«Джаз — это африканская душа под европейским соусом»

Борис Березовский о парфюмированных гармониях и важности квадрата

В рамках III Санкт-Петербургского международного джазового фестиваля 25 июля пианист Борис Березовский выступит в Юсуповском саду с программой «Дебюсси и джаз». В интервью Weekend он рассказал о своей мести джазменам, испорченном завтраке и рок-музыке Прокофьева.

1 / 2

Пианист Борис Березовский

Фото: Дарья Драй

Пианист Борис Березовский

Фото: Дарья Драй

У вас невероятно обширный и разнообразный репертуар классической музыки. Ваш интерес к джазу точно не результат усталости от нее?

У меня долгое время были комплексы в отношении джаза. Знаете, когда встречаешь джазового музыканта, обычно всегда начинаются разговоры из серии «вот вы, исполнители классики, как трамвай, который едет по рельсам и никуда не может свернуть, а мы свободные музыканты» и все такое. Лет двадцать назад я решил, что мне надо избавиться от этого комплекса, и попросил Леонида Чижика, знаменитого советского джазового пианиста, дать мне урок джаза. Потом эта история отложилась на долгое время, и шесть лет назад я к ней вернулся. Стал заниматься джазом серьезно — настолько, насколько мне хватало терпения и любопытства. Немножко научился и успокоился, потому что понял, что импровизации в джазе нет.

Вот это поворот! Объясните.

Если коротко, то на каждую гармонию есть пять или шесть ладов, на которых можно импровизировать. Эти лады заучиваются. И джазмены, как и классические музыканты, играют упражнения, чтобы их запомнить. Ну и, собственно говоря, есть такое понятие как гармоническая сетка — из нее никуда. То есть импровизация заключается лишь в выборе того или иного лада, который ты обыгрываешь. Если в гамме шесть или семь звуков, ты в любой последовательности их нажимаешь, и это будет звучать красиво. Вот и все.

Вы готовы повторить это в присутствии ваших коллег-джазменов?

Мои слова подтвердит любой джазовый музыкант. Это, в принципе, действительно импровизация. В том смысле, что ты не знаешь, какие ноты сейчас нажмешь. Но ты не можешь выходить за пределы определенных рамок. Есть такое страшное для джазмена слово «терять квадрат» — когда ты вылетаешь за сетку и понимаешь, что ты уже совсем не там. Вот этого делать категорически нельзя. Есть, конечно, еще «свободный джаз», когда можно играть вообще все, что хочешь, но, на мой взгляд, это слушать невозможно. А весь остальной джаз я очень люблю.

Как появилась программа «Дебюсси и джаз», с которой вы выступите в Санкт-Петербурге на джазовом фестивале?

Продолжая тему, эта программа — моя месть джазовым музыкантам, которые слишком много о себе думают. Это что касается джаза. Теперь про Дебюсси. Все знают, что канонические джазовые стандарты писал Джордж Гершвин. А что такое Джордж Гершвин? Это американец, хоть и с русскими корнями, который сделал соус для джаза. Потому что джаз — это африканская душа под европейским соусом из музыки тех композиторов, которых Гершвин обожал,— Клода Дебюсси и Мориса Равеля. Добавлю к ним еще Александра Скрябина. У всех троих, прежде всего у Дебюсси, сладкие, парфюмированные гармонии, которые мы все так любим. Я, как музыкант, очень хорошо слышу джазовые гармонии в Дебюсси, и, естественно, мне захотелось сделать такой проект.

Мы взяли семь или восемь произведений, которые, на мой взгляд, лучше всего соответствуют джазовым стандартам, чуть-чуть их переделали и добавили ритм, контрабас. Иногда я еще играю какие-то вещи и попутно рассказываю публике о том, как это все взаимосвязано. Мне кажется, это удачный проект, который должен быть интересен любителям Дебюсси и меломанам в принципе. На мой взгляд, его мало понимают, и я своей программой делаю ему хорошую рекламу.

И правда, если посмотреть на пластинки, которые записывались в советское время, Дебюсси по популярности сильно уступал Чайковскому и Шостаковичу.

Музыканты шутят: Шуберт — пессимист, Малер — трагедия, а Шостакович — двойная трагедия. Шостакович — гениальный композитор, но абсолютно несовместим с джазом.

А как насчет музыкальных анекдотов? Есть анекдот, который начинается с «Встречаются два пианиста…»?

Анекдот, не анекдот, но по своему опыту знаю, что когда музыканты встречаются на фестивале, они обычно извиняются за то, что не были на твоем концерте. Помню, на одном фестивале я сыграл свой концерт, переночевал и собирался уже ехать дальше. И вот сижу я, завтракаю, и каждый считает своим долгом подойти ко мне и сказать: «Извините, я вчера не был на вашем концерте». А я должен на это реагировать, как в таких случаях принято: «Вы ничего не потеряли, правильно сделали». Испортили мне весь завтрак.

Может, нужно было, наоборот, сказать что-то в духе: «Очень плохо, вы много потеряли»?

Такое тоже было. Однажды, когда я был молодым, я сделал ту же ошибку — не пришел на концерт Родиона Щедрина, и когда увидел его после на приеме, зачем-то подошел и сказал: «Извините, я не был на вашем концерте». Он в этот момент накладывал себе что-то в тарелку, и тут я — какой-то непонятный молодой пианист. Щедрин посмотрел на меня тогда и без лишней скромности сказал: «Вы многое пропустили, и это ваши проблемы, молодой человек».

Чтобы закрыть тему цехового этикета — а посреди концерта вам доводилось уходить?

Моя подруга во Франции научила это делать очень изящно. Ты начинаешь кашлять и типа вынужден выйти, чтобы не мешать другим слушать концерт. Но я этим приемом воспользовался один раз.

Музыканты на сцене с пианистом Борисом Березовским во время выступления

Фото: Дарья Драй