Готовь сундуки летом
В Тарусе показывают их вместе с содержимым, в сопровождении наличников — и с рассказом о жизни вокруг
В пространстве на Луначарского, 7/9, в центре Тарусы открылась выставка, сочетающая отлично сочетаемое: сундуки и обычно скрытые в них вышитые рушники и прочее тканево-уютное, наличники и фотографии людей, чьим домам повезло с отделкой. А еще тут заработал арт-маркет, к участию в котором привлечены более 40 художников из разных городов России. Автор Weekend заглянула на экспозицию, где узнала про мыльную вышивку, частный сад у панельного дома — а еще приобрела птицу с пепелища.текст Анна Черникова «Мы вообще не верили, что у кого-то что-то найдется», — рассказывает мне Оксана Савоскул, основатель Фонда «Тарусское наследие» и один из сокураторов выставки, пока мы поднимаемся по крутой лестнице. Дом на Луначарского построен на склоне холма. И войти в него и раньше можно было разными способами — отдельно на первый этаж с улицы и на второй — со двора, например. И на предыдущую экспозицию коллекции саней тут, я…
Фото: Анна Черникова / Коммерсантъ
Фото: Анна Черникова / Коммерсантъ
В пространстве на Луначарского, 7/9, в центре Тарусы открылась выставка «Забытые истории», сочетающая отлично сочетаемое: сундуки и обычно скрытые в них вышитые рушники и прочее тканево-уютное, наличники и фотографии людей, чьим домам повезло с отделкой. А еще тут заработал арт-маркет, к участию в котором привлечены более 40 художников из разных городов России. Автор Weekend заглянула на экспозицию, где узнала про мыльную вышивку, частный сад у панельного дома — а еще приобрела птицу с пепелища.текст Анна Черникова «Мы вообще не верили, что у кого-то что-то найдется», — рассказывает мне Оксана Савоскул, основатель Фонда «Тарусское наследие» и один из сокураторов выставки, пока мы поднимаемся по крутой лестнице. Дом на Луначарского построен на склоне холма. И войти в него и раньше можно было разными способами — отдельно на первый этаж с улицы и на второй — со двора, например. И на предыдущую экспозицию коллекции саней тут, я попадала как раз с тыловой стороны. Но дом от выставки к выставке преображается, как и положено восстанавливаему объекту наследия. За весну и лето, например, его отчистили и покрасили снаружи, внутри перебрали и покрасили доски пола второго этажа. И вот в его пространство теперь приводит лестница с улицы.
Фото: Архив пресс-службы Пространства на Луначарского
Фото: Анна Черникова / Коммерсантъ / купить фото
Фото: Анна Черникова / Коммерсантъ
Оксана Савоскул, говоря про находки, имеет в виду, что организаторы выставки, задумав ее, обратились к местным жителям с предложением: «А вдруг у вас есть старинный сундук, так покажите его всем». Но на успех совершенно не рассчитывали. Для подстраховки приготовили к показу сундуки из коллекции Фонда. И они в итоге тут тоже представлены — но рядом в изобилии красуются те, которыми поделились тарусяне. Некоторые с историей, например, тот, который выделил к показу закоренелый тарусский дачник Александр Петлюра. На сундуке лежит записочка с именем владельца (да, тут в небольшой Тарусе, безусловно, все всех знают, но выставочные правила никто не отменял), на некоторых — еще и рассказы о том, как встретились мебель и владелец. Например, Петлюре сундук притащили местные жители в лихие и голодные 1990-е. Хотели за него много денег, но в итоге сошлись на жидкой валюте.Оксана Савоскул свои сундуки покупает по всей России и освоила современные службы доставки, услуги которых, правда, порой обходятся дороже самой покупки. «Но если самой забирать, вряд ли экономнее выйдет», — продолжает она. И дальше объясняет мне про локальные особенности росписи сундуков, про внутреннее устройство тех, которые служили чемоданами для путешественников, про замки, про сундуки матросов с изображениями красоток на внутренней поверхности крышки. Заходит речь и про большую нижегородскую традицию производства сундуков. Ведь крупнейшая в России Макарьевская ярмарка под Нижним была местом, где на сундуки был высокий спрос — надо было в чем-то увозить купленное.
Страсть к коллекционированию сундуков у Оксаны не первая и не единственная. «В прошлой жизни» она собирала, например, африканские ткани. А сейчас коллекционирует, храня в сундуках, рушники — вышитые полотенца. На выставке вывешена часть собрания, есть как старинные — с традиционными мотивами мирового древа, так и современные, например, из Брянской области, отделанные ядреными неоновыми нитями — там сложилась такая традиция уже в наше время.
Фото: Архив пресс-службы Пространства на Луначарского
Фото: Анна Черникова / Коммерсантъ / купить фото
«Вы знаете про мыльную вышивку? — подводит меня Оксана к одному из экспонатов. — Видите мотив по краю? В конце XIX века производители мыла придумали, чтобы повышать интерес к своей продукции, вкладывать в коробочки картинки с разными мотивами для вышивки. И везде в России в местах, где торговля шла бойко, вот эти новые, часто заимствованные из Европы, элементы вытеснили более старую и сложную вышивальную традицию. Сохранялось что-то больше в отдаленных районах — в Архангельской и Вологодской областях, например».
«Еще меня интересует опыт наших предков, — рассказывает Оксана. — Я вот тут полазила по архивам, нашла документы XVI–XIX веков, всякие описи, что же люди в сундуках хранили. Вот смотрите». Оксана поднимает с одного из сундуков стопку распечаток и читает: «1840-й год. Опись приданого за Марией Тимофеевной Алпатовой. Два образа, постель, шуба гарнитуровая на беличьем меху с лисьим воротником, шуба нанковая на заячьем меху с лисьим воротником, платье коленкоровое белое…» Берет другую — приданое из рядных записей служилых людей, вторая половина XVII века: «Шуба лисья, покрытая сукном черчатым, петли шелковые; опашень камчатый, подложенный мехом беличьим; тазы медные ендовы для питья; братина… » Или вот «Опись имущества крестьянина-беглеца» 1620-х: «Платья: зипун сермяжной, кафтан ветхой, две рубахи, лапти, лыки». Много примеров из уголовных дел — что воровали у российских граждан из сундуков и с чем были пойманы. Из криминальной сводки середины XVIII века: «И выкрадено из сундука их дворянских пожитков. Платье: епанча суконная цвета багрецова, воротник плисовый. Платье ж женское: сарафан китайчатый лазоревой, перед оборками крашенинными…»
Объединить сундуки с наличниками и добавить к ним фотографии придумала художница Женя Бондаренко. Она работает и с этим пространством, и с усадьбой Истомино под Тарусой — бывшим имением генерала Николая Хитрово, мужа дочери Михаила Кутузова. «Для меня сундуки — это память предков, — объясняет она свою идею. — В нашей семье хранятся сундуки от прабабушки и бабушки, и мы активно их используем. Они сейчас живут у меня дома. Большой, например, идеален под постельное бельё. И на выставке один мой сундук показан. А еще тут много фотографий. Их автор — тарусянка Ирина Кудрявцева. Фотография — это запечатленный момент, мгновение, остановленное здесь и сейчас. Мы в нем находимся и его проживаем. Окно же, убранное в наличник, — это про то, как и через что мы смотрим в будущее».
Фотографии пейзажей Тарусы, сделанные Ириной Кудрявцевой, завораживают: Ока в рассветной дымке, корова и овцы на луговой траве, три дерева тянут ветки друг к другу, как семья руки, посреди огромного поля. На кадрах — остановленные мгновения плавной, текучей тарусской жизни у воды.
Фото: Анна Черникова / Коммерсантъ
Фото: Анна Черникова / Коммерсантъ
На одной из фотографий на лавочке у подъезда силикатного дома сидит пожилая женщина с кошкой на коленях. Оксана Савоскул рассказывает мне, что это коренная тарусянка, чей дом снесли для возведения вот этого многоподъездного новодела. А ее сад превратился в общественный для жильцов. И теперь они когда хотят что-то изменить в нем, бегут к хозяйке за разрешением.
Отдельно наличники в Тарусе несколько лет назад показывали фонд «Тарусское наследие». Это была уличная экспозиция под названием «25 окон». Собранные тогда по стране наличники были восстановлены, а потом расставлены по городу с комментариями. Некоторые из тех наличников сейчас есть на выставке — они легко узнаются благодаря подновленному состоянию. Но есть и местные наличники — разных лет и в самой разной стилистике.
«Мне кажется, искать в наличниках исключительно обережные смыслы — в некотором смысле дурновкусие», — говорит Оксана Савоскул. — Между языческой традицией на Руси и первыми наличниками, топорной, в прямом смысле слова, но невероятно филигранной работы, — огромный многовековой провал. А уж если говорить о массовой популярности наличников, то ей мы обязаны появлением лобзика. К этому времени оставалась разве что какая-то изобразительная символика. А вот что точно можно увидеть даже у нас на выставке — это как наличники как элементы декора перенимали новые архитектурные смыслы. Вот посмотрите, этот, XX века,— чистой воды модерн».
Ну а историю с местным жителем Константином Константиновичем хочется назвать постмодерном. Сам он одно время жил в этом доме на Луначарского, а на открытие выставки пришел с аккордеоном и задорно играет на нем хиты российской и мировой эстрады. Подпевает его дочь. Их с отцом для выставки сфотографировала Ирина Кудрявцева. Вот кадр — они у стены своего дома на лавочке: задумчивый отец, дочь в платье в горошек глядит в объектив. Когда фотографию напечатали и принесли показать Константину Константиновичу, он достал из семейного альбома другую. Ей 50 лет: стена дома, перед ней на лавочке — молодой Константин Константинович и его жена в платье в горошек. Жены уже нет в живых. А дочь совершенно об этом старом кадре не помнила и платье в горошек надела в день съемки случайно.
Фото: Архив пресс-службы Пространства на Луначарского
Фото: Архив пресс-службы Пространства на Луначарского
Фото: Архив пресс-службы Пространства на Луначарского
Фото: Архив пресс-службы Пространства на Луначарского
Фото: Виктория Лабыгина
Фото: Архив пресс-службы Пространства на Луначарского
Фото: Анна Черникова / Коммерсантъ
Фото: Виктория Лабыгина
Фото: Анна Черникова / Коммерсантъ
Фото: Анна Черникова / Коммерсантъ
Фото: Анна Черникова / Коммерсантъ
Выставка плавно перетекает в маркет с работами современных художников из Москвы и Подмосковья, с Урала и из Ростова-на-Дону и еще из множества регионов. Фарфор и свечи, тканевые игрушки и вязаная одежда, покрывала и сумки. Мой взгляд останавливается на черной деревянной птице, уверенно восседающей на комоде, полном фарфора Сысертского завода. Ее вырезали из деревяшки, которую художники нашли на руинах сгоревшего дома, и покрыли лаком. Так казалось бы утраченное прошлое обрело новую жизнь. Похоже, у подобных выставок именно такая миссия. И она очень важная.