Лучше гор может быть только выставка

О концентрации творческой и научной мысли на Большом Кавказском хребте

В галерее современного искусства Sistema в Бобровом переулке в Москве начала работу экспозиция «Инфраструктура ожидания». Советское туристическое наследие Приэльбрусья переосмыслили куратор из Санкт-Петербурга Юлия Сенина, сотрудничавшая с музеями «Полторы комнаты» Иосифа Бродского и «Музеем ОБЭРИУ», и институт развития «Кавказ.РФ». Результатом стала экспозиция, в которой есть и архитектура модернизма, и виды гор, и истории ловцов нейтрино, и старое кресло от горнолыжного подъемника.

У знакомых с темой все это, а еще звуки песен Владимира Высоцкого, обложки пластинок Юрия Визбора, упоминания кафе «Ай», «Приюта одиннадцати», гостиниц «Иткол», «Чегет» и «Азау» и сверх того фотографии мозаик Тырнауза вызывают жгучее чувство ностальгии и любви — а еще стремление незамедлительно схватить лыжи, ботинки и устремиться туда, на склоны.

Но организатор выставки Татьяна Баева честно признается: «Мы ориентировались не только и не столько на ту аудиторию, которая узнаёт и знает, сколько на ту, которая откроет для себя такое место и явление, как Приэльбрусье». Откроет с точки зрения архитектуры и истории, научного прошлого и настоящего. Откроет не просто как место, где «вот это для мужчин — рюкзак и ледоруб», но как пространство, в котором в определенный период истории — в 1960-е и 1970-е — оказались сконцентрированы лучшие творческие и научные умы страны.

«Нам в рамках экспозиции удалось получить эскизы Евгения Аблина,— рассказывает Татьяна Баева.— Это мастер монументальной живописи, творивший в Москве. Он делал эскизы для въездной стелы в поселок Тырнауз. Ну и саму стелу — она же и сейчас существует как объект, а не только в эскизах. Но в представленных работах видна эволюция от авангарда к более сдержанному образу. А встреча с автором мозаик "Нарты" на девятиэтажках Тырнауза Владимиром Эздековым стала лично для меня уже не первой — несколько лет назад мы делали с ним интервью, и это тот проект, которым я очень горжусь».

Застройка будущего курорта началась с появления там гостиницы «Иткол» — серого прямоугольника, который отсутствием декора словно подчеркнуто прятался среди горных красот. Обращал на себя внимание только ресторан в форме палатки. «Московская школа, ленинградская школа создавали свои объекты,— говорит Татьяна Баева.— Они во многом были новаторскими. Ресторан "Иткола" — это же шедевр архитектуры, конструкция без единой опоры, за которой стоит большая мысль».

В работе над научной составляющей выставки принимали участие сотрудники обсерватории нейтрино Института ядерных исследований, проект которой был разработан еще 60 лет назад, а строительство заняло всего пять лет. Незадолго до открытия экспозиции они разбирали архивы и обнаружили документальную съемку для советского телевидения с рассказом об этом новом научном объекте. И сегодня кадры хроники показывают в специальном, словно покрытом льдом павильоне. Своими архивами поделилась и Проблемная лаборатория снежных лавин МГУ, история которой началась с организации в 1957-м научной станции у верхней кромки Баксанской долины.

«Нам хотелось людям творческим, ищущим, которые, может быть, вообще не катаются на горных лыжах, показать, в каких контекстах может быть интересна эта территория,— поясняет госпожа Баева.— И хотелось поговорить про туризм не только и не столько спортивный, сколько художественный, творческий и, конечно, научный». И это только начало разговора, у которого много слоев и векторов. Чего стоят только фотографии горнолыжной моды полувековой давности, часто самодельные костюмы по выкройкам из иностранных журналов. Пестрая спортивная мода на куртки и пуховики быстро спустилась с гор и захватила городские улицы. И это тоже целая история. Но уже, вероятно, следующая.