80 лет бегом по Круазетт
История фестиваля, который придумали во Вторую мировую
20 сентября 1946 года в Канне открылся фестиваль, задуманный совсем при других социально-политических обстоятельствах и запланированный на совсем другую дату. Weekend рассказывает о том, как создавалось и к чему пришло одно из важнейших событий киноиндустрии.
Фото: Serge DE SAZO / Gamma-Rapho / Getty Images
Фото: Serge DE SAZO / Gamma-Rapho / Getty Images
Фото: Serge DE SAZO / Gamma-Rapho / Getty Images
Каннский кинофестиваль родился за семь лет до первого своего выпуска и рисковал не выжить вовсе. Потому что все началось ровно в тот день, когда была развязана Вторая мировая война. Ну или чуть-чуть раньше.
Идея принадлежала французскому министру и антифашисту Жану Зе, который сначала с нарастающей неприязнью наблюдал за фестивалем в Венеции: с середины 1930-х итальянская Мостра все откровеннее превращалась в витрину для Бенито Муссолини и его режима. Кульминацией стал 1938-й, когда главный приз разделили немецкая «Олимпия» Лени Рифеншталь и итальянская пропагандистская картина «Пилот Лучано Серра» сына Муссолини. Французские, британские и американские ленты жюри проигнорировало. (К слову, ключевая награда носила имя диктатора — Coppa Mussolini, т. е. «Кубок Муссолини».)
Фото: Aquila Cinematografica
Фото: Olympia Film GmbH
Фото: RKO Radio Pictures Inc.
Американцы и британцы решили мероприятие бойкотировать, а вот французы задумали создать гуманистическую альтернативу — фестиваль свободного мира, где решения принимаются исключительно по художественным соображениям. Специальная правительственная комиссия перебрала несколько городов-кандидатов — Остенде, Люцерн, Биарриц, Виши, Алжир — и остановилась на скромном Канне. Открытие назначили на 1 сентября 1939 года, а возглавить жюри должен был Луи Люмьер. Однако в тот день немецкие войска перешли польскую границу, и фестиваль отменили после единственного внеконкурсного показа — американского «Горбуна из Нотр-Дама», который вечером 29 августа успели прокрутить в каннском казино. Следующие семь лет всем, очевидно, было не до кино.
Первый каноничный Каннский фестиваль открылся 20 сентября 1946 года. Тогда жюри решило не выбирать одного победителя и наградило сразу 11 картин из более чем 40 представленных — этот жест стал символом послевоенного примирения разных кинематографий. Среди лауреатов оказались советский «Великий перелом» Фридриха Эрмлера, итальянский неореалистический манифест «Рим, открытый город» Роберто Росселлини, английская «Короткая встреча» Дэвида Лина и американский «Потерянный уикенд» Билли Уайлдера, который вскоре получил еще и четыре «Оскара». Называлась эта награда тогда просто «Гран-при».
Фото: Ленфильм
Фото: Cineguild
Фото: Paramount Pictures
Фото: Excelsa Film
Следующие несколько фестивалей прошли не без приключений. В 1947-м сильный ветер сорвал крышу с фестивального павильона перед самым закрытием, и церемонию награждения спешно перенесли в местное казино. А в 1948-м и 1950-м смотр и вовсе не состоялся: по одной версии, организаторам не хватило денег, по другой — Канн заключил с Венецией негласное соглашение проводить мероприятия, чередуясь через год. С 1951 года фестиваль закрепился в мае и с тех пор проходит ежегодно, если не брать в расчет 1968-й, когда показы отменили из-за студенческих волнений в Париже: демонстранты во главе с лидерами новой волны Франсуа Трюффо и Жан-Люком Годаром повисли на занавесе Большого зала, не давая начаться сеансу, а Ален Рене, Карлос Саура и Милош Форман в знак солидарности отозвали свои фильмы из конкурса.
Привычное название главного приза появилось лишь в 1955-м по инициативе тогдашнего генерального директора фестиваля Робера Фавра Ле Бре: изображение пальмового листа было отсылкой к гербу Канна, на котором с давних времен красовалась пальма. Однако уже в 1964-м награду неожиданно «откатили» к прежнему названию и вручали так вплоть до 1974-го. В 1975-м «пальма» вернулась, а Гран-при стал второй по значимости наградой фестиваля.
Список курьезов и скандалов, накопленных за без малого восемь десятилетий, заслуживает целой серии материалов. Вот лишь ключевые из них. В 1960-м публика освистала Микеланджело Антониони, получавшего приз жюри за «Приключение»,— аудитория оказалась не готова к столь новаторскому подходу постановщика. В 1987-м на сцену под негативные возгласы толпы вышел Морис Пиала получать главный приз за картину «Под солнцем Сатаны» и бросил знаменитую фразу: «Вы меня ненавидите? Я вас тоже».
Фото: Cino del Duca, Produzioni Cinematografiche Europee
Фото: Circle Films, Working Title Films
Фото: Action Films, Centre National du Cinema
Фото: Miramax Films
Фото: A-One Films
В 1991-м жюри под председательством Романа Полански присудило «Бартон Финку» братьев Коэн сразу три награды. Возмущению зрителей не было предела, и фестиваль официально внес в правила запрет давать одному фильму больше двух наград за раз. Спустя три года Клинт Иствуд наперекор мнению остальных членов жюри присудил главный приз малоизвестному Квентину Тарантино за «Криминальное чтиво» — так решение, которое в те годы сочли спорным, со временем приобрело судьбоносный характер для всей индустрии. Был, разумеется, и Гаспар Ноэ с культовой «Необратимостью»: его чрезмерно натуралистичная атмосфера с девятиминутной сценой изнасилования Моники Беллуччи вывела из себя десятки зрителей, покинувших зал до окончания картины.
Советское и российское кино за всю историю фестиваля получало «Золотую пальмовую ветвь» лишь однажды — в 1958-м ее увез Михаил Калатозов за «Летят журавли». Зато завсегдатаями каннского конкурса успели стать Андрей Тарковский, Александр Сокуров, Андрей Кончаловский и позже Андрей Звягинцев (признан иноагентом), чей «Левиафан» в 2015-м увез приз за сценарий («Минотавр», выпущенный в копродукции с европейскими продюсерами, в расчет тут не взят). В 1994-м многие прочили главный приз михалковской картине «Утомленные солнцем», но Клинт Иствуд предпочел ей постмодернистский шедевр Тарантино. Впрочем, у «Утомленных солнцем» остался приз жюри, а вскоре лента получила заветный «Оскар» как «Лучший фильм на иностранном языке».
Фото: Мосфильм
Фото: Нон-стоп Продакшн
Сегодня фестиваль давно перерос статус классического смотра картин и превратился в полноценный индустриальный инструмент: кинорынок с оборотом в сотни миллионов долларов работает на полную, а красная дорожка с пышными выходами A-list’еров каждый май собирает не меньше внимания прессы, чем аналогичные проходы на «Оскаре».
Ну а тот самый принцип, ради которого затевалось предприятие в 1939-м,— что решение о лучшем фильме должно приниматься исходя из художественных достоинств, а не из воли правительств,— формально остается неизменным вот уже почти 80 лет. Пусть и с некоторыми оговорками под шелест пальм.