Улов «Арт-Ельца»
Художественная столица Черноземья вырастила фестиваль современного искусства
В центре города на реке Сосне в Липецкой области выросли надувные цветы и металлическая обзорная башня, возле них осело сетчатое облако, а в старинных особняках по соседству появились голова, в которую можно проникнуть, и голубь—хранитель памяти — с телефоном и в спортивном костюме. Weekend ощутил на себе мощь культурного и дождевого потока, обрушившегося на Елец в прошлые выходные, а еще выяснил, что связывает собак и кошек с динозавром Юрой.
Фото: Ника Роготовская
Фото: Ника Роготовская
Фото: Анна Черникова / Коммерсантъ
В памяти
Главный промысел и локальный бренд Ельца — кружево. Его музей существует тут с советских времен. И там подробно рассказывают, как мастерицы при свете лучины управлялись с коклюшками — деревянными палочками, с помощью которых за два-три месяца несколько человек могут создать одну шаль, а за полгода — жакет. Сегодня в Ельце работает два предприятия кружевниц. Магазины их изделий есть на пешеходной улице Мира. Тут же стоят стереоскопы с черно-белыми фотографиями елецкого центра 100 лет назад. И он не сильно изменился.
Елец и сегодня богат двухэтажной купеческой застройкой XIX века. Причем частенько оба этажа каменные — невиданная роскошь по тем временам. Ведь такие дома было не только дороже строить, но и сложнее отапливать, чем деревянные. В том числе поэтому владельцы обычно делали первый этаж в камне и устраивали в нем лавку и рабочий кабинет, а в подвалах или в пристройке по соседству располагали склады. Второй же этаж был жилым, для семьи, и его сооружали из дерева. Но в центре Ельца вот сплошь из белого известняка, который добывали в окрестностях, либо из красного кирпича. А все потому, что Елец горел. Горели тогда многие города — и часто. Но именно Елец оказался одной из площадок для испытания новой градостроительной политики Екатерины II. Она после очередного пожара скомандовала сделать регулярной застройку — не концентрическую, вокруг городской крепости с улицами-радиусами от нее, а регулярную — где все параллельно и перпендикулярно. А еще было запрещено в центре строить из дерева. Так что традиционные купеческие двухэтажки камень+дерево в Ельце сохранились только на бывших окраинах. Кстати, еще одна особенность Ельца — использование в строительстве дуба. Может, потому и название его созвучно диалектному «елец», как именовали дубовую рощу,— хотя это только одна из версий его происхождения. Есть и трактовки, отсылающие к финно-угорским языкам.
Возраст Ельца принято отсчитывать от 1146 года, когда он упомянут в летописи. Правда, некоторые исследователи настаивают, что это было годом позже, то есть Москвы, упомянутой в 1147-м, Елец не старше. А другие указывают на упоминание 1060 года. Но понятно, что это все условности. Люди жили в этой местности раньше — иначе бы нечего было упоминать. Жили и потом, периодически страдая от набегов то Тамерлана, то татар. Пока наконец в 1483 году земли не вошли в состав Российского государства. А еще спустя век, в 1591-м, возводится крепость Елец, жители которой, люди служилые, участвуют во всех основных перипетиях Смутного времени. Относительное спокойствие наступает с конца XVII века. Но теперь у города новая беда — он богатеет, строится, расширяется и с завидным постоянством горит. Вот потому Екатерина II и распорядилась остатки крепости убрать, все перестроить.
При этом понятно, что не будь у жителей средств, никакие подобные инициативы сверху реализованы бы не были. Источником благополучия жителей Ельца были урожайные поля. Также велась торговля с донским казачеством оружием, подковами, котлами и прочим металлом, а еще порохом и одеждой. Струги с товарами по реке Быстрая Сосна доходили до Дона. В 1701 году Петр I создал Воронежский адмиралтейский округ, и Елец вошел в его состав. Струги по распоряжению императора стали делать из корабельной древесины высокого качества — чтобы по прибытии в Воронеж использовать ее на верфях, где велось строительство российского флота. А елецких плотников отправляли туда на работы. Новый экономический рывок Ельцу обеспечила прошедшая через город в 1868-м Орловско-Грязская железная дорога. Город превратился в крупный торговый узел. Но основой всего оставалась пшеница — не зря же в 1888-м здесь запустили первый в России механизированный элеватор.
Фото: Анна Черникова / Коммерсантъ
Фото: Анна Черникова / Коммерсантъ
Фото: Анна Черникова / Коммерсантъ
Фото: Анна Черникова / Коммерсантъ
Фото: Анна Черникова / Коммерсантъ
О былом богатстве города сегодня говорит количество сохранившихся тут церквей и соборов — а еще размеры некоторых из них. Какие-то восстанавливаются, другие уже вовсю ведут службы. Особое впечатление производит собор Вознесения. Построенный вопреки традиции не на вершине одного из холмов, на которых стоит город, а ниже, на берегу реки Быстрая Сосна, он виден, когда спускаешься по улице Коммунаров. И поначалу его размеры не очень ясны — пока не приблизишься вплотную. И тут вдруг перед глазами вырастает махина. Внутри богато расписанные стены уносятся куда-то ввысь. Один зал, второй, с богатейшим декором. Огромный иконостас. Храм строился с 1845-го по проекту Константина Тона — автора проекта храма Христа Спасителя в Москве, например, и множества зданий в Петербурге. Работы заняли 44 года. Завершал внутреннюю отделку ученик Тона, тогда уже старший архитектор Московского купеческого общества Александр Каминский — у него позднее был в студентах Федор Шехтель.
В голове и в душе
Площадка, где в этом году проходил во второй уикенд июля фестиваль «Арт-Елец»,— в трех минутах пешком от собора. Комплекс называют «Особняки». Это исторический квартал на улице Октябрьская, в районе домов 131 и 133. Работы участников, по задумке куратора проекта Екатерины Савиной, разместили и перед весьма обветшавшими зданиями, и внутри них. На входе всех встречало «Облако» Дины Боровик из строительной сетки синего цвета — как намек на недолговременность некоторых сущностей в городском пространстве.
Напротив, на внешней стене так называемого «Первого особняка»,— деревянные артефакты: рамы, доски, все то, что словно остается нам от прошлого. Это работа «Как-то, кто-то, где-то» Матвея Кайфа. Кстати, удивительно, но второй этаж этого особняка тоже деревянный, как и артефакты на нем,— редкость по меркам елецкого центра.
На соседнем фасаде Мария Пинус выполнила абстрактный мурал «Гонка в ранний час возобновится». И словно в противовес ему — мурал Василия Базелевса напротив под названием «Чертеж земель по Большой Московской дороге в окрестностях г. Ельца». За основу для него художник взял рукописный документ конца XVII века о семейной тяжбе по поводу принадлежности земель между жителями Ельца и соседнего Ефремова, когда-то частей одной территориальной единицы,— сегодня Ефремов относится к Тульской области, а Елец — к Липецкой.
Фото: Ника Роготовская
Фото: Ника Роготовская
Фото: Ника Роготовская
Фото: Ника Роготовская
Фото: Ника Роготовская
Фото: Ника Роготовская
Фото: Ника Роготовская
Фото: Ника Роготовская
Фото: Ника Роготовская
Над «Особняками» распустились огромные белые надувные цветы — работа «4+1» Павла Зуданова. Чтобы рассмотреть и их, и город вокруг, можно было подняться на «Башню Елецианку» Константина Ларина — после фестиваля ее обещали на какое-то время оставить тут, чтобы туристы могли подниматься и наслаждаться видом, поскольку панорамных точек в городе не хватает. А с нее видны шпили колоколен и купола церквей, окрестные дворы с цветниками, огородами, ржавыми мангалами, выцветшими на солнце креслами и туалетами типа сортир.
Хорошо сверху смотрелась и армия котов Юрия Татьянина, украшавшая пространство перед песочницей у башни. А спускаясь, можно было разглядеть надувную инсталляцию Павла Зуданова «Одна из попыток предвидеть апокалипсис», в которой художник использует архетипичный образ забытого автомобиля, врастающего в окружающую среду. Саму башню украшали подвешенные в свободном полете пестрые объекты от Кирилла Swek.
Работы других участников «Арт-Ельца» следовало искать внутри «Первого» и «Второго» особняков, а также в пространстве под названием «Руина». И это оказалось тем более кстати, что в разгар показа небесные хляби над городом разверзлись, и на гостей фестиваля обрушился ливень такой силы, что оставалось только верить: природа решила смыть с себя воспоминания о временах, которые привели к сегодняшнему состоянию квартала. Осенью его ждет реконструкция.
Фото: Ника Роготовская
Фото: Ника Роготовская
Фото: Ника Роготовская
Фото: Ника Роготовская
Фото: Ника Роготовская
Фото: Анна Черникова / Коммерсантъ
Фото: Ника Роготовская
Фото: Анна Черникова / Коммерсантъ
Фото: Ника Роготовская
Фото: Ника Роготовская
Ну а пока внутри обосновалось современное искусство. Виталий Тюрлик в своей работе рассказывал о сущности под названием «Черная слобода» — горожанах, плативших налоги в казну. Вика Утикалко с ее «Смеялись, помнишь?» инициировала диалог о незамеченных и утраченных эмоциях, Роман Безлепкин в серии компактных высказываний использовал культурные слои города, на свой манер поработали с ними и авторы «ТУТ ПЛЯЖ, или хавaй-бомбaй в Ельце» Анна Бутусова и Антон Синютин. Ну а Eve Korr с ее «Trap» звала прочь из реальности.
Приглядеться к руинам — и не только в Ельце, но тут в первую очередь — предлагали Полина Гисич с ее «Прорисями 2226» и Инна Хитрова в «Маршруте с переменными». Поискать внутри них жизнь попробовали Оля Ковыршина с ее «ОКН (Объект культурного наследия)» и Антон Черников, впечатлявший в «Здесь тоже жили» посетителей натяжным потолком. Анна Рымарь «Плетением света» закрепляла образ коклюшек как начала и порождения связи всего и со всем.
Варвара Лис приглашала «Жить в твоей голове» — со всеми ее мыслями и потоками визуальных образов. Анна Немчинова в «Крошках воспоминаний» собрала рассказы людей в звуковой ряд, а хранителем на объекте назначила голубя в спортивном костюме — кто лучше него разбирается в хлебных обрезках. Благодаря Митрию Щергунову и его «Воспоминаниям об услышанном» дома, даже полуразрушенные постройки обрели голос — струнный инструмент, созданный им на полу, передавал вибрации доскам, и стоило встать на них, как казалось, будто поет и дрожит что-то внутри,— может, это душа?
Фото: Ника Роготовская
Фото: Ника Роготовская
Фото: Ника Роготовская
Фото: Ника Роготовская
Фото: Ника Роготовская
Фото: Ника Роготовская
Фото: Ника Роготовская
Фото: Анна Черникова / Коммерсантъ
Фото: Анна Черникова / Коммерсантъ
Человеком, который не только уже давно ощущает эти вибрации, но и стремится ими делиться с как можно большим числом людей, в Ельце оказался Дмитрий Цыпин. Это он — спонсор и движитель происходящих с «Особняками» и другими объектами города изменений. Цыпин — совладелец елецкого завода по производству кормов для животных «Петэксперт». Кстати, фестиваль «Арт-Елец», который в этом году состоялся в третий раз, первые два устраивали на территории предприятия. Перед главным входом на завод на время фестиваля установили динозавра Юру от Дины Боровик — он тоже из строительной сетки синего цвета, как и ее облако. Ну а поскольку увидеть тут его могут только сотрудники предприятия, его небольшая копия была и в «Особняках».
В перспективе
На следующее утро я иду по центру Ельца и не могу выбрать, в какой из кофеен позавтракать. Еще три-четыре года назад, когда я впервые попала в город, здесь было сложно найти хоть какое-то место перекусить. Сегодня есть выбор заведений самой разной тематики. Еще замечаю, что на пешеходной улице Мира предпринята попытка стилизовать под старину вывески. Правда, уговорить владельцев брендов отказаться от ярких, присущих их логотипам цветов, в отличие от преуспевшего в этом Рыбинска, в Ельце пока не удалось. Но попытки делаются — и это нельзя не заметить. Как нельзя пройти мимо сувенирного в формате старинной купеческой лавки, как нельзя не рассматривать постепенно реставрируемые фасады и не замечать, что тут и там находится применение старым постройкам по всему городу — число заброшек и руин в Ельце явно сократилось.
Фото: Анна Черникова / Коммерсантъ
Фото: Анна Черникова / Коммерсантъ
Фото: Анна Черникова / Коммерсантъ
Фото: Анна Черникова / Коммерсантъ
Фото: Анна Черникова / Коммерсантъ
Фото: Анна Черникова / Коммерсантъ
Одну из бывших заброшек теперь занимает галерея «Буксир». Первоначально возникшая в Липецке, она теперь обосновалась и тут, чтобы подтянуть, в соответствии с названием, культурную жизнь Ельца,— и приняла участие в организации фестиваля. А еще устроила резиденцию для молодых художников — и показывает сейчас их работы на выставке «А и где жа голас брать?» «Их работы родились из встречи с материальными свидетельствами прошлого»,— объясняет куратор. А название отсылает к местному говору.
Пространственный объект «Корни» от Анны Рымарь в галерее «Буксир» в Ельце
Фото: Анна Черникова / Коммерсантъ
Пространственный объект «Корни» от Анны Рымарь в галерее «Буксир» в Ельце
Фото: Анна Черникова / Коммерсантъ
На выставке — работы про археологию и мифологию, про антропологию и биологию. Кружева, минералы, ткани, дерево, камни. Колыбель, портал, корабль. Над лестницей на пути к выходу с потолка свешиваются корни. Будто что-то большое и очень сильное прорастает над нами. И ведь так и должно случиться. Елец — наша основа. Наш источник плодородия, наша столица Черноземья. Сохраняя и впитывая его, мы растем над собой.