Ценности в «Новом времени»
Маленькая коробочка как повод для большого музейного события в Нижнем Новгороде
У Нижегородского историко-архитектурного музея-заповедника, занимающего в центре Нижнего Новгорода узнаваемый особняк с атлантами, в июле 2026-го важная дата — 130 лет с момента открытия. Музей к ней готовился — например, планировал выставку об истории Всероссийской ярмарки 1896 года, важнейшей в летописи города, к которой институцию и учредили. Но внезапно Вселенная сделала музейщикам большой подарок, который поменял их планы. Weekend осмотрел и оценил подношение.
Константин Кузнецов. «Мост Искусств», 1921
Фото: Фонд Константина Кузнецова
Константин Кузнецов. «Мост Искусств», 1921
Фото: Фонд Константина Кузнецова
Особняк Рукавишниковых, он же дом с атлантами на Верхне-Волжской набережной,— обязательный в списке объектов к посещению в Нижнем Новгороде. Во-первых, у занимающего его музея интереснейшая экспозиция об истории города и быте его обитателей. Во-вторых, тут фантастическая коллекция фарфора — и сейчас ее показывают не только в залах, но и в формате открытого хранения: к витринам-запасникам водят экскурсии. В-третьих, но, может, и в главных,— бережно отреставрированные несколько лет назад интерьеры особняка являют собой блестящий образец эклектики со всем богатством росписей, лепнины и узорчатых паркетов.
Приобретенный в 1870-х купцом первой гильдии, владельцем стального завода Михаилом Рукавишниковым особняк на Верхне-Волжской набережной первоначально был гораздо скромнее. Но один из сыновей купца Сергей затеял переделку — к 1880-м работы были завершены. Фасад здания обогатился кариатидами, маскаронами, растительными орнаментами и атлантами в ряд, так что сомнений не оставалось — у дома очень богатый собственник. А интерьеры окончательно в этом убеждали.
Интересно, что есть легенда, будто образы слегка пузатеньких и менее атлетичных, чем обычно принято, атлантов вдохновлены внешним обликом нижегородских купцов — весьма фактурных мужчин. Хотя, например, сам Сергей Рукавишников, судя по фото, вовсе не был бородат и дороден. Со стрижкой и усиками по моде он образец утонченности и элегантности. Справедливости ради, купцом в полном смысле его нельзя назвать и по роду занятий: семейный бизнес, одним из наследников которого он оказался, вели его братья, а он сам отдавал предпочтение разведению лошадей.
Вообще, если бы во второй половине XIX века уже существовали соцсети, мы бы наверняка нашли в них сетования крупных нижегородских купцов и промышленников, что поколение их детей доставляет родителям огорчение — не хочет продолжать дело отцов и дедов. Вот и еще у одного местного купца Павла Кузнецова к его бизнесу — торговле рыбой, старший сын Константин большого интереса не проявлял.
Константин Кузнецов.
«Автопортрет», 1897
Фото: Фонд Константина Кузнецова
Константин Кузнецов.
«Автопортрет», 1897
Фото: Фонд Константина Кузнецова
Кузнецовы происходили из местечка Желнино на Оке, сегодня это полтора часа на машине к западу от Нижнего. В 1880-е, когда Сергей Рукавишников занимался перестройкой отцовского особняка, Павел Кузнецов с женой и детьми — всего у него было три сына, только еще перебрались на постоянное место жительства в Нижний. И в местном обществе стали бывать чаще. Может, и с Рукавишниковыми были знакомы, и в усадьбу их заглядывали.
Средний и младший сыновья Кузнецова Петр и Филитер позже подхватят дело отца. Они откроют Торговый дом «Братья Кузнецовы», будут вести рыбный промысел и в Нижнем, и широко по Волге, производить рыбий жир, содержать собственный флот для перевозки товара и лавку в торговых рядах Нижегородской ярмарки. А пока зарабатыванием денег в семье занимаются Павел и его брат Степан, базирующийся в Астрахани. Константин Павлович же, первоначально получивший домашнее образование с упором на музыку и живопись, ищет себя в творчестве.
В 1892-м Константин отправился изучать живопись в художественной студии при Академии изящных искусств в Саратове. Там случилось его знакомство с будущим известным художником Виктором Борисовым-Мусатовым. Вместе они оказываются в 1896-м на Всероссийской промышленной и художественной выставке, когда она впервые — и единственный раз, проводится в Нижнем: изучают достижения отечественной и мировой технической мысли, работы российских художников, книгоиздателей и много кого еще и, наверняка, в том числе тут укрепляются в мысли, что необходимо открывать мир. Мир и сам спешит им открыться — той же осенью арт-дилер Поль Дюран-Рюэль привозит в Петербург, а потом в Москву импрессионистов. И Кузнецов тут видит работы Клода Моне и Огюста Ренуара.
Результат — Кузнецов и Борисов-Мусатов решают отправиться в длительное путешествие по Европе. Там же они продолжают образование — в 1897-м обучаются живописи в мастерской Фернана Кормона в Париже. (В числе его учеников в разное время были и Анри де Тулуз-Лотрек, и Винсент Ван Гог.)
Виктор по возвращении путешествовал по России, осел в Саратове, а Константин в 1899-м снова оказался у Кормона. Коротко съездил в Россию, чтобы устроить личную жизнь,— и отправился на берег Сены уже с женой, москвичкой Александрой Самодуровой. Они обосновались в Париже на Монпарнасе, где Кузнецов арендовал одну из лучших художественных мастерских — до него в ней работал Люсьен Симон.
Фото: Фонд Константина Кузнецова
Фото: Собственность семьи художника
Дела семейного бизнеса, который вели братья Константина в Нижнем, шли хорошо. И он мог себе позволить на лето уезжать в Бретань, где вдохновенно работал. При этом не терял связи с Россией — вплоть до 1909-го его полотна приезжали на выставки в Россию.
Во Франции он тоже быстро обратил на себя внимание художественного сообщества — участвовал в регулярных парижских салонах, экспонировался в Генте, Мюнхене, Руане, Питтсбурге. О нем писали критики, его хотели покупать. Но вот тут случилось странное — продавать свои работы он категорически отказывался. Переубедить его не смог даже маршан Амбруаз Воллар. Живопись не была источником существования для Константина Кузнецова. Это было творчество ради творчества.
В 1914-м Кузнецов с женой и детьми перебирается в Бретань — они несколько лет живут на Атлантическом побережье в местечке, которое сегодня входит в коммуну Пленеф-Валь-Андре. Константин увлеченно работает.
Фото: Фонд Константина Кузнецова
Фото: Архив семьи художника
Фото: Архив семьи художника
Но мир меняется. Первая мировая в разгаре — и художник жертвует большую часть средств на поддержку российской армии. А потом наступает 1917-й. Бизнес его братьев в России национализируют, имущество отбирают. Константин с семьей возвращается в Париж, и с этого момента на картинах только французская столица — средств на поездки больше нет. К 1931-му семья освобождает просторные апартаменты на Монпарнасе и переезжает в скромное жилье на улице Буасонад. Через пять лет, в 1936-м, Кузнецова не станет. А еще спустя год в Париже пройдет его посмертная выставка. Потом случится еще несколько в 1960-е. И наступит тишина. Изредка какие-то из его картин будут всплывать на аукционах. Но основной массив его работ будет считаться утраченным.
Пока не случится удивительное. В 2014 году около 40 работ Кузнецова в одной парижской галерее приобретет предприниматель и коллекционер Андрей Щербинин. И у него возникнет идея создать фонд Кузнецова — чтобы вернуть его имя в историю прежде всего русской, но также и мировой живописи. Поиск наследников Кузнецова во Франции обернется чудом — на связь выйдет его правнучка Катрин Вейре.
Фото: Фонд Константина Кузнецова
Фото: Анна Черникова / Коммерсантъ
«Мы ни на что не рассчитывали и получили ответ», — признается директор фонда Константин Ещеркин. Дальше была поездка в Париж. «Мы увидели там все — и свидетельство о рождении, и свидетельство о браке, и отзывы с французских салонов, рецензии, фотографии Кузнецова и его семьи», — вспоминает о визите в Париж заместитель директора фонда по научной работе Екатерина Усова. А потом правнучка повела своих «русских друзей» на антресоли и стала показывать картины — часть в рамах у стен, часть в массивном свертке. «Жаль, они никому не служат», — вздохнула Катрин Вейре. Так учрежденный Щербининым фонд получил около 300 живописных и 100 графических работ Константина Кузнецова.
В 2019-м в России вышла первая русскоязычная монография о художнике «Константин Кузнецов: Русский, который один из нас». В 2021-м в Третьяковской галерее открылась первая в России масштабная экспозиция его работ — тех из четырех сотен, которые к тому моменту прошли реставрацию. А как же родной ему Нижний? Туда выставку тоже привезли — весной 2022-го под названием «Константин Кузнецов. Последний рыцарь импрессионизма». Так его назвал больше ста лет назад французский критик Франсуа Тьебо-Сиссон.
Фото: Анна Черникова / Коммерсантъ
Фото: Анна Черникова / Коммерсантъ
Фото: Архив семьи художника
Фото: Фонд Константина Кузнецова
Французская правнучка в фильме, снятом фондом имени художника, ласково именует его «деду» с ударением на последнем слоге. И показывает один из снимков предка: «Вот на этом фото он очень русский. Я очень люблю эту карточку. Потому что если сравнить тут его с братьями, которые всегда были очень тщательно причесаны, с модными усиками — ни одного выбивающегося волоска, то по нему понятно, что он художник. Он со всклокоченными волосами. Взгляд устремлен куда-то за горизонт».
Про Константина Кузнецова вообще теперь вспоминают много и часто. Но накануне юбилея Нижегородской ярмарки о семье Кузнецовых заговорили по совершенно неожиданному поводу. В 2025-м Военно-медицинская служба Управления ФСБ России по Нижегородской области решила основательно отремонтировать принадлежащий ей купеческий особняк по адресу Малая Покровская улица, дом 3. То, что последним владельцем дома до 1917 года был купец Филитер Кузнецов — брат Константина, тайной не являлось. Но сам дом, как оказалось, хранил секрет.
При разборе перекрытий между первым и вторым этажами рабочий обнаружил в полу небольшую металлическую коробочку из-под туалетного мыла. В ней лежали серьги и перстни с крупными бриллиантами и рубинами, усыпанная бриллиантами брошь, золотой шатлен (цепочка для часов) с брелоком, на котором драгоценными камнями выложены инициалы «ФК» — Филитер Кузнецов. Там же обнаружились и золотые обручальные кольца с выгравированными на внутренней поверхности именами владельцев — Филитер и Валентина, и датой венчания: 7 февраля 1900-го. Рядом с коробочкой завернутые в полуистлевшую полосу газеты «Новое время» от 24 июня 1917 года (дата по старому стилю), находились серебряные солонки тончайшей ювелирной работы — исследователи уже выяснили, что как минимум одна из них изготовлена московской мастерской Карла Фаберже.
Брат Константина Кузнецова, почетный гражданин Нижнего Новгорода, известный всем меценат Филитер Кузнецов оказался в 1918 году в тюрьме — от него требовали уплаты так называемого революционного налога. Жене Валентине благодаря связям и средствам удалось вызволить его из застенков. Но своего дома и имущества семья лишилась. Выселены они были в одночасье, потому, видимо, и не успели забрать припасенные на черный день ценности.
Сын Филитера Андрей всю жизнь провел в Нижнем, занимался наукой, умер в 1970-е. Но доступа в дом родителей у него не было — здание с 1918-го принадлежало спецслужбам. Да и о самом факте, что там есть ценности, он мог и не знать.
Фото: Анна Черникова / Коммерсантъ
Фото: Анна Черникова / Коммерсантъ
Фото: Анна Черникова / Коммерсантъ
Фото: Анна Черникова / Коммерсантъ
Фото: Анна Черникова / Коммерсантъ
Фото: Анна Черникова / Коммерсантъ
Фото: Анна Черникова / Коммерсантъ
Фото: Анна Черникова / Коммерсантъ
Фото: Анна Черникова / Коммерсантъ
Фото: Анна Черникова / Коммерсантъ
Фото: Анна Черникова / Коммерсантъ
Фото: Анна Черникова / Коммерсантъ
Фото: Анна Черникова / Коммерсантъ
Фото: Анна Черникова / Коммерсантъ
Сейчас обнаруженные предметы показывают в Нижегородском историко-архитектурном музее-заповеднике — вместе с работами Константина Кузнецова, предоставленными фондом его имени. Экспозицию назвали «Семейные ценности». Удивительно, что все это происходит в год, когда нижегородцы вспоминают во многом поворотную для города Всероссийскую выставку 1896-го. Ведь к ее открытию Нижний пережил, как бы сказали сейчас, урбанистический, а еще культурный и технический подъем: были приведены в порядок многие постройки и улицы, открылись музеи, заработал фуникулер, пустили трамвай — первый на территории современной России. А еще эта выставка, демонстрировавшая торжество прогресса, подтолкнула многих пересмотреть свои ценности и заинтересоваться тем, что происходит в мире. Так Константин оказался во Франции и там сделал свой жизненный выбор, предпочтя коммерции живопись, — и у России появился свой импрессионист.
Ну а то, что у нижегородской институции появился клад, директора музея Юрия Филиппова очень воодушевляет. Он на этом посту почти 10 лет. И признается, что давно ждал такого подарка себе и городу: «У моих предшественников были истории с кладами. Наши фонды ценности, обнаруженные в старых аристократических и купеческих домах Нижнего Новгорода, пополняли неоднократно. Но вот при мне такого раньше не случалось. И я ждал. Дождался!»