Марксистская версия «Унесенных ветром»

«Двадцатый век» Бернардо Бертолуччи в пяти фактах

В этом году исполняется 50 лет с выхода «Двадцатого века» Бернардо Бертолуччи. На днях в Риме показали новейшую реставрацию этого масштабного (пять с лишним часов!) кинополотна, пригласив Роберта Де Ниро, сыгравшего главную роль, поучаствовать в обсуждении. Weekend рассказывает, чем примечательна и важна эта лента.

Текст: Павел Пугачев

Кадр из фильма «Двадцатый век» (1976)

Кадр из фильма «Двадцатый век» (1976)

Фото: Artemis Film

Кадр из фильма «Двадцатый век» (1976)

Фото: Artemis Film

Кинороман без первоисточника 

В истории о двух друзьях детства — Ольмо Далько (Жерар Депардье), сына неграмотной крестьянки, и Альфредо Берлингьери (Роберт Де Ниро), наследника богатого поместья, родившихся в один зимний день 1901 года в одной итальянской провинции,— легко увидеть черты эпоса. Эпохи и мировые войны сменяются стихийно, как и отношения Ольмо и Альфредо. Фильм вбирает в себя историю первой половины XX века — режиссер планировал и продолжение, но ему не суждено было состояться.

Сценарий, написанный Бертолуччи вместе с его братом Джузеппе и монтажером Франко Аркалли, не был основан ни на какой прозе. Это полностью оригинальная история. Но вот что по-настоящему удивительно: режиссер мечтал о том, чтобы этот фильм приняла не столько критика и интеллектуалы, а как можно более широкий зритель. Оттого в фильме несколько мелодраматическое устройство, прямолинейный политический (левее некуда) пафос и минимум сложных материй и неоднозначности. Так что часто используемое критиками определение «марксистская версия "Унесенных ветром"» для самого автора нисколько не было уничижительным. Жаль только, что целевая аудитория фильм не то что не приняла — а практически не увидела.

Самый большой фильм

Изначально планировалось, что это будет шестисерийный телефильм для итальянского телевидения, но продюсер Альберто Гримальди, воодушевленный (в том числе кассовым) успехом предыдущего фильма Бертолуччи «Последнее танго в Париже» (1972) привлек к производству голливудские студии Paramount, United Artists и Twentieth-Century Fox, каждая из которых вложила по $2 млн. Однако в процессе производства оказалось, что нужно еще $3 млн, которые продюсер дособирал уже по Европе.

Получившийся фильм шел 317 минут — больше пяти часов, но в таком виде его невозможно было выпустить в прокат. Как шутливо рассказывал Бертолуччи годы спустя, в знак солидарности его коллега и приятель Фрэнсис Форд Коппола обещал сделать свой «Апокалипсис сегодня» (1979) длиннее хотя бы на минуту (что ему не удалось даже в максимально расширенной режиссерской версии, идущей 202 минуты). В итоге продюсер Альберто Гримальди ужал «Двадцатый век» в 195 минут — и именно в таком виде картину выпустили в американский прокат и затем на видео. Правда, в некоторых странах, включая Италию, картину показывали, поделенной на две части, но зачастую все равно в сокращенных редакциях.

Первозданная режиссерская версия единым неделимым фильмом вышла к широкому зрителю только в 2012 году — вместе с переизданием картины на видео и единичными случаями ретроспективных показов.

Незабываемые актерские опыты

Изначально в главной роли Бертолуччи видел Джека Николсона, но, получив отказ, остановился на Роберте Де Ниро, которого режиссеру порекомендовал как раз Фрэнсис Форд Коппола, работавший с актером над «Крестным отцом — 2» (1974). Звездой его еще трудно было назвать, но во время съемок «Двадцатого века» (они шли с июля 1974-го по май 1975-го) Де Ниро получил «Оскар» за роль молодого Вито Корлеоне, а в один год с фильмом Бертолуччи вышли «Таксист» Мартина Скорсезе и «Последний магнат» Элиа Казана с этим же артистом в главных ролях.

Но помнит Роберт Де Ниро это кино не только за то, что его съемки пришлись на карьерный взлет. На площадке он здорово сдружился с Жераром Депардье, который, помимо прочего, дал одну незабываемую рекомендацию для съемок откровенных постельных сцен (способных шокировать и современного зрителя, чего только не видевшего): использовать для поддержания эрекции смесь из воды и китайской согревающей мази, которой нужно натереть причинное место.

Но не все участники актерского состава любят вспоминать это кино. Дональд Сазерленд, сыгравший оголтелого фашистского психопата, впоследствии неоднократно признавался, что долгие годы не решался на пересмотр фильма, поскольку ненавидел своего героя.

Величайший провал

В отличие от снимавшегося в близкие даты «Апокалипсиса сегодня», работу Бертолуччи не ждал триумф. Даже премьера на Каннском кинофестивале прошла явно не так, как ее представлял режиссер. Вот что об этом писал американский кинокритик Роджер Эберт: «Я помню волнение перед мировой премьерой фильма на Каннском кинофестивале в мае 1976 года. <...> Давка на первом утреннем показе была настолько неистовой, что одного человека протолкнули сквозь стеклянную дверь. К концу дня <...> атмосфера была совершенно иной. Люди молчали, недоумевали и были встревожены: как Бертолуччи мог так ошибиться?»

Даже восхищенная «Последним танго в Париже» и считавшая Бертолуччи важнейшим режиссером своего поколения критик Полин Кейл скорее развела руками, отмечая безрассудство режиссера, хоть и подытожив, что «по сравнению с ним все остальные новые фильмы похожи на то, что вы держите в руках, поддев зубочисткой».

Фильм ругали за лобовые формальные решения, избыточную откровенность и жестокость, распадающуюся драматургию и... избыточный хронометраж. Он не получил значимых кинонаград, провалился в американском прокате, хоть и пользовался спросом в некоторых странах Европы, включая Италию, где предыдущий фильм режиссера, «Последнее танго в Париже», был запрещен к прокату.

Годы спустя «Двадцатый век» обрел культовый статус и задним числом считается одним их важнейших фильмов Бертолуччи, а среди его горячих поклонников есть такие кинематографисты как Бела Тарр, Марко Беллоккьо, Джулиан Шнабель. Особой любовью фильм пользуется у российских киноманов: в 1990-м его выпустили в советский прокат — и долгие годы он был в базовом наборе обязательного к просмотру кино у практически каждого уважающего себя ценителя данного искусства.

Такого больше не будет 

Что могло пойти не так с задумкой создать эпос в постмодернистскую эпоху, вместив три четверти века истории Италии на примере двух героев из разных общественных слоев?

«Двадцатый век» остался одним из последних всполохов большого кинематографического модернизма — той прекрасной и дикой эпохи, когда режиссеры могли возомнить себя богами и даже получить некоторые материальные подтверждения этой веры. Сегодняшнее, даже глубоко авторское, кино существует в куда более жестких индустриальных и, что еще важнее, эстетических рамках: да, Кристофер Нолан или Джеймс Кэмерон могут получить практически любой желаемый бюджет и полный творческий контроль над своими кинополотнами, но они ни в коем случае не будут эпатировать публику, смешивать высокую культуру с низовой, снимать несимулируемый половой акт и надеяться одновременно на цеховое, кинокритическое и зрительское признание. Это был самый масштабный киноэксперимент в истории. И то, что он вообще был доведен до конца,— это триумф.

Фотогалерея

Смотреть