Время обниматься в промзонах
Первая премьера в «Коляда-театре» без Николая Коляды
6 сентября, в день 50-летия главного артиста «Коляда-театра» Олега Ягодина, на его сцене показали первую премьеру без бессменного руководителя коллектива, но под чутким наставничеством юбиляра. Weekend аплодировал актерам.
Спектакль «Витя-Мурзилка» в «Коляда-театре». Режиссер Олег Ягодин
Фото: Анна Васильева
Спектакль «Витя-Мурзилка» в «Коляда-театре». Режиссер Олег Ягодин
Фото: Анна Васильева
Олег Ягодин в Екатеринбурге родился, он вплетен в саму ткань города, а ансамбль «Курара», в котором он поет,— главная уральская группа последних двух десятков лет. Но раньше казалось, что всегда по-уральски суровый Ягодин заводится тем больше, чем чаще его вынуждают говорить о театре, и все прощает и размягчается при упоминании своих музыкантов.
После смерти Николая Коляды в марте этого года Ягодин взял на себя заботу о театре и труппе, а потом был единогласно выбран его художественным руководителем. И в миг стало ясно, сколько в нем нежности к коллегам — и любви к профессии.
И словно подарком в его день рождения «Коляда-театр» показал премьеру.
Пьесу «Витя-Мурзилка» написал в 2023-м Николай Коляда специально для Олега Ягодина — и ставить, конечно, планировал сам. Но теперь его сценическую волю исполнил вместе с Ягодиным режиссер Иван Федчишин.
Из года в год, описывая премьеры Николая Коляды и его театра, приходилось повторяться. Это не значит, что не получалось восхищаться и радоваться. Но дело в том, что это всегда был тот самый Коляда, которого угадаешь с первых слов и звуков. «Витя-Мурзилка», хоть и в стенах такого знакомого «Коляда-театра», в исполнении артистов, которые тут много лет,— но это не Коляда. Многое знакомо, но не то чтобы дежавю, скорее тихий оммаж. От этого щемит сердце — все еще не верится, что теперь будет так. Но от этого радость, что жизнь театра продолжается.
Действие пьесы «Витя-Мурзилка» происходит в маленьком городке, в промзоне с крематорием и мусоросжигательным заводом, где чудом выросло здание нового техникума. Рядом наполовину заброшенные бараки. Один из них самовольно захватывает предприниматель Василий (Евгений Корнильев) и открывает там кафе для студентов. Но располагает, как известно, бог — кафе никому не нужно. Зато в вялотекущую барачную жизнь врывается Витя-Мурзилка (Олег Ягодин), местный житель, то ли массовая галлюцинация, то ли герой фольклора, то ли реальный уголовник, то ли жертва работного дома, Коляда-автор текста не делает между ними разницы — всех жалко.
Фото: Анна Васильева
Фото: Анна Васильева
Фото: Анна Васильева
Пустая в начале спектакля сцена — только я порадовалась за отдыхающих на постановке монтировщиков — начинает оформляться на глазах: те самые техники выходят сами и собирают прямо по ходу действия декорации.
А зритель пока узнает, что кулинарный бизнес Василия — на костях: странник Витя убил в этом доме своего брата. Дальше начинается и вовсе сериал. У Вити есть сын (Никита Рыбкин) от соседки Анны (Ирина Плесняева), у Василия вторая семья, у Анны есть муж Игнат (Константин Итунин), но у него тоже есть вторая спутница в городе. Как пел Егор Летов, «все как у людей». Герои дивятся новым подробностям личной жизни друг друга, которые им открывает Витя-пророк, и пытаются отвлечься от ужаса происходящего просмотром сериала экранного, который, конечно, скучнее вот этого сценического, то есть жизненного.
Каждый из героев мечтает вырваться из барачного мира: кто в Египет, кто в большой город, кто на север, кто в Москву. В Москву! Как не вспомнить тут «Колокольню Счастья» из последнего фильма Алексея Балабанова «Я тоже хочу», которая забирает людей в лучший мир, но не всех, а только тех, кто действительно счастья достоин.
Никого из героев пьесы Коляды колокольня Балабанова не возьмет. Тут впору и отчаяться. Но странник Витя успокаивает, хоть и едва слышимый, словами святителя Иоанна Златоуста: «Никто не бойся смерти, ибо освободила нас Спасова смерть!»
В одной из сцен герои разбирают «чемоданы памяти»: вытаскивают один за одним разные предметы, любуются, бережно кладут обратно. Потому что Витя — еще и хранитель, связной. Он и есть их метапрошлое, вязкое, мрачное, тошнотворное, но другого нет — и не будет.
Ягодин и Федчишин множат Мурзилок. Они сами множатся в наших промзонах, и не разглядеть в них пророков, хранителей — спасителей. Конечно, Коляда писал новозаветную историю, и из головы не выходят слова из Книги Екклесиаста: «Время обнимать и уклоняться от объятий». В жутком и мрачном спектакле объятий много, потому что на смену испытаниям и скорби обязательно приходят любовь и мир.