнс и другие герои романа много шутят и язвят по поводу еврейского происхождения Роберта Кона. В советском издании книги большинство уничижительных реплик и оскорблений по национальному признаку было вырезано или заменено на более нейтральные. Кроме того, из советского издания убрали описание праздничного шествия: мужчины в красных платках несли транспарант с надписью: «Да здравствует вино! Да здравствуют иностранцы!»

17

Сартр считал, что Камю заимствовал из «Фиесты» для «Постороннего». В статье 1946 года для журнала The Atlantic Жан-Поль Сартр утверждал, что Камю сознательно позаимствовал у Хемингуэя литературную технику «Фиесты». Сходство двух романов философ видел в коротких, отрывистых предложениях, сдержанном повествовании от первого лица и отказе от подробного психологического анализа героев. Сам Камю признавал, что при создании «Постороннего» использовал приемы американской прозы: «Я использовал эту технику в "Постороннем", потому что она подходила для моей задачи — изобразить человека, на первый взгляд не осознающего собственного существования».

18

Хемингуэй возражал против того, чтобы главного героя «Фиесты» называли импотентом. В 1957 году режиссер Генри Кинг экранизировал роман с Тайроном Пауэром в роли Джейка Барнса и Авой Гарднер в роли Брет Эшли. Хемингуэй прочитал сценарий и оставил на полях более 50 замечаний. Особенно его возмутило слово «импотент». В самом романе характер ранения, полученного героем на Первой мировой войне, прямо не раскрывался. Однако в письме 1951 года Хемингуэй объяснял, что придумал Джейка, вспомнив встреченного в госпитале солдата, который потерял половой член. Писателя заинтересовало, что происходило бы с таким человеком, если бы он полюбил женщину, отвечающую ему взаимностью. Несмотря на возражения писателя, в фильме слово «импотент» все-таки прозвучало — так военный врач объясняет Джейку последствия его ранения.

19

Кадр из фильма «И восходит солнце» (1957)

Фото: 20th Century Fox Film Corporation

1 / 2

Кадр из фильма «И восходит солнце» (1957)

Фото: 20th Century Fox Film Corporation

Кадр из фильма «И восходит солнце» (1957)

Фото: 20th Century Fox Film Corporation

Режим Франко разрешил издать «Фиесту», но почти 30 лет запрещал роман «По ком звонит колокол». Во время гражданской войны в Испании Хемингуэй активно поддерживал республиканцев, в 1937–1938 годах ездил на фронт в качестве военного корреспондента и участвовал в создании документального фильма в их поддержку. Поэтому франкистская цензура относилась к его произведениям с подозрением. Однако «Фиесту», действие которой разворачивается во время знаменитого праздника Сан-Фермин, разрешили издать в Испании уже в 1948 году. Причиной такой избирательности был туристический интерес режима: роман прославил испанский город Памплону и привлек к нему внимание иностранцев. А вот «По ком звонит колокол», посвященный борьбе республиканцев, испанские читатели смогли увидеть только в 1968 году — спустя 28 лет после выхода оригинала.

20

В одном из баров Памплоны гордились тем, что в нем никогда не бывал Хемингуэй. «Фиеста» превратила испанский город в место литературного паломничества. С развитием международного туризма после Второй мировой войны сюда стали приезжать поклонники писателя, желавшие пройтись по тем же улицам и кафе, где бывали герои романа, и своими глазами увидеть праздник Сан-Фермин и забеги быков. Эта традиция сохранилась до сих пор: в Памплоне существует специальный туристический маршрут Хемингуэя, а на праздник ежегодно съезжается более миллиона человек. Однако не все местные жители рады такой популярности: некоторые считают, что массовый туризм разрушает привычный уклад города и превращает его традиции в аттракцион для иностранцев. Как рассказал в 2026 году профессор Наваррского университета Габриэль Инсаусти, однажды он увидел в местном баре вывеску, гордо сообщающую: «Хемингуэй здесь не бывал».

Фотогалерея

Смотреть

Меню сайта

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

Фотогалерея