Медленно, мрачно, по-итальянски
Чем пугает вышедший в российский прокат хоррор «Долина улыбок»
Фильм-участник внеконкурсной программы прошлогоднего Венецианского фестиваля снял молодой апулиец Паоло Стрипполи, который считается восходящей звездой итальянского хоррора. Впрочем, по мнению его самого, в Италии жанр необходимо возрождать. Weekend оценил, насколько у «Долины улыбок» и ее автора это получается.
Кадр из фильма «Долина улыбок». Режиссер Паоло Стрипполи, 2025
Фото: Fandango, Friuli Venezia Giulia Film Commission
Кадр из фильма «Долина улыбок». Режиссер Паоло Стрипполи, 2025
Фото: Fandango, Friuli Venezia Giulia Film Commission
Несмотря на относительно юный возраст — Паоло Стрипполи 33 года — в его портфолио уже три полноценные полнометражные работы, причем исключительно хорроры. Первую картину, «Классическую историю ужасов» (2021), Стрипполи выпустил как режиссер и сценарист по заказу Netflix в сотрудничестве с более опытным коллегой по цеху Робертом Де Фео, автором «Секты» (2019). История начинается с классического хоррор-тропа: группа людей оказывается в незнакомом месте и пытается понять, что происходит, но дальше сюжет развивается не по классике, вступая в кокетливый спор с названием. Во вторую работу — «Дожди» (2022) — Стрипполи, снова режиссер и сценарист, привносит больше психологии и помещает действие в Рим, где не контролируемая человеком природа изливается на город ливнем и насыщает улицы испарениями из люков. На этом фоне горе и ярость переполняют отца и сына — в утрате жены и матери оба винят и себя, и друг друга. В «Дождях» Стрипполи опирается на новую волну американских хорроров — так называемые постхорроры, и привносит считываемые референсы на японские источники вдохновения, например на «Темные воды» (2001) Хидэо Накаты, одновременно визуально цитируя классика итальянских фильмов ужасов Лучо Фульчи со всеми его парами, жидкостями и ходячими мертвецами.
По всем канонам сказок, третья работа Паоло Стрипполи, та самая «Долина улыбок», должна бы наконец попасть в яблочко и выдавить слезу умиления из глаз патриотически настроенных итальянских зрителей. «Наконец-то мы вернули исконно итальянских зомби, демонов, вампиров и каннибалов!» или «Ужасы Италии вновь ужасны»,— могли бы радостно сообщать транспаранты у входа во Дворец кино в Венеции, где проводится кинофестиваль. Одно проявление подобной радости все же случилось: в виде премии Стрипполи за «Долину улыбок» от Федерации итальянских киноклубов.
Фото: Fandango, Friuli Venezia Giulia Film Commission
Фото: Fandango, Friuli Venezia Giulia Film Commission
Фото: Fandango, Friuli Venezia Giulia Film Commission
Фото: Fandango, Friuli Venezia Giulia Film Commission
Фото: Fandango, Friuli Venezia Giulia Film Commission
Фото: Fandango, Friuli Venezia Giulia Film Commission
Но все же картина если и приблизила итальянский кинематограф к возвращению национальных хорроров, то не вплотную. Пожурить за это стоит в первую очередь винегрет тем, наполняющих, по воле режиссера и снова автора сценария в одном лице, 122 минуты растянутого киноповествования. Сам Стрипполи, опираясь на впечатливших его в детстве и юности «Кэрри» (1976) и «Плетеного человека» (2006), среди основных своих задач в ленте видит исследование подростковой сексуальности — тут российскому зрителю предстоит получить из киноповествования меньше пищи для размышлений — и отображение одиночества человека в потоке фальшивой всенародной любви. Любой из этих тем оказалось бы достаточно для производства сериала на несколько сезонов, но Стрипполи не остановить, и он щедрой рукой закидывает в сценарную тарелку все, что попадается под руку.
В итоге зрителям предложено: переварить коллективную травму жителей небольшой деревни — те пытаются осмыслить крушение поезда, случившееся здесь 15 лет назад; ужаснуться последствиям встречи подростка с неподходящим наставником; проникнуться инаковостью подростков и сложностями их интеграции в любой коллектив; посочувствовать главному герою, который, согласно хоррор-тропу, оказывается в тихом провинциальном месте и не может интегрироваться в общину. Охваченный масштабной депрессией, он ежевечерне напивается в местном баре — и не просто так: Серджо Россетти (Микеле Риондино) переживает смерть близкого человека и потерю социального статуса. Чемпион Италии по дзюдо в прошлом, сейчас он низведен до уровня учителя физкультуры в деревенской школе, а вокруг только и есть, что темный бар, невзрачные домишки и противные подростки. Вокруг одного из них, Маттео (Джулио Фельтри), закручен странный ритуал. Раз в неделю жители деревни собираются ради того, чтобы обнять его, и в результате избавляются от душевной боли и переживаний. Чудодейственные объятья Маттео временно исцеляют и Серджо — и он даже вступает в интрижку с барменшей Микелой (Романа Маджора Вергано).
Фото: Fandango, Friuli Venezia Giulia Film Commission
Фото: Fandango, Friuli Venezia Giulia Film Commission
Фото: Fandango, Friuli Venezia Giulia Film Commission
Фото: Fandango, Friuli Venezia Giulia Film Commission
Фото: Fandango, Friuli Venezia Giulia Film Commission
Фото: Fandango, Friuli Venezia Giulia Film Commission
Фото: Fandango, Friuli Venezia Giulia Film Commission
Фото: Fandango, Friuli Venezia Giulia Film Commission
Фото: Fandango, Friuli Venezia Giulia Film Commission
Конфеты-букеты недолго загромождают экран: Стрипполи продирается через вязкую экспозицию, отнимает у зрителей романтическую опору и наконец объясняет, почему деревня — жуткое место, а ее жители — опасные лицемеры. Маттео в итоге предстает то ли пророком, то ли жертвой, то ли дьяволом — и успешно развивает тему демона с ангельским лицом, так интересующую режиссера. Юношу на главную роль Стрипполи искал на севере Италии: ему хотелось, чтобы актер происходил из скупых ландшафтов и не был избалован солнцем. Джулио Фельтри родился в Риме, но оказался близок к искомому образу мечущегося, не любимого никем подростка — по крайней мере, его вопрос «Что я вообще такое?» звучит максимально искренне.
Помимо юношеских переживаний, в середине фильма обозначается и еще одна немалая тема — религиозная. Это, увы, не удивляет, а скорее заставляет при просмотре скучать — вплоть до последней, «ужасной» трети, которая в итоге вовсе не пугает любителей хорроров и не приводит к глубоким размышлениям тех философски настроенных зрителей, которые смотрят кино с антропологическим интересом.
Фото: Fandango, Friuli Venezia Giulia Film Commission
Фото: Tiziana Fabi / AFP
Стрипполи мог бы остановиться на любой из обозначенных им самим тем и не пытаться исследовать все, что варится в его голове в течение его пока недолгой жизни. Однако он сам подходит к «Долине улыбок» как юноша-максималист и решает на пространстве одного фильма не только возродить жанр, но и порефлексировать, и воздать должное великим, и поучить, и попугать. Во взрослом мире на каждый из этих пунктов есть зритель с четким запросом и понятными ожиданиями. Похоже, что эта четкость как раз и не устраивает Паоло — и в его планах уничтожение канонов, тропов и не просто возрождение, а скорее перезапуск жанра итальянского хоррора. Лучшим подтверждением этого предположения станет следующий фильм Стрипполи, где режиссер обещает столкнуть мать, дочь и их общее прошлое и сделать это быстро, в отличие от «Долины улыбок», но так же жестоко и мрачно. Возможно, это и будет хоррор по-итальянски.