Наместники Фредди
Кто из современных звезд чем похож на главного из Queen
5 сентября Фредди Меркьюри исполнилось бы 80 лет. К юбилею рок-суперзвезды — шесть историй о его преемниках в современном шоу-бизнесе: Адаме Ламберте, Мэтте Беллами, Марке Мартеле, Гарри Стайлзе, Дамиано Давиде и Томе Йорке. Каждый из них проявляет себя продолжателем дела солиста Queen в чем-то своем: в голосе, в сценической свободе, в стадионной амбиции, в театральности или в способности превратить концерт в событие мифологического масштаба.
Фредди Меркьюри из британской рок-группы Queen во время выступления в The Forum в Инглвуде. Калифорния (США), март 1977
Фото: Brian McLaughlin / Michael Ochs Archives / Getty Images
Фредди Меркьюри из британской рок-группы Queen во время выступления в The Forum в Инглвуде. Калифорния (США), март 1977
Фото: Brian McLaughlin / Michael Ochs Archives / Getty Images
Адам Ламберт
Он оказался на месте Фредди Меркьюри в 2011-м, когда выступил вместе с участниками Queen Брайаном Мэем и Роджером Тейлором на MTV Europe Music Awards. Годом позже появился проект Queen + Adam Lambert — и сама эта формула подчеркивала: речь не о «новом Фредди», а о самостоятельном певце рядом с группой без солиста.
Фото: Mario Anzuoni / Reuters
Фото: Mario Anzuoni / Reuters
Фото: Global Look Press
Для многих выбор молодого американского поп-певца из телешоу American Idol казался неожиданным. Но Мэй обратил на него внимание еще в 2009-м, когда на прослушивании Ламберт легко и точно спел «Bohemian Rhapsody». А в финале American Idol Ламберт впервые вышел на сцену с Мэем и Тейлором, исполнив «We Are the Champions».
Ламберт American Idol не выиграл, зато быстро запустил сольную карьеру, в которой смешивал поп, рок, глэм, танцевальную электронику и бродвейскую театральность. Параллельно развивалось его сотрудничество с Queen. Один из первых полноценных концертов Queen + Adam Lambert состоялся в 2012 году в Москве, где к ним присоединилась Земфира (объявлена иноагентом), исполнившая с Мэем редкую песню Меркьюри «Life Is Real (Song for Lennon)», написанную после убийства Джона Леннона.
То, что начиналось как эксперимент, превратилось в многолетний и плодотворный союз. В разгар пандемии, осенью 2020-го, Queen + Adam Lambert выпустили концертный альбом «Live Around the World», ставший первым за четверть века релизом Queen, возглавившим британский хит-парад после прощального «Made in Heaven».
При этом Мэй, Тейлор и сам Ламберт всегда подчеркивали: американец не пытается копировать Меркьюри. Их роднят впечатляющий вокальный диапазон, театральность, кэмповость и умение держать стадион, но Ламберт остается собой. Особенно ясно это слышно на недавно вышедшем шестом сольном альбоме певца «ADAM», где он исполняет тяжелый сахариновый электропоп, перемежая личные исповеди с откровенной сексуальной агрессией. Его центральный хит, «Under the Rhythm», отсылает вовсе не к Queen, а к группе «Руки Вверх!»: он построен на мотиве из «Песенки» Сергея Жукова и Алексея Потехина. А на обложке Ламберт предстает в виде огромного металлического монумента, напоминающего памятник Юрию Гагарину на Ленинском проспекте в Москве. Как сформулировал Мэй: «Адам не Фредди. Ему и не нужно им быть».
Мэтт Беллами
Из современных рок-групп едва ли не больше всех на сравнения с Queen напрашивались Muse и неизменно их получали. Дело даже не в пронзительном теноре солиста Мэтта Беллами, легко выпрыгивающего на верхние ноты и бравирующего мелизмами, а в самой амбиции: сделать рок снова великим и помпезным, как во времена Меркьюри, превратить песню в пышущую страстями арию, а альбом или концерт — в мегаломанскую рок-оперу. И при этом не растерять всепроникающий, как радиоактивное излучение, масс-апил.
Фото: Olivia Harris / Reuters
Фото: Jim Young / Reuters
Фото: FG / Bauer-Griffin / Getty Images
Не случайно Muse покорили владения, на которых когда-то царствовал Фредди: в 2007 году они стали первой группой, сыгравшей на новом стадионе Уэмбли, дали там два концерта подряд, а в 2010-м вернулись еще на два. Их шоу 2007 года публика позднее и вовсе выбрала «величайшим событием на Уэмбли», поставив выше Live Aid и концертов Queen 1986-го.
Преемственность между Queen и Muse заметили не только музыкальные критики, но и постановщики церемонии закрытия Олимпиады-2012 в Лондоне. Muse исполнили «Survival» — официальную песню Игр, — а сразу после них на гигантских экранах появился Фредди Меркьюри с легендарной перекличкой с публикой на Уэмбли. Затем на сцену вышли Брайан Мэй и Роджер Тейлор, чтобы исполнить песни Queen. Эстафетную палочку передавали демонстративно и при максимальном скоплении народа: мировую трансляцию церемонии, по оценкам, посмотрели около 750 миллионов человек.
Любопытно, как со временем менялось отношение самого Беллами к этим сравнениям. В 2006-м он еще слегка отстранялся: «Дело не столько в том, что Queen на нас повлияли, — у нас скорее похожие источники вдохновения». Он говорил о любви Меркьюри к классической музыке и о сходстве двух подчеркнуто британских групп, не боящихся ни эксперимента, ни максимализма. К 2022-му эта защитная оговорка исчезла. Говоря о нарочито сделанной под Queen песне «Liberation», Беллами уже открыто восхищался их техникой: «Поразительно, сколько Queen умели вместить в три минуты».
Новейший, десятый альбом Muse The Wow! Signal, вышедший летом 2026 года, — еще одна попытка Беллами записать собственный A Night at the Opera: образец гипертехнологичного стадионного рока, бесстрашно упаковывающий в одну коробку несовместимые вещи. Тут есть фортепианные пассажи и классические оркестровки, прог-роковые размеры и тяжелые риффы, заразительный электронный грув, вокальная суператлетика, псевдоцерковные хоры и космическая паранойя. Но под всей этой пришельческой конспирологией обнаруживается неожиданно земной сюжет: альбом создавался на фоне распада брака Беллами и стал, по сути, самой личной его пластинкой. Развод в версии рок-звезды предстает репетицией конца света.
И в этом Беллами действительно унаследовал фундаментальный принцип Queen — отсутствие чувства меры как художественный метод. Старый девиз Фредди Меркьюри по-прежнему работает: «I want it all and I want it now».
Марк Мартел
Его голос звучит в фильме «Богемская рапсодия» вместе с голосом Фредди Меркьюри. Оригинальные записи Фредди использовали везде, где могли. Мартел был нужен там, где подходящего архивного вокала не существовало, а иногда его голос смешивали с голосом Рами Малека. Продюсер Грэм Кинг признавался: «Не уверен, что фильм вообще удалось бы сделать, если бы у нас не было Марка». По его словам, даже Брайан Мэй временами не мог сразу определить, кто поет — Меркьюри или Мартел.
Фото: Daniel Boczarski / Getty Images for Unbridled Eve
Фото: George Wilkes / Hulton Archive / Getty Images
За «Богемскую рапсодию» Малек получил «Оскара», еще две премии достались звуковым командам фильма, а работу Мартела большинство зрителей просто не заметило — в этом и состоял ее смысл. Он идеальный ghost singer: чем лучше делает свою работу, тем меньше шансов, что кто-нибудь обнаружит его присутствие.
Ирония в том, что Мартел вовсе не собирался становиться двойником Меркьюри и в юности даже не был большим поклонником Queen. Он вырос на христианской музыке: отец был пастором, мать играла в церкви на фортепиано и руководила хором. В колледже Мартел вместе с друзьями основал христианскую рок-группу Downhere, с которой провел около тринадцати лет и четырежды получил канадскую премию Juno. После концертов к нему, однако, регулярно подходили с одним и тем же наблюдением: его голос подозрительно похож на Фредди. Мартела это скорее раздражало.
Все изменилось осенью 2011-го, когда Роджер Тейлор затеял Queen Extravaganza — официальное трибьют-шоу Queen — и объявил открытый интернет-кастинг. Приятель прислал Мартелу ссылку, и тот без особых ожиданий записал дома «Somebody to Love». Видео завирусилось, привело его сначала на телевидение, затем в Queen Extravaganza, а через несколько лет — и в «Богемскую рапсодию». Тейлор описывал эффект просто: «Закрываешь глаза — и думаешь, что это Фредди. Это действительно сверхъестественно».
Различия, конечно, есть: Мартел североамериканец и не поет с естественным британским прононсом; у него немного иначе звучат свистящие согласные. Но сходство возникает и без сознательной имитации. «Даже если я не пытаюсь петь как Фредди Меркьюри, люди все равно слышат его в моем голосе», — объясняет Мартел. В этом и состоит редкий дар канадского певца — или, возможно, его проклятие.
Гарри Стайлз
Он попал на одну студийную запись с Роджером Тейлором еще участником бойз-бэнда One Direction: в 2014-м они оба участвовали в новой версии благотворительного рождественского сингла «Do They Know It’s Christmas?», собиравшего средства для борьбы с эпидемией Эболы в Западной Африке. Стайлз пел вместе с One Direction, Тейлор играл на барабанах и клавишных.
Фото: Christopher Polk / Variety / Getty Images
Фото: Gareth Cattermole / Getty Images
Фото: Global Look Press
На этом прямые музыкальные связи Стайлза с Queen, по сути, заканчиваются. Зато можно говорить о том, что он наследует созданному Меркьюри типу звезды: стадионный шоумен, флиртующий с гендерными кодами, превращающий одежду в часть спектакля и умеющий установить интимный контакт с десятками тысяч людей. Сам Стайлз открыто называл Фредди одним из своих героев c детства — наряду с Дэвидом Боуи, Принсом, Элтоном Джоном и Элвисом Пресли.
Первый сольный сингл Стайлза «Sign of the Times» стал попыткой одним прыжком переместиться из мира подростковой поп-музыки в традицию большого британского рока. Вместо предсказуемого дэнс-попа бывший участник бойз-бэнда дебютировал шестиминутной фортепианной балладой с фальцетом, хоровыми подпевками, гитарным крещендо и рассчитанным на стадион финалом.
Особенно явным влияние Меркьюри стало на сцене. Стайлз довольно быстро освоил глэмовый стиль, который любил Фредди: комбинезоны, глубокие вырезы, блестки, расклешенные брюки, каблуки, открытая грудь. При этом вокально Стайлз — совсем не Меркьюри: у него нет его головокружительной вокальной атлетики и диапазона. Сходство скорее в жесте, пластике, костюмах и способности держать огромную площадку.
В июне 2022 года Стайлз дал первые два сольных концерта на стадионе «Уэмбли» и вполне сознательно обозначил выход на территорию Меркьюри. В середине шоу он повторил знаменитую вокальную перекличку Фредди «Ay-oh!» с залом — прямую отсылку к выступлениям Queen.
Постепенно Уэмбли стал и его территорией. Летом 2026 года Стайлз сыграл там уже двенадцать раз в рамках одного тура — с 12 июня по 4 июля — и установил рекорд Guinness: прежде ни один музыкант не давал на Уэмбли столько концертов в одной непрерывной серии.
Дамиано Дэвид
Его жизнь изменила фотография Фредди Меркьюри, поющего на Уэмбли. Дамиано не было и десяти: «Я подумал: хочу стать таким, как он. И все остальное неважно». Рэперы и поп-звезды, которых он видел по телевизору, такого впечатления на юного итальянца не производили.
Фото: Taylor Hill / Getty Images
Фото: FG / Bauer-Griffin / Getty Images
Фото: Gilbert Flores / Variety / Getty Images
Фото: Mario Anzuoni / Reuters
Через десять с небольшим лет его группа Maneskin выиграла «Евровидение-2021», и сравнения с Queen возникли сразу же. Не столько из-за музыки или голоса — у Давида он ниже, шероховатее и хриплее, — сколько из-за его поведения на сцене: голый торс, кожа и латекс, макияж, лак на ногтях, каблуки, игра с мужским и женским гардеробом, гиперсексуальность и способность с первых секунд подчинить себе аудиторию. Британская музыкальная пресса позднее описывала стилистику Maneskin как маятник «между Игги Попом и Фредди Меркьюри» — между панковской грязью и помпой стадионного рока.
Сам Дамиано к сравнениям относился трезво. Когда в 2022-м появились заголовки о том, что Maneskin по стримингу якобы «обошли Queen», он назвал это кликбейтом и напомнил: Queen существовали не в эпоху Spotify и продали столько пластинок, сколько его группа едва ли когда-нибудь реализует. «Мы знаем, что мы не Queen и даже не стремимся быть Queen», — сказал он. И добавил с характерной издевкой: иначе он бы «пел высоким голосом и все время ходил в белом».
Однако в том же 2022-м Maneskin сами сознательно нарвались на сравнение. На бразильском фестивале Rock in Rio Дамиано и гитарист Томас Раджи сыграли «Love of My Life» в акустике. Исполнение именно этой песни Queen стало одним из легендарных эпизодов первого фестиваля 1985 года: восторженная бразильская публика фактически забрала ее у Меркьюри и спела сама — по воспоминаниям Брайана Мэя, настолько страстно, что музыканты прослезились. Дамиано понимал рискованность затеи: «Нас за это убьют, но нам все равно», — пошутил он, но бразильцы вновь подхватили песню хором.
А когда в 2024 году Дамиано начал сольную карьеру, вновь возникли параллели с Queen. Он сменил глэмовый образ Maneskin на короткую стрижку, аккуратные усы, костюмы и белую майку — и сравнения с Меркьюри времен Live Aid стали неизбежными. Но Давид не копирует Фредди. Он остается собой — просто представление о том, как можно быть собой, ему когда-то дал Меркьюри.
Том Йорк
Если искать в современном роке главного антипода Фредди Меркьюри, им вполне может оказаться фронтмен Radiohead. Парадокс в том, что взяться за рок-музыку Йорка побудили именно Queen. Он вспоминал, как в детстве лежал у огромных колонок в доме приятеля, слушал «Bohemian Rhapsody» и вдруг понял, чем хочет заниматься. Но видел он себя вовсе не на месте солиста. «Я обожал Queen, но никогда не представлял себя Фредди Меркьюри. В своей голове я всегда был Брайаном Мэем». Йорк даже пытался соорудить собственную электрогитару по примеру мэевской Red Special — с помощью ножовки. Много лет спустя, встретив Мэя, он ему об этом рассказал.
Фото: Naomi Rahim / WireImage / Getty Images
Фото: Naomi Rahim / WireImage / Getty Images
Фото: George Wilkes / Hulton Archive / Getty Images
Интроверт Йорк вообще не собирался становиться фронтменом: не считал себя способным встать перед микрофоном. Он вспоминал, что ждал, пока в Radiohead найдется кто-нибудь другой на эту роль. Трудно представить большую противоположность Меркьюри, который на сцене масштабировал свою харизму до размеров стадиона. Самого Йорка, впрочем, завораживал именно этот контраст и другая сторона Меркьюри. В 1997 году он рассказывал о Фредди на сцене — предельно сфокусированном и «совершенно бешеном» и совершенно другом человеке вне ее — застенчивом и чувствительном. «Это были как будто два разных человека».
След Queen отчетливо проявился и в музыке Radiohead. Самый очевидный пример — «Paranoid Android», рецепт которого Йорк позднее описывал так: «50 процентов "Bohemian Rhapsody" и 50 процентов "Happiness Is a Warm Gun"». Правда, Джонни Гринвуд тут же оговаривался: до «Bohemian Rhapsody» песне далеко — она проще и «слишком напряженная».
Сами Queen за Radiohead тоже следили. Роджер Тейлор однажды пришел на их концерт в Саутгемптоне, а в 2002 году назвал The Bends «фантастической пластинкой». Более поздние работы Radiohead нравились ему меньше, но он ценил в группе другое: полный творческий контроль и готовность бескомпромиссно идти своим путем.
Возможно, именно здесь и проходит настоящая связь между двумя внешне противоположными фронтменами. Меркьюри превращал собственную застенчивость в сценическое всемогущество; Йорк — тревогу, скромность, паранойю и желание исчезнуть — в сам предмет стадионного рок-шоу. Но стартовали они, как выясняется, почти из одной точки: с «Bohemian Rhapsody» и идеи, что рок-песня способна вмещать гораздо больше, чем ей вроде бы полагается.