Фразы

15.09.2026, 06:00

«Транспорт — это всегда какой-то приятный фрагмент памяти из детства»

Оксана Бондаренко — об истории, фонде и будущем Музея транспорта Москвы

В Москве открыто главное здание Музея транспорта в историческом здании гаража Мельникова на Новорязанской улице, недалеко от метро «Бауманская». Постоянная экспозиция включает в себя 53 экспоната, среди которых трамваи, автобусы, вагоны метро и другая интересная и необычная техника. Директор музея Оксана Бондаренко рассказала Weekend, откуда взялись все эти экспонаты, где хранились ранее, как происходила реставрация здания гаража и что будет происходить с музеем дальше.

В фонде Музея транспорта сегодня содержится 351 экспонат различной исторической техники. Где они находились ранее и кто заботился об их сохранении в надлежащем состоянии?

К 1999 году при поддержке «Мосгортранса» — организации, занимающейся наземными перевозками,— на базе территории трамвайного депо имени Баумана был собран первый фонд. В нем хранилась в основном наземная техника и специальные машины, в разные годы служившие городу. Они были собраны не выпускниками факультета искусствоведения, а теми, кто ежедневно управлял транспортом, ремонтировал и обслуживал его: водителями трамваев и автобусов, слесарями. Эти специалисты работали в автобусных парках и трамвайных депо. Обычно вышедшая из активной эксплуатации техника утилизируется или используется как подсобный объект, но благодаря нашим предшественникам в музее сегодня есть несколько редких экспонатов в сохранном виде.

Что происходило после 1999 года?

В 2000-х годах коллекцию переместили на трамвайно-ремонтный завод на улице Волочаевская, дом 9, и хранили там до тех пор, пока мэр Сергей Собянин в 2016 году не принял решение создать единый столичный музей транспорта в гараже Мельникова. В 2019 году к команде присоединилась я, тогда же мы начали разрабатывать концепцию будущего музея под руководством заместителя мэра Москвы Максима Ликсутова, который лично курирует развитие музея и оказывает так необходимую культурным проектам поддержку. В коллекции на тот момент были только транспортные экспонаты. В ноябре 2021 года она, к этому времени уже значительно разросшаяся, была перемещена во временное фондохранилище на Ступинском проезде, а ее предметы экспонировались на разных городских площадках.

Фонды музея создавались целенаправленно все последующие годы. Буквально с нуля были собраны библиотечный фонд, коллекция артефактов, архивные документы — чертежи, документация, фотографии. Сейчас это более 25 тыс. архивных дел (ЗИЛ, АЗЛК, «Мостранспроект» и другие), 2,5 тыс. артефактов, 27 тыс. книг, сотни плакатов — и даже современное искусство, создаваемое для нас мультидисциплинарными художниками под наши проекты.

Почему было решено создать музей именно в гараже Мельникова?

До моего прихода у города уже были наработки по концептуальному видению. Рассматривалось несколько площадок, в том числе — гараж Мельникова. Последний в итоге выбрали в качестве базы для создания нового музея, что было логично с учетом истории здания: изначально, в первой половине ХХ века, гараж проектировался и предназначался для парковки именно городского транспорта — сначала первых полуторок, потом автобусов.

В каком состоянии находилось здание гаража Мельникова на момент решения о создании в нем музея?

Здание, которое строилось в 1926–1929 годах, с небольшими повреждениями кирпичной кладки и гидроизоляции дожило до наших времен и даже не пришло в аварийное состояние, хотя претерпело немало изменений. Гараж оброс огромным количеством дополнительных пристроек и нуждался в серьезной реставрации. К счастью, с крепкими мельниковскими стенами ничего не произошло, и с фермами тоже. Подтверждения тому, что они были спроектированы Шуховым, мы пока не нашли, так что на настоящий момент мнения профессионалов в вопросе его авторства расходятся.

Когда я впервые вошла внутрь, у меня возникла мысль: «Как же мне повезло!» Работать над восстановлением такого архитектурного шедевра — большая радость. А архитектор Юрий Григорян, который занимался проектом восстановления и приспособления здания под музей, отметил, что главный полукольцевой зал гаража — это единственная комната в мире такой формы.

Как разрабатывался проект реставрации гаража?

Получив здание в распоряжение, мы начали собирать рабочую группу для создания концепции музея. Так, в большой экспертный совет вошли архитекторы, специалисты по организации экспозиционных пространств — иными словами, музейные проектировщики, эксперты по различным видам транспорта, городского развития, истории города и другие. Вместе мы до сих пор работаем, чтобы довести нашу затею до ее финального образа.

Прежде всего предстояло решить территориальную задачу: площадь гаража слишком мала, чтобы показать всю историю транспорта города,— всего 6 тыс. кв. м. И решение было найдено, на тот момент еще в теории: выстроить подземное пространство с возможностью создать экспозицию, посвященную метрополитену, и завезти туда экспонаты еще в момент строительства: пять вагонов метрополитена, один мотовоз и один макет метровагона «Москва». Далее мы с Юрием Григоряном пошли к эксперту Алексею Баталову, который в свое время давал этому зданию статус памятника, и проконсультировались с ним на этот счет. Он одобрил предложение.

Затем началась плотная работа над сценарием пользовательского опыта и сторителлингом и нарративом постоянной экспозиции. Самое первое, что нужно было сделать, и самое сложное — придумать легенду музея и, согласно ей, выбрать именно те экспонаты, которые станут частью музеефикации и главными героями экспозиции: продумать, как, в каком порядке, где и почему будут расставлены транспортные средства. В таких случаях все нюансы творческого, казалось бы, процесса влияют на проектировщиков здания и реставраторов, а иногда становятся для них техническими заданиями. Например, выбор перекрытия между этажами полностью зависел от расстановки транспорта. И конечно, все подобные действия мы согласовывали с департаментом культурного наследия.

Здание гаража Константина Мельникова

Фото: Сергей Лукьянов / Пресс-служба Музея транспорта Москвы

1 / 3

Здание гаража Константина Мельникова

Фото: Сергей Лукьянов / Пресс-служба Музея транспорта Москвы

Здание гаража Константина Мельникова

Фото: Сергей Лукьянов / Пресс-служба Музея транспорта Москвы

Здание гаража Константина Мельникова

Фото: Сергей Лукьянов / Пресс-служба Музея транспорта Москвы

Что вы имеете в виду под созданием легенды для музея?

Всё как в кино: сначала пишется синопсис, затем сценарий, делается раскадровка, подбираются актеры — и уже потом начинается съемка. У нас точно так же. Мы собрались группой 25–30 человек и начали собирать образ музея. Из 250 транспортных средств коллекции выбрали 53, которые вошли в основную экспозицию,— как у Ильи Кабакова: «в будущее возьмут не всех». Вагоны метро нашли свое место внизу, на созданном минус первом этаже, наземный транспорт — наверху, на первом, в зоне актуальной истории транспорта в нашем музее: от гужевой повозки до «Матрешки», первого беспилотного мини-буса. Разработав схему расстановки транспорта, мы передали проект архитекторам, планировщикам и конструкторам. А я поехала выяснять, как выглядят наши экспонаты.

В каком состоянии вы их застали?

До внимательного изучения наших фондов у меня было убеждение, что достаточно просто протереть пыль с машин, завести их и отправить в путь в музей. Однако половина транспортных средств, отобранных для экспозиции, была в разной степени руинированности — в состоянии, далеком от выставочного. Речь шла о серьезных повреждениях или, на языке реставраторов, потерях. Некоторым экземплярам требовалась замена кузова из-за коррозии, или полное восстановление фурнитуры, или авто могло быть просто без моста и колес. Скажу честно, испытала легкую тревогу, поскольку процесс аутентичной реставрации транспортных объектов длительный и энергоемкий.

Вначале мы отправили на реставрацию вагоны метро. На дворе стоял 2020 год — начало пандемии COVID-19, и как проводить реставрацию онлайн, представлялось слабо. Очень помог наш Московский метрополитен своими мастеровыми, которым по долгу службы было необходимо быть на рабочих местах, и наш первый крупный партнер — «Трансмашхолдинг», финансово поддержавший практически всю реставрацию метровагонов.

Еще одна проблема заключалась в том, что, за исключением техники и ряда достаточно редких запчастей, фонды музея были практически пустыми. А фонды — это ведь не только экспонаты, это еще и литература, инженерно-конструкторская документация, архивные материалы, фотографии, которые должны подкреплять и описывать объект. Поиск этих материалов мы начали, по сути, с нуля — очевидно, что представлять неаналоговые артефакты или документацию в музейном пространстве точно недопустимо. Мы стремились найти оригинальные чертежи, схемы и документы абсолютно везде, во всех источниках, даже запустили программу «Делаем музей вместе», полагаясь на активность горожан — хранителей исторической транспортной памяти, и это сработало.

По какому принципу выбирались объекты для основной экспозиции?

Выбор опирался на разработанный нами сценарий или на разговор с нашим посетителем, с четким пониманием, с кем мы коммуницируем и о чем наш музей. А наш Музей транспорта — рассказ о том, что движет городом: о машинах и людях, технологиях, общении и памяти, о преемственности, индустриальных открытиях, профессиях и, безусловно, о влиянии транспорта на культуру. Три столпа сценария экспозиции — технология, история, человек. Довольно часто музеи транспорта и техники, которые мне довелось увидеть и посетить, представляют собой красивые, качественные экспонаты, просто расположенные в пространстве с описанием, но без какой-либо логики или хронологии. В зарубежных музеях — а мы с рабочей группой посетили их достаточное количество, разрабатывая наш концепт,— такое часто встречается.

У нас немного другой принцип. Мы поняли, что хотим говорить через экспонат не только об истории транспортной системы города и становлении транспорта как системы, но и касаться исторического контекста. Под воздействием каких факторов гужевая повозка доехала за 120 лет до того, что весь городской транспорт, от его управления до пользования, сейчас, по сути, заключен в один девайс? Что на это повлияло? Какие геополитические и социальные изменения происходили в городе, стране или мире? Что стимулировало развитие транспортной архитектуры? Почему ГАЗ начал выпускать свои знаменитые полуторки? Что послужило толчком для создания «Москвича»? Кто стоял у истоков развития метро?

Какой экспонат было сложнее всего реставрировать?

Большая сложность состояла в том, что почти у каждого экспоната отсутствовала документация. Цель любой аутентичной реставрации — максимально сохранить имеющееся состояние объекта. Для этого нужны чертежи, а их часто негде взять. К примеру, когда создавался полноразмерный макет автобуса «Даймлер» (ни один такой автобус, к сожалению, не сохранился до наших дней), мы обращались с просьбой предоставить документацию, куда только можно было: в западные музеи, институты, на заводы... В итоге сделали макет по трем черно-белым фотографиям и сохранившимся текстовым описаниям в различных источниках. Похожая история была с двухэтажным троллейбусом ЯТБ-3.

Непросто восстанавливать трамваи. При визуальном, внешнем осмотре совершенно невозможно выяснить их реальное состояние. Позже, при полной разборке кузова, раскрывается масса сюрпризов. Нашим реставраторам с этим постоянно приходилось сталкиваться. Трудно сказать, какая реставрация была наиболее сложной: практически у всех наших объектов уникальная история восстановления.

Постоянная экспозиция Музея транспорта Москвы

Фото: Василий Буланов / Пресс-служба Музея транспорта Москвы

1 / 2

Постоянная экспозиция Музея транспорта Москвы

Фото: Василий Буланов / Пресс-служба Музея транспорта Москвы

Постоянная экспозиция Музея транспорта Москвы

Фото: Василий Буланов / Пресс-служба Музея транспорта Москвы

Расскажите подробнее про ваших реставраторов. Как вы нашли их и установили с ними сотрудничество?

Наши реставраторы — это отдельное небольшое объединение внутри музея. Основной его костяк — специалисты, которые до моего прихода, еще в бытность музея в составе «Мосгортранса», занимались своим профессиональным делом.

Сегодня наша музейная реставрационная команда самостоятельно проводит все кузовные работы, у нас даже есть возможность проводить покраску транспортного средства. Легковую технику и даже такой крупногабаритный транспорт, как автобусы, троллейбусы и спецтехника, мы реставрируем сами. Коллеги полностью восстановили один из наших старейших экспонатов — гужевую повозку. Иногда мы обращаемся за помощью к коллегам-реставраторам в Подмосковье, Иваново, Ярославле.

Реставрационные работы у сторонних экспертов оплачивает город?

Да. Основную часть бюджета в подготовке музея к открытию занимает реставрация экспонатов, что правильно: иначе что мы будем показывать нашим посетителям, чем удивлять? А наши темпы требуют привлечения качественных реставрационных мастерских, поскольку далеко не все работы могут производиться собственными силами музейных специалистов.

Не могли бы вы подробнее рассказать о процессе переезда? Как перемещались экспонаты внутри гаража Мельникова, в особенности вагоны метро?

Для перемещения вагонов метро на минус первый уровень музея еще на этапе стройки был оставлен технологический проем в плите перекрытия между этажами — чтобы спустить вагоны под землю, задокументировав этот эпохальный момент. Техника привозилась по ночам, каждый экспонат был упакован в специальную защитную пленку. Благодаря специальным такелажным устройствам вагон размещался на большой платформе без колесных пар и мчался к нам в музей. Затем аккуратно спускался внутрь с помощью специальных кранов на соответствующую эпохе рельсошпальную решетку, которая на роликах затягивалась буксиром к месту установки вагонов метро. Таким образом мы расставили семь экспонатов. После вагоны упаковали в защитные кофры и строители получили добро на закрытие проема.

Пополнится ли выставка ранее не экспонируемыми предметами?

Из редкого, ранее не выставляемого, в экспозиции будет представлен единственный в мире восьмидверный вагон метро типа В. К нам он попал в убитом состоянии — он служил в качестве подсобного помещения — и был полностью восстановлен при участии сотрудников Московского метро, реставраторов музея и нашей научно-исследовательской службы. Воссоздан дорогой деревянный интерьер, бронзовые ручки, плафоны. Таких вагонов в России осталось всего два — второй находится в Санкт-Петербурге, но там немного другая модификация.

Из интересных объектов я бы также отметила некоторые экспериментальные работы. Например, прототип трамвая R1, разработанный в 2014 году «Уралтрансмашем» совместно с опытно-конструкторским бюро «Атом». Ультрасовременный трамвай, который так и не пошел в серию, мы нашли на заводе в Екатеринбурге. Он, кстати, у нас одним из первых переехал из фондохранилища в будущий музей в середине апреля 2026 года.

Создание музея, о котором вы говорите,— очевидно, недешевое удовольствие для города. Какое экономическое обоснование у этих инвестиций?

Любой музей априори не может быть прибыльным в классическом понимании и не окупит уже вложенные и далее вкладываемые в него средства. Все музеи мира — всегда дотационная история. Но может ли быть музей с устойчивой системой развития? Да, может. Несомненно, за счет фандрайзинговой системы, партнерской и спонсорской поддержки pro bono, а также благодаря собственному доходу при грамотном управлении. На эти средства музей может делать собственные проекты, что мы и планируем, чтобы иметь возможность заработанные деньги инвестировать в новые проекты. Но мы точно останемся дотационными по части содержания и эксплуатации здания, а также оплаты труда коллективу.

Какая выгода от концертного зала, оперного театра или великолепного парка с культурной программой? На них ведь тоже тратится приличное количество средств. Прибыль исчисляется в социальном понимании, эмоциональном здоровье общества, воспитании осознанного гражданина с кругозором, восприятием прекрасного и полезного, правилами и кодексами поведения.

Любой музей или культурное учреждение по своему профилю активно участвует в формировании осознанного вектора профориентации. Чтобы каждый пришедший в наш музей подросток или ребенок задумался: «А не стать ли мне следующим Долматовским? (Юрий Долматовский — советский конструктор автомобильной техники, журналист, автор популярных книг.—Weekend.) Может быть, пойти учиться на инженера?» Уверена, музей способен опосредованно влиять на молодых людей и их интересы. Причем неважно, в каком возрасте. Такова миссия культуры.

Есть еще один существенный момент. Дело в том, что я по первому образованию медик и среди прочего работала с осознанностью пациентов. Известно, что иногда, чтобы вылечить заболевание или вообще избежать его, необходимо стабилизировать эмоциональный фон пациента, создать образ здоровья, а значит, эмоциональной устойчивости. Казалось бы, при чем здесь музей?

А принцип точно такой же, идентичный. Каждый проект, особенно выставочный, который мы создаем,— это часть атмосферы, возвращение в состояние понятной уравновешенности, своеобразного заземления, связанного с положительными эмоциями, возникающими при возвращении в воспоминание. Транспорт — это всегда какой-то приятный фрагмент памяти из детства, отрочества или недавнего настоящего. В нашем изменяющемся, подвижном мире, со скоростью, не измеряемой лошадиными силами, музеям отводится очень интересная функция. Практически лечебная. Мы становимся пространством эмоциональной стабильности. Помните «Бегущего по лезвию» или «Пятый элемент»? Классические блокбастеры. Сколько всего происходит в одном кадре, постоянная суматоха, беспокойность, движение диджитал-экранов в каждой минуте фильма, огромный поток контента... в общем, ритмы. Но в какой-то момент в фильме появляется какая-нибудь выбивающаяся из контекста лавка, обязательно с антиквариатом, в которой время остановилось, с патинированной легкой паутинкой мебелью — в этот момент у сидящего перед экраном, как и у главного героя,— пауза, кинематографическая передышка. Многие международные музеи в настоящий момент обратились к этому неожиданному вектору в своей деятельности — разрабатывают и интегрируют концепцию медленных размышлений в музейных пространствах, медленных выставок, грамотное, спокойное интегрирование мультимедиа и большое количество аналоговых объектов, знакомых с детства.

На какую аудиторию рассчитана основная экспозиция? Ведь понятно, что нельзя в рамках одной выставки удовлетворить интересы и взрослого мужчины, которого интересуют старые автобусы, и пятилетнего мальчика.

Мы, как и транспорт города Москвы,— для всех! На самом деле это, конечно, непростая ситуация для любого маркетолога, задача которого — найти целевое ядро и в него целиться. Мы решили: если транспорт для всех, то и музей тоже. Поэтому мы так скрупулезно занимались нашей постоянной экспозицией, чтобы интересно было каждому. Для технарей — минус первый этаж с технической информацией о метро. Для детей — отдельная линия по ходу перемещения по «выставке на уровне глаз родителей» или открытые экспонаты. Для ценителей дизайна и современной культуры — тоже масса интересных находок внутри экспозиции. Но музей — это не только выставки, это его культурная и просветительская программа, событийный маркетинг, поэтому придумать для каждой целевой группы свой продукт — задача со звездочкой, но она решаемая.

Когда речь заходит о реставрациях картины, памятника или троллейбуса, всегда возникает огромное количество споров о сохранении аутентичности после восстановления. Ожидаете ли вы критику после открытия экспозиции?

К такой критике я отношусь спокойно. Значит, есть резонанс и неравнодушие. И нужно в этом неравнодушном отклике отделить зерна от плевел, сущностное от эмоционального. Мы ведь понимаем, что в результате реставрации, особенно транспорта, невозможно добиться уровня только сошедшего с конвейера автомобиля, но к этому можно стремиться с долей аккуратности и понимания того, что следы времени и жизни — или, как мы говорим, бытования, гораздо более правдоподобны для исторического экспоната, нежели глянцевая лощеность. И нужно отметить, что даже с конвейера сходили транспортные средства, одно не похожее на другое в точной копии.

При музее есть действующий общественный совет, с которым мы всегда советуемся по вопросам реставрации, собираем мнение и консилиумы. После запуска музея в планах проведение большой реставрационной конференции на тему аутентичной реставрации, подходов и понятий, с обсуждением фундаментального документа, касающегося реставрации и сохранения,— Венецианской хартии 1964 года.

1 / 3

Постоянная экспозиция Музея транспорта Москвы

Фото: Василий Буланов / Пресс-служба Музея транспорта Москвы

Постоянная экспозиция Музея транспорта Москвы

Фото: Василий Буланов / Пресс-служба Музея транспорта Москвы

Постоянная экспозиция Музея транспорта Москвы

Фото: Василий Буланов / Пресс-служба Музея транспорта Москвы

Какова дальнейшая судьба экспонатов, которые не войдут в основную экспозицию?

Они будут себя прекрасно чувствовать и ожидать своих посетителей в новом фондохранилище — скоро мы переедем на территорию наших новых открытых фондов в кинопарке «Москино» в Красной Пахре, которую предоставило нам правительство Москвы. Площадь нынешнего фондохранилища — всего 8,81 тыс. кв. м, экспонаты буквально стоят друг на друге, что затрудняет осмотр экскурсионным группам и людям, интересующимся техникой. В «Кинопарке» у нас будет уже около 20 тыс. кв. м площади: это три ангара, собственная реставрационная мастерская, смотровая яма, кран-балка и многое другое, а также расстановка самого транспорта по эпохам и отдельным капсульным коллекциям. К примеру, будет возможность красиво поставить нашу коллекцию автомобилей «Москвич». А наличие собственной реставрационной мастерской позволит значительно реже обращаться за сторонней помощью при восстановлении транспортных средств. В том числе при ремонте двигателей.

По сути, это будет наш второй музей или филиал, где можно будет посмотреть все, что хранится в запасниках. Переезд в Красную Пахру позволит нам увеличить наши фонды и принять со сторонних территорий давно ждущие нас экспонаты, а также пополнить коллекцию артефактов городской инфраструктуры, появление которых на наших выставках всегда вызывает нескрываемый интерес.

Какие у вас планы по развитию основного музея после открытия?

Наша концепция развития всего музея рассчитана до 2030 года, мы создали ее в 2025 году и движемся по ней смело. Музей транспорта Москвы, согласно концепции, это целая экосистема — и не только гараж Мельникова, есть еще павильон №26 «Транспорт СССР» на ВДНХ, выставочные площадки на Северном и Южном речных вокзалах, и в целом все объекты движимой и недвижимой транспортной инфраструктуры — это предмет нашего интереса: экскурсий, выставок, научных работ. Каждая площадка имеет свое определенное значение. План включает развитие и временных экспозиций, особенно региональных и международных, детских программ и активной программной деятельности в коллаборации с городскими музеями и институциями.

Однозначно будет расширение нашей фестивальной программы в городском формате, предполагаются интересные грантовый и открытый конкурсы и, конечно же, развитие детской инженерной школы с получением выпускниками аналога диплома юного инженера. Концептуальные планы касаются и реставрации коллекции, смены подхода, большего внимания к экспонатам, участникам наших и выездных фестивальных проектов. Особое место в дальнейшем развитии музея уделяется работе с сообществами, консолидированию различных групп по интересам на площадке нашего музея. И еще один интересный вектор нашего развития — это создание центров компетенций на базе музея, в которое вовлечены не только наши сотрудники, но и внешние эксперты в своих областях: в науке, событийно-выставочной деятельности и устойчивом развитии музеев.

Но музей — это ведь не только стены и экспозиция. Это еще и пространство вокруг, которое тоже хочется сделать частью общего дома. При поддержке девелопера «Брусника» мы создали двор Музея транспорта Москвы. В основу его концепции лег образ московского дворика: уютного места для отдыха и спокойных прогулок. Авторы проекта собрали единый ландшафтный ансамбль, объединяющий территорию с гаражом Мельникова, и продуманную среду, где учтены движение солнца и маршруты посетителей. К открытию музейного комплекса мы завершили благоустройство внешнего двора: высадили более 100 деревьев, кустарников и лекарственных трав, установили уличную мебель. Летом следующего года планируем приступить к благоустройству уже внутренней части. Так что планов хватает.

Меню сайта