Аполлон конвенциональности
1 августа исполняется 90 лет со дня рождения Ива Сен-Лорана
Его место в истории моды XX века неоспоримо, но суть сложноопределима. Weekend — о его месте на модном олимпе.
Фото: Guy Marineau / Penske Media / Getty Images
Фото: Guy Marineau / Penske Media / Getty Images
Если представить компанию главных звезд моды середины прошлого века, к которой Сен-Лоран принадлежит, на горе Олимп, то распределение ролей примерно понятно. Баленсиага — верховный бог Зевс, великий гений объемов и пропорций, «кутюрье всех кутюрье»; Диор — универсальная красота женщин-цветов, и тут в параллель подходит только Афродита; Шанель, конечно, Артемида — худая, спортивная, резкая, со свободой движений и независимостью суждений. А кто Сен-Лоран? Наверное, Аполлон — юный и прекрасный бог ясности и гармонии.
Он был моложе всех, и вроде бы ему, с его классическим вкусом, именно эта роль больше всего подходит. Хотя в нем, конечно, было много темного, вовсе не аполлонического, а скорее дионисийского. Однако для Диониса он был слишком застенчив и замкнут на публике. А то, что он делал в моде, было совсем далеко от дионисийского буйства. Но так или иначе Сен-Лоран, безусловно, вместе с вышеперечисленными составляет тот самый олимпийский пантеон — и с точки зрения массовой культуры, и с точки зрения собственно истории моды. И в этот пантеон он попал последним. После можно назвать только еще одно столь же известное имя — Миучча Прада. Но, несмотря на небольшую разницу в возрасте, Прада принадлежит к совсем другому фэшн-поколению, которое превращает моду в подвижный палимпсест, используя деконструкцию, формальную и идеологическую, прямую цитатность или чужое слово. Сен-Лоран же, который был всего на 13 лет ее старше,— человек старого мира, его мода — это мода эпохи модерна, а не постмодерна.
Попавший в первые ассистенты к Кристиану Диору в 1953 году, сразу после своей победы на конкурсе International Wool Secretariat, Ив Сен-Лоран начал в 18 лет — и сразу на таком высоком уровне, что кажется сверстником всех тех великих, кто вступил в мир парижского кутюра еще до Второй мировой. Он глубоко воспринял традицию золотого века парижского кутюра и оставался внутри нее всю свою карьеру, даже тогда, когда сам этот золотой век давно уже закончился. Но определить место Сен-Лорана в этой традиции не так просто. У Баленсиаги был футуризм, у Шанель — твид и джерси, у Диора — new look. А что такого же моментально приходящего в голову было у Сен-Лорана? Пресловутый le smoking? Но это такой же штамп, как и la petite robe noire, он никак не помогает понять суть феномена Сен-Лорана. Но даже на выставках среди моделей Christian Dior времен Диора можно отличить те, которые сделаны по эскизам Сен-Лорана. И если попытаться выразить это отличие, то мы получим дефиницию Yves Saint Laurent: Ив Сен-Лоран был тем, кто всегда двигался в сторону упрощения, а не усложнения.
Фото: Reg Lancaster / Express / Getty Images
Фото: Guy Marineau / Fondation Pierre Berge Yves Saint Laurent / Musee Yves Saint Laurent Paris
Фото: Archive Photos / Getty Images
Фото: Keystone-France / Gamma-Keystone / Getty Images
Фото: Tony Palmieri / WWD / Penske Media / Getty Images
Фото: © Hulton-Deutsch Collection / CORBIS / Corbis / Getty Images
Фото: Reg Lancaster / Daily Express / Hulton Archive / Getty Images
У него была матиссовская твердость и ясность линий, выразительность цвета — он сознательно это воспринял и даже делал в своих коллекциях парафразы некоторых нарядов с картин Анри Матисса. Его цветосочетания — розовый и красный, фиолетовый и оранжевый, бирюзовый и зеленый — остались за ним, и если мы их видим где-то еще, мы сразу о нем вспоминаем. И его легендарная «парижскость» выражается в особом типе рафинированности, который он культивировал: всегда выдерживать линии силуэта, никогда не перегружать деталями и декором. Таким YSL был все свои лучшие годы, продлившиеся до самых 1980-х, и особенно на своем пике, с середины 1960-х до середины 1970-х. И даже потом, в 1990-е, когда он делал тяжелые платья-картины — непременные экспонаты многочисленных выставок в жанре «мода и искусство», до обидного буквалистично воспроизводящие Матисса, Пикассо, Брака и Ван Гога,— с помощью тонны бусин и стекляруса, даже тогда сквозь эту тяжесть иногда прорывалась легкость, бывшая когда-то его важнейшим даром.
Фото: Fairchild Archive / Penske Media / Penske Media / Getty Images
Фото: Droits Reserves / Musee Yves Saint Laurent Paris
Фото: Reginald Gray / WWD / Penske Media / Getty Images
Фото: Fairchild Archive / Penske Media / Getty Images
Но если талант Сен-Лорана—модельера принадлежал классическому парижскому кутюру 1950-х, то его культурный образ был куда современней: секс, наркотики, нервные срывы, драматические романы, алкоголь, таблетки и депрессия. При этом на публике он всю жизнь провел в идеальном костюме с галстуком и даже не менял форму роговой оправы своих очков. Из образа строгого юноши, который остался с ним еще с первого приезда из родного Орана в Париж, он вышел только однажды, в начале 1970-х, когда отрастил волосы и бороду, переоделся в сафари, брюки клеш и черные водолазки. Таким он снимался в 1971 году для рекламы своего одеколона Pour Homme у Жанлу Сьеффа — тощий, голый, сидящий на сваленных друг на друга матах. Тогда же он сделал и свои самые важные коллекции — и прежде всего, конечно, Liberation, кутюр весны 1971 года, посвященную парижской моде начала 1940-х, то есть оккупированного Парижа.
Фото: Hans Feurer / Elle / Scoop
Фото: Reg Lancaster / Daily Express / Getty Images
Фото: Keystone-France / Gamma-Keystone / Getty Images
Фото: Reg Lancaster / Daily Express / Hulton Archive / Getty Images
Фото: Alain Dejean / Sygma / Getty Images
Про нее недавно рассказывала Оливье Сайяру в Фонде Cartier Палома Пикассо, которая ровно так и одевалась в 1971-м, находя вещи на блошиных рынках, и в этом качестве стала стилистическим референсом для Сен-Лорана. Она объясняла, каким шоком стала та коллекция для французского бомонда, стремившегося забыть время оккупации и не желавшего оказаться лицом к лицу со своей национальной травмой даже в виде платьев. Пресса после показа разорвала Сен-Лорана в клочья, называя ренегатом и обвиняя в оскорблении патриотических чувств.
Фото: ADAGP, Paris 2017 / Musee Yves Saint Laurent Paris
Фото: John Downing / Getty Images
Фото: Pierre Vauthey / Sygma / Sygma / Getty Images
Это был единственный раз, когда Сен-Лоран попытался поработать с какими-то общественными конвенциями и деконструировать какие-то идеологемы. Дальше он имел дело только с безопасной и конвенциальной красотой. Но это был драматический момент, когда его мода могла получить другое направление и стать более острой и менее буржуазной. Однако потенциал оказался подавлен, от всего остался только легкий ореол скандальности, превративший его в поп-икону. Именно таким Сен-Лорана и увидел Энди Уорхол, сделав героем своих знаменитых серий портретов-шелкографий. И таким его видит современная массовая культура от кино до нон-фикшна. Но в той, альтернативной истории Ив Сен-Лоран мог бы оказаться скорее современником Прады, чем Диора.