Боги в ангарах
Кто и как построил в Перми медный микро-Эрмитаж с макровидами
Появление в российском культурном ландшафте нового здания для уже заслуженной институции — Пермской художественной галереи — одно из главных событий 2026 года. Weekend прогулялся по открывшемуся весной пространству на джентрифицируемой территории завода Шпагина с директором музея Юлией Тавризян и поговорил с автором архитектурного решения — руководителем бюро СПИЧ Сергеем Чобаном.
Фото: Andrey Belimov-Guschin
Фото: Коммерсантъ / Максим Кимерлинг
Технически галерея получила новое здание в свое распоряжение в декабре 2025-го, спустя 100 лет после открытия ее первой стационарной выставки. Но дальше была распаковка экспонатов, обустройство постоянной экспозиции и временных выставок. Кстати, первая, которую галерея сделала, рассказывала как раз про переезд. И это было невероятно познавательно. В еще пустующей части залов висели, стояли, лежали предметы искусства в окружении слоев упаковки, каркасов, подвесов и ящиков, которые потребовались, чтобы переместить фонд из старого музейного пространства сначала во временное хранилище, а потом сюда — без утрат. (А без них обошлось, как с удовлетворением сообщила мне Юлия Тавризян.) Тут же, на выставке, специальные стенды поясняли, в какие материалы и в сколько слоев пакуется живопись (сначала микалентная бумага, потом упаковочная ткань «тайвек», следом картон и, наконец, изолон и поролон), как фиксируется в ящиках скульптура — и почему деревянную надо укреплять иначе, чем мраморную,— а также чем занимаются в момент подобных переездов хранители.
Блестящая идея в продолжение темы музейного переезда — сумки, кошельки и другие изделия из использованного при перемещении коллекции тайвека. Их можно приобрести в магазине галереи.
Фото: Анна Черникова, Коммерсантъ
Фото: Анна Черникова, Коммерсантъ
История Пермской галереи началась в 1922-м. Так что в следующем году ей будет 105 лет. С 1932-го по 2023-й коллекция экспонировалась в здании кафедрального Спасо-Преображенского собора XIX века постройки. Но в 2011-м собор оказался передан в ведение Русской православной церкви. И в 2023-м, по заключенному ранее между администрацией Перми и РПЦ соглашению, пришло время освободить храм. А поскольку новое здание галереи еще строилось, для коллекции наступили непростые времена. Часть ценностей была перемещена во временное фондохранилище, часть отправилась с гастролями по российским музеям. Кстати, благодаря этому жители Москвы и других городов получили возможность увидеть деревянных «пермских богов» — уникальное собрание резной религиозной скульптуры. Но для хранителей музея и его директора Юлии Тавризян это было время больших переживаний — и за все то, что разъехалось, и за все то, что лежало упакованное, и за пространство, которое возводилось к востоку от собора на территории бывшего мотовозоремонтного завода, носящего с 1920-х имя революционера Алексея Шпагина. Стройка постоянно приносила сюрпризы — и не всегда приятные.
Я иду по территории завода между старых кирпичных корпусов. Слева за ними железнодорожные пути, дальше катит волны Кама. Справа — высокая скала берега, вся городская жизнь Перми разворачивается где-то там, наверху. А у меня под ногами бежит упрятанная сейчас в коллектор река Егошиха. Именно тут, в месте ее впадения в Каму, и выросли в начале 1720-х постройки первогорода — жилые кварталы вокруг учрежденного Василием Татищевым и Георгом де Геннином по распоряжению Петра I медеплавильного завода. Так началась Пермь.
Пока я подхожу к музею, размышляю о том, что уже примерно представляю ожидающее меня зрелище. Накануне поездки в Пермь я встречалась в Москве с руководителем бюро СПИЧ, автором проекта нового здания галереи Сергеем Чобаном. И он вспоминал, как получил приглашение принять участие в создании на заводе Шпагина креативного кластера еще в 2016-м, и потом подробно, с демонстрацией чертежей, набросков и фотографий, рассказывал о своей идее джентрификации здешнего пространства и перипетиях ее реализации.
Фото: Коммерсантъ / Максим Кимерлинг
Фото: Коммерсантъ / Анна Черникова
Фото: Коммерсантъ / Максим Кимерлинг
Фото: Andrey Belimov-Guschin
Фото: Коммерсантъ / Анна Черникова
И все же, когда за историческими кирпичными стенами цехов вырастает музейная махина, я испытываю разные эмоции. В первый момент галерея кажется именно что махиной — на легком, из стекла, этаже основания она словно бы парит перед вами, темным зеленоватым силуэтом закрывая часть неба. На ее фоне соседняя кирпичная историческая постройка — тоже отошедшая в музейное хозяйство и потому отреставрированная и соединенная с галереей переходом — выглядит скромно, прижатая к скале новостройкой СПИЧ.
«Вы уже ощущаете себя дома?» — собираюсь я спросить Юлию Тавризян, когда мы встречаемся в стеклянном холле первого этажа галереи. Но замолкаю на полуслове, поскольку замечаю поезд, который идет прямо за панорамными окнами. Однако звука от него нет совсем. Вспоминаю, как Сергей Чобан рассказывал об этой проблеме — близости станции железной дороги, которая отделяет пространство от воды,— та же история, как, например, в Сочи, где пути проложены по кромке моря. Господин Чобан говорил, что перенести рельсы не нашлось никакой возможности — пришлось решать вопросы звукоизоляции и вибрации почв. И по моим ощущениям, все получилось.
Задуманные Чобаном внешние контуры галереи в верхней своей части отсылают к бытовавшим здесь во времена железоделательного завода ангарам с двускатными кровлями — причем даже с соблюдением уклона. «Основная идея — сохранение трех исторических структур и соотнесение их с довольно большой новой постройкой»,— объяснял глава СПИЧ. Под предложенный СПИЧ мастер-план попал весь завод Шпагина. Но архнадзор бюро осуществляло только в отношении галереи. Дальнейшие работы ведутся уже другими подрядчиками.
Исторические заводские ангары используются под нужды галереи и примут другие пермские культурные институции, например Оперный театр, Музей пермских древностей, который тоже в стадии переезда. (Это в нем хранятся скелеты мамонтов и прочих древних тварей, найденные в окрестностях Перми. «И даже их переезд сюда неслучаен,— напоминает мне госпожа Тавризян.— Тут же рядом выходы пород пермского геологического периода».)
Фасад, которым галерея обращена к дороге и Каме, прозрачный, как и основание. Однако называть его главным не стоит. «Главного фасада у здания не должно было быть. В поддержку этого подхода элементы со скатами кровли выпущены как вбок, так и вперед»,— вспоминаю я объяснение господина Чобана.
Чем выше вы забираетесь на панорамном лифте, по лестницам либо на эскалаторах — все это сконцентрировано в смотрящей на реку части здания,— тем прекраснее виды за окном. «А какой у нас отсюда закат», — скажет мне позже директор, когда мы с ней доберемся до верхнего этажа. Но начинаем со второго (а в нумерации первого — основание не в счет), с восточной части. Кстати, отсюда из окон виден собор, где раньше располагался музей. Он буквально в полутора километрах.
«Весь этот кластер, заводское пространство, вся территория вдоль Камы была раньше вычеркнута из пространства города,— вспоминает Юлия Тавризян.— И когда галерея строилась, нам было важно это исправить, вплоть до того, что мы настояли на проницаемом заборе между музеем и железной дорогой — ведь дальше река».
Фото: Коммерсантъ / Анна Черникова
Фото: Коммерсантъ / Анна Черникова
Фото: Коммерсантъ / Максим Кимерлинг
Фото: Коммерсантъ / Максим Кимерлинг
Фото: Коммерсантъ / Максим Кимерлинг
Фото: Коммерсантъ / Максим Кимерлинг
Фото: Коммерсантъ / Максим Кимерлинг
Фото: Коммерсантъ / Максим Кимерлинг
Фото: Коммерсантъ / Максим Кимерлинг
Экспозицию открывают залы, где рассказаны этапы создания музея, показаны археологические находки времен первого завода и более ранних периодов, сделанные в процессе раскопок, которые предшествовали строительным работам. «Археологи трудились 270 дней — и летом, и зимой, для чего над местом исследований был построен огромный павильон — он тоже есть у нас на фото,— рассказывает Юлия Тавризян.— А уже потом появился котлован, фундамент».
Постоянная экспозиция начинается с древнерусского искусства и залов традиционной иконописи и церковной утвари — до конца XIX века. У музея богатая коллекция Строгановской школы иконописи (по фамилии промышленников, получивших от Ивана Грозного жалованную грамоту на освоение пермских земель), в том числе работы мастера Семена Хромого. Рядом под стеклом — ткани с золотым шитьем, их будут менять чаще, чем иконописную часть экспозиции, объясняет директор музея, так как от длительного экспонирования они ветшают. В полностью прозрачных витринах — утварь, чтобы ее было удобно рассматривать с разных сторон.
Фото: Коммерсантъ / Анна Черникова
Фото: Коммерсантъ / Анна Черникова
Фото: Коммерсантъ / Анна Черникова
Фото: Коммерсантъ / Анна Черникова
Залы переходят один в другой нескончаемой анфиладой. Недостатка в экспликациях нет — таблички, целые стенды текста. Нехватки раритетов тоже не ощущается. Вот старообрядческий иконостас с детективной историей — его изъяли в досоветские времена в казенную палату в Костроме, поскольку владельца обвинили в казнокрадстве, а потом уже он был выкуплен и переправлен в Пермь. А вот иконостас 1907 года, который спроектировал и расписал для церкви-усыпальницы семьи пермских купцов Каменских в Успенском женском монастыре в Перми Николай Рерих.
История галереи
Годом основания музея считается 1922-й. Первыми собирателями коллекции для него были исследователи истории культуры Пермского края Александр Сыропятов (директор институции с момента учреждения) и Николай Серебренников (руководил галереей с 1925 по 1949 год). Также в его фонды попало и собрание живописи и пластики художественного отдела Научно-промышленного музея, существовавшего в Перми с 1890-го. В нем, кстати, на 1915 год было 16 произведений деревянной храмовой скульптуры, известной как «пермские боги»,— о ней уже написал в 1913-м в своей «Истории русского искусства» Игорь Грабарь. В 1920-е Сыропятов и Серебренников организовали на территории Пермского края экспедиции по бывшим усадьбам и храмам, в части которых Грабарь принимал участие. Музей пополнялся живописью, золотым шитьем, работами Строгановской иконописной школы. В 1924-м уже прошел показ собранной в экспедициях храмовой скульптуры, а в 1925-м галерея открыла постоянную экспозицию «богов».
Н.Н. Серебренников с сотрудниками галереи
Фото: Пермская государственная художественная галерея
Н.Н. Серебренников с сотрудниками галереи
Фото: Пермская государственная художественная галерея
В годы Великой Отечественной войны в галерее хранились эвакуированная из Ленинграда коллекция Русского музея и фонды Третьяковской галереи. В послевоенные годы экспедиции были продолжены. Параллельно велись работы по изучению и реставрации коллекции. Сегодня в фондах Пермской художественной галереи более 50 тыс. работ.
Вся экспозиционная часть на всех этажах галереи скрыта от солнечного света стенами, наружная часть которых выполнена из меди. Это она, состаренная, серо-зеленоватая, опередила цвет фасада — стекло уже подбиралось в тон. Спор между чиновниками и инвесторами о материале, который существенно повышал стоимость проекта, был громким в момент утверждения техзадания,— вспоминал Сергей Чобан, но решение сохранить память о медеплавильном горне, в котором зародилась сама душа Перми, возобладало.
Третий по счету этаж хранит коллекцию европейских (Германия, Италия, Франция) мастеров. Следом, как прослойка воздушного крема в торте между коржами, белеют ярко подсвеченные витрины с фарфором. «У нас получилось как открытое хранение,— поясняет решение госпожа Тавризян.— Фарфора и вправду в фондах много, и мы его давно не показывали».
Фото: Коммерсантъ / Анна Черникова
Фото: Коммерсантъ / Анна Черникова
Дальше вижу указатели на русскую живопись, но хочется немного перевести дух. Потому что глубины галерейных фондов, кажется, бездонны. «Структурно галерея на втором и третьем этаже устроена так, чтобы гости не оказывались в бесконечной фрустрирующей анфиладе залов, а могли практически из каждого выйти в холл, присесть, полюбоваться панорамой Камы, зарядить телефон, изучить скульптуры из нашей коллекции тут же»,— словно читает мои мысли госпожа Тавризян.
В залах русской живописи работы неизвестных авторов века XVIII, главные звезды XIX и начала XX века: Иван Айвазовский, Виктор Васнецов, Василий Верещагин, Иван Крамской, Константин Маковский, Василий Поленов. Тут же на видном месте Алексей Денисов-Уральский с его потрясающе эмоциональным «Лесным пожаром» (1897).
Российский XX век представлен и «Бубновым валетом», и Кузьмой Петровым-Водкиным, и другими авангардистами. И снова Денисов-Уральский, но уже с его камнерезным шедевром «Аллегорические фигуры воюющих держав» (1914–1916). Есть и скульптура Сергея Конёнкова, и живопись Игоря Грабаря.
Но где же деревянные «боги»? В последний раз я видела их еще в соборе в 2023-м, буквально за неделю до закрытия галереи и вывоза коллекции на гастроли по России. Они тогда смотрели на всех и вся, печально подперев щеку рукой. И даже солнечный свет, который падал в оконный проем верхней части собора, отведенной для них, будто не дарил им радости.
В новом здании они тоже на верхнем этаже. И тут тоже очень много света. И очень высокие потолки. И роскошная деревянная отделка. И очень много пространства. Так что в экспозиции теперь даже те фигуры, которые раньше грустными рядами, по рассказам очевидцев, сидели в хранилище — словно в очереди к участковому врачу. Теперь они все тут, повыздоровели будто, и разместились подальше друг от друга под высоченным потолком на разных экспозиционных уровнях, повернув к посетителям свой рабочий профиль. Они словно парят в воздухе над белыми поверхностями, и взгляд возносится вслед и скользит дальше, куда-то ввысь.
Фото: Коммерсантъ / Максим Кимерлинг
Фото: Коммерсантъ / Максим Кимерлинг
Фото: Коммерсантъ / Максим Кимерлинг
Фото: Коммерсантъ / Максим Кимерлинг
Фото: Коммерсантъ / Максим Кимерлинг
Фото: Коммерсантъ / Максим Кимерлинг
У пермских «богов» очень настоящие и непохожие друг на друга лица. И с каждым хочется пообщаться, заглянуть в живые глаза. Тут же иногда невероятно телесные фигуры распятого Христа, пугающие физиологизмом, а вокруг — смешные пухлые ангелочки-путти, щекастые и кудрявые.
Уходить совсем не хочется. Долго стою у панорамного окна и смотрю с высоты на городской пейзаж, на Каму, на проходящие поезда. Пытаюсь представить себе пешеходный мост, который РЖД обещает возвести для посетителей — чтобы машину можно было оставлять на парковке вокзала, так как возле музея с местами для авто проблемы. Заглядываю на временные выставки. Захожу в лифт вместе с двумя юными пермячками. Безразмерные штаны, ботинки на высоченной подошве, на глазах уверенной рукой художниц наведены стрелки. «Сколько же всего нового. Теперь сюда ходить — не переходить»,— говорит одна, устало облокачиваясь спиной на поручень. «Ага, поселимся здесь»,— отвечает вторая. Лифт открывает двери на первом этаже. «Пошли сфотографируемся?» Вторая показывает рукой на зеркало с надписью: «Ты здесь главный экспонат». Я тоже делаю кадр с отражением себя под надписью. Потом покупаю на память сумку из тайвека. Интересно, какой предмет коллекции переместился сюда в этом отрезе? Впрочем, неважно. Главное, что без потерь. С приобретением.