В Музее Фаберже показывают братьев Маковских
И это два совершенно разных человека — как разнятся и их персонажи
Выставка «Константин и Владимир Маковские. Любовь земная и любовь небесная» открыта уже месяц. Но очередь на входе в Музей Фаберже на набережной Фонтанки сохраняется даже в будни. Конечно, ее пополняют традиционно наводняющие летом Петербург туристы. Но и местных жителей активно влечет в экспозицию стремление оценить, насколько по-разному воспринимали окружающую действительность и своих современников два брата. Weekend убедился, что воспринимали при этом очень модно — по меркам XXI века.
Экспозиция выставки «Константин и Владимир Маковские. Любовь земная и небесная» в Музее Фаберже в Петербурге
Фото: Пресс-служба Музея Фаберже
Экспозиция выставки «Константин и Владимир Маковские. Любовь земная и небесная» в Музее Фаберже в Петербурге
Фото: Пресс-служба Музея Фаберже
Архитектура и устройство выставки довольно просты. Куратор Елена Нестерова предлагает сначала пройти творческим путем Константина. Потом Владимира. Этапы становления и развития каждого — в подписях и пояснениях. На переходе между братьями — две биографии в параллель. Пока один то, второй другое. Пока один тут, второй там: Константин юношей переехал учиться в Петербург и там остался. Владимир большую часть жизни провел в Москве и перебрался в город на Неве только на последние свои 25 лет: позвали преподавать в Императорскую академию художеств.
Совпадения в их биографии редки, и вероятно спонтанны — хотя пересечения и случались. Одно устроители выставки даже подчеркнули, вклинив в экспозицию работ Владимира зал с этюдами и набросками Константина из путешествия в Египет. Но такое нарочитое сопоставление умений братьев наблюдать окружающую действительность вряд ли тут на пользу Константину. А вот его «Алексеич» — с потрясающе настоящей, наполовину пустой банкой варенья — как раз говорит в пользу его умения видеть реальность, и не всегда только ее идеализировать.
Владимир (слева) и Константин Маковские.
Экспозиция выставки «Константин и Владимир Маковские. Любовь земная и небесная» в Музее Фаберже в Петербурге
Фото: Пресс-служба Музея Фаберже
Владимир (слева) и Константин Маковские.
Экспозиция выставки «Константин и Владимир Маковские. Любовь земная и небесная» в Музее Фаберже в Петербурге
Фото: Пресс-служба Музея Фаберже
Кстати, это заметно и на начальном этапе его творчества во вполне живых портретах и сценах деревенской жизни. В конце концов не зря же он был в числе 14 выпускников Императорской академии художеств, которые отказались участвовать в финальном конкурсе, сочтя его правила устаревшими, а предложенную им мифологическую тему состязания — далекой от волнующей их современников реальности. Но и раннее творчество, и «Алексеич» теряются в череде женщин в кокошниках и мужчин при параде, а еще портретов его златокудрых сыновей на фоне цветов. А тут еще зал парадных изображений царственных особ в мехах и бриллиантах. И хотя меха эти переливаются натуральным ворсом, а драгоценные грани сияют как на витринах ювелирных магазинов, но все вместе — это сплошной блеск напоказ, как и многое, что делал Константин.
Фото: Музей Фаберже, Санкт-Петербург
Фото: Собрание Центра культуры «Солодовня», Москва
Фото: Государственный Эрмитаж
Фото: Нижегородский государственный художественный музей
Фото: Рыбинский государственный историко-архитектурный и художественный музей-заповедник
Хотя делал красиво, потому что любил красоту. И еще потому, что сразу понял: красоту ценят заказчики — особенно те, кто с деньгами. Сегодня чем-то подобным занимаются фотографы в студиях, которые не только научились хорошо снимать рабочую сторону своих моделей, но еще потом умело применять компьютерную обработку — для особой гладкости и прозрачности кожи, тонкости линий и выраженности черт. Константин Маковский даже предлагал портретируемым костюмы — ну точно как сегодня фотографы наряжают во время студийных съемок клиентов. Хорошо, хоть не надевал на них все лучшее сразу, как практикуют стилисты-недоучки. Впрочем, избыточность и у его моделей в сарафанах и кокошниках иногда присутствует.
Как присутствует и умелая работа кисти. Все же такой фарфор кожи, такая нежность румянца, такая прозрачность взгляда, такое изящество линий давались не многим, а может, больше и никому из его современников. Изображаемые у него получались красивыми и очень красивыми. Да он и не скрывал, что любит красоту, особенно женскую. Причем и в работе — на выставке есть его зарисовки множества очаровательных женских головок,— и в жизни: все три его официальные жены были молоды и хороши собой. А скандальный по меркам второй половины XIX века развод, инициированный его второй спутницей, которая обвинила мужа в изменах, не то чтобы как-то его смутил.
Фото: Пресс-служба Музея Фаберже
Фото: Пресс-служба Музея Фаберже
Фото: Пресс-служба Музея Фаберже
Фото: Пресс-служба Музея Фаберже
Фото: Пресс-служба Музея Фаберже
Фото: Пресс-служба Музея Фаберже
Фото: Пресс-служба Музея Фаберже
Фото: Пресс-служба Музея Фаберже
Про непохожесть героев Владимира на персонажей с полотен Константина тянет говорить примерно в стилистике Александра Пушкина, когда он описывает в «Евгении Онегине» Татьяну, после того как воспел, насколько прекрасна Ольга. Впрочем, сегодняшний зритель, едва взглянув на картины Владимира, сразу поймет: перед нами не студийный портретист, как его старший брат, а мастер репортажа.
На его полотнах люди не знают вовсе, что их прямо сейчас изображает художник. Они не стремятся показаться лучше, чем есть. Они местами хуже некуда — в своих очень живых, и не только позитивных эмоциях и не самых благих намерениях. Еще один шаг — и выйдет карикатура. Но Владимир Маковский никогда не переходит грань. Его герои живут, а не кривляются. Они удивляются, пугаются, плачут, смеются, поют, танцуют, что-то замышляют, чем-то огорошены. Даже когда они позируют ему для портрета — а в этом жанре он тоже работал (как и в пейзаже, и в анималистике),— они в своих эмоциях и движениях чрезвычайно, до мышечного узнавания, естественны.
Фото: Государственная Третьяковская галерея
Фото: Самарский областной художественный музей
Фото: Коммерсантъ / Анна Черникова
Фото: Коммерсантъ / Анна Черникова
Владимир Маковский умел наблюдать. Живи он сегодня, он стал бы фотографом — своим с Евгением Халдеем, и с Анри Картье-Брессоном, и с Дмитрием Марковым, наконец. Тем удивительнее, что во времена, когда техника еще не позволяла останавливать любое впечатлившее наблюдателя мгновение, Владимир Маковский этим умением обладал. Реальность словно отпечатывалась с документальной точностью в его картинах.
Его картины очень нравились Федору Достоевскому. А вот Сергей Дягилев, поклонник яркой театральности, напротив, их критиковал.
Фото: Коммерсантъ / Анна Черникова
Фото: Коммерсантъ / Анна Черникова
Фото: Коммерсантъ / Анна Черникова
Фото: Коммерсантъ / Анна Черникова
Братья ушли из жизни примерно в одном возрасте, с той же разницей, что и появились на свет. Константин родился на шесть лет раньше, Владимир умер на пять лет позже. Константин ушел в 1915-м — не застав крушения красот, которые были ему так дороги. Владимир дожил до 1920-го, став свидетелем того, как герои его картин из числа не самых образованных, не самых обеспеченных и не самых чистоплотных брали в свои руки власть в стране на самых разных уровнях — и каковы тому были первые последствия.
Выставка в Музее Фаберже продлится до 13 сентября