Когда не летают ласточки
Театральный фестиваль «Вершина» в Майкопе открыл спектакль об убыхах
«Вершина» задумана автором проекта главой Театра наций Евгением Мироновым как передвижной межрегиональный форум, который каждый год меняет точку проведения, перемещаясь по Кавказу. Столица Адыгеи — первый город, где организован смотр. Сюда приехали труппы из Башкирии, Пермского края, Татарстана, Кемеровской, Пензенской и Самарской областей. А спектаклем открытия стала постановка «Горсть земли» Национального театра Республики Адыгея. Weekend расшифровал скрытые символы в работе режиссера Константина Мишина.
Сцена из спектакля «Горсть земли» Национального театра Республики Адыгея
Фото: Алексей Гусев / Пресс-служба фестиваля «Вершина»
Сцена из спектакля «Горсть земли» Национального театра Республики Адыгея
Фото: Алексей Гусев / Пресс-служба фестиваля «Вершина»
«Мы переживали, поймут ли нашу задумку»,— скажет Константин Мишин на обсуждении со зрителями уже после того, как зал стоя аплодировал актерам и авторам замысла. А на просьбу поделиться, как появилась идея спектакля, позовет на сцену исполнителя главной роли и по совместительству художественного руководителя театра Рустама Ачмиза. Именно он, читая и перечитывая роман Баграта Шинкубы «Последний из ушедших», в конце концов пришел к тому, что необходимо воплотить его на сцене. А дальше была встреча с Мишиным, полтора месяца репетиций — и вот уже на помосте перед зрителями стучат посохами герои постановки.
Спектакль рассказывает историю убыхов — близкого адыгам народа, населявшего часть территории Западного Кавказа по соседству с ними и абхазцами. Кавказская война поставила более чем 70-тысячное население Убыхии перед выбором — и они решились покинуть родные земли и перебраться за море на территорию современной Турции, тогда Османской империи, манившей их перспективой безбедной жизни под своим покровительством.
То, что случилось дальше с целым народом, выражает всего одна фраза, которая звучит в спектакле: «Если человек бежит из рая, он попадает в ад». Голод, отсутствие жилья, эпидемии, вынужденная ассимиляция и утрата традиций. Сегодня убыхский язык признан мертвым. Баграт Шинкуба доверил рассказ обо всех тяготах и печальном конце убыхов 100-летнему старцу Зауркану Золаку — по книге последнему носителю убыхского языка.
Фото: Алексей Гусев / Пресс-служба фестиваля «Вершина»
Фото: Алексей Гусев / Пресс-служба фестиваля «Вершина»
Фото: Алексей Гусев / Пресс-служба фестиваля «Вершина»
Фото: Алексей Гусев / Пресс-служба фестиваля «Вершина»
Повествование на сцене разворачивается нелинейно. Хронология скачет, словно кабардинский конь по кавказским скалам. Белых полос в судьбах героев как будто нет, есть черные и красные, как все те же их гнедые лошади с вороной гривой. И все же герои долго движутся навстречу невзгодам с прямой спиной и поднятой вверх головой, веря, что все преодолеют. Хотя с момента, как их суда отчаливают от родных берегов, опорой в их жизни остаются только посохи странников.
Эти посохи, безмолвные деревянные шесты в руках актеров,— самая говорящая деталь сценического действа. Они превращаются в весло и мачту, из них строятся преграды, которые с их же помощью преодолевают, ими отбивают ритм танца и ими разят врагов в битвах. Они дают опору и оборачиваются гробовыми досками.
Посох у жителей гор всегда был главным спутником в жизни — для передвижения по каменистым тропам, для ритуальных действий, для клятв и заявлений о намерениях. Посох — только один из множества символов, которых в спектакле множество. Вот девушки — пленницы гарема турецкого паши — отстукивают булыжниками в руках мотив, а потом разбрасывают эти камни. А вот старец Зауркан их собирает.
Вот убыхи решают жечь свои дома и порезать своих коней, прежде чем отправиться к чужим берегам,— главные ценности не могут достаться чужакам. И над сценой взвивается пламенное полотнище. Знак величия момента? Символ начала кровавой драмы?
Вот убыхи в черном — траур носят годами, потому что череда смертей только нарастает. А вот они поднимают над головами посохи, на которых, как на вешалках, платья ушедших — словно призраки среди живых, словно напоминание им: «Не повторяйте нашу судьбу». И живые обнимают эти наряды, не в силах смириться с утратами,— тоже, кстати, традиция у горцев так вспоминать почивших. «Когда умирают боги, ласточки не летают»,— звучит со сцены. И боги тут — самые сильные, самые лучшие сыны народа.
Фото: Алексей Гусев / Пресс-служба фестиваля «Вершина»
Фото: Алексей Гусев / Пресс-служба фестиваля «Вершина»
Фото: Алексей Гусев / Пресс-служба фестиваля «Вершина»
Смотрится ли спектакль на одном дыхании? Нет, потому что это одна из тех историй, которые живут на сцене по другим законам. Зрителя круг за кругом, раз за разом словно испытывают на выносливость — вот тут страшно, но дальше только страшнее. Так что даже там, где действие будто затянуто или избыточно закольцовано, на самом деле это момент, чтобы перевести дух перед очередным потрясением.
«Это спектакль, после которого хочется молчать»,— говорит из зала на обсуждении после показа Александр Мурити, главный режиссер Новгородского академического театра драмы имени Ф.М. Достоевского.
«Я очень рад, что мы его вписали в нашу программу фестиваля,— продолжает мысль Евгений Миронов на следующий день на пресс-конференции по случаю открытия "Вершины",— потому что это очень достойная работа. Это очень серьезное высказывание. И по зрителям, по их восприятию было понятно, как важна эта тема. Причем важна тема не только для Адыгеи, для малых народов. Она попадает в меня точно так же, ведь это честный, откровенный рассказ. И я чувствую, что это про меня, как и любой хороший театр, потому что это искусство».