В штиле и на волне

20 июня 1967 года родилась Николь Кидман

Сегодня вряд ли кто-то поспорит с тем, что Кидман — живая икона современного кинематографа. Она одинаково комфортно чувствует себя и в авторском, и в зрительском кино, участвует в смелых телепроектах и сохраняет образ femme fatale, при этом имея более чем прогрессивные взгляды. Как американо-австралийская актриса вошла в пантеон великих и сохраняет свое влияние на протяжении стольких лет активной работы — разбирается Weekend.

Текст: Никита Прунков

Во второй половине 1970-х Николь занималась балетом и даже не мечтала о серьезной карьере в кино — как минимум потому, что была слишком высокой. Зато танец обеспечил юной девушке прекрасное телосложение и дисциплину, и к 12 годам она все же попала на сцену школьного театра. Спустя еще несколько лет Кидман совершила трансфер со сцены на экран, приняв участие в ремейке драмы 1947 года «Рождество в лесу». За ним последовал еще ряд малоизвестных работ. Но один из них заметили в Австралии — приключенческий «Бандиты на велосипедах» стал локальным хитом и получил неплохие отзывы критиков по разные стороны океана. «В проекте снялась девушка по имени Николь Кидман — и она очень хороша»,— писала в 1984-м в рецензии The Guardian.

В течение следующего десятилетия Кидман вполне успешно работала в Австралии, но не дальше. Все изменилось в 1989-м, когда она снялась в триллере «Мертвый штиль». В нем обворожительная героиня с золотистой копной волос обезоруживает непрошеного гостя-маньяка на яхте, используя свои главные преимущества — природное обаяние и женские чары. Разумеется, в рыжеволосую красотку с ангельским лицом и стойким характером влюбились продюсеры, и уже через год она попала в один каст с будущим мужем Томом Крузом — в фильме «Дни грома». Картина довольно среднего качества и умеренной художественной выразительности для Кидман стала этапной. В течение следующих десяти лет она снимется у великих и станет одной из главных актрис своего поколения.

Впрочем, о божьих замыслах в начале декады никто не знал, а потому журналисты больше донимали артистку на тему отношений с мужем-суперзвездой. Кидман с должным смирением принимала положение дел и не уставала повторять, что они с Томом одно целое. В перерывах между съемками они прыгали с парашютом, катались на горных лыжах и предпочитали семейную жизнь голливудским тусовкам. К середине 1990-х Кидман ушла в воспитание приемных детей и на какое-то время отодвинула карьерный вопрос на второй план. В 1994-м, чтобы постепенно восстановить свое влияние в индустрии и избавиться от клише жены Круза, она пробилась в проект Гаса Ван Сента «За что стоит умереть».

«Николь позвонила и сказала, что ей суждено сыграть эту роль,— и я поверил. Она поразила меня своей фантастической актерской работой, тщательно изучив сценарий и саму героиню. У нее были тетради с пометками, она занималась сценическими и голосовыми упражнениями. Николь была настолько сведущей в сценах, что порой казалось, будто на площадке присутствовал второй режиссер, который помогал мне управляться с молодыми артистами»,— вспоминал Ван Сент, отдавший ей роль амбициозной Сьюзен Стоун, которая мечтает стать телезвездой.

В «За что стоит умереть» Кидман отточила навык перехода от милой и кокетливой девушки к настоящей безжалостной хищнице, а затем и вовсе инфернальной психопатке. Уже через несколько лет подобный трюк провернул великий Стэнли Кубрик, пожелавший окончательно снять с Кидман стигму трофейной спутницы Круза. Так, все увидели «С широко закрытыми глазами». Лента стала последней работой великого постановщика и оказалась переломной в карьере Кидман. «Многое из того, что мы сняли, я бы не согласилась делать для любого другого режиссера. Кубрик хотел снять сцены практически порнографическими»,— вспоминала Николь, чья одновременно чувственная и пугающе непостижимая Элис Харфорд навсегда запала в сердце синефилам по всему миру.

Именно после картины Кубрика стало окончательно ясно: Кидман способна существовать в пространстве большого авторского кино на правах полноценной музы режиссеров и без шлейфа звездной жены, тем более что спустя примерно полтора года после премьеры эротического триллера они с Томом Крузом расстались.

Начало нового тысячелетия лишь закрепило статус-кво. В «Мулен Руж» База Лурмана Николь Кидман превратила куртизанку Сатин в трагическую героиню почти шекспировского масштаба. Роль принесла актрисе номинацию на «Оскар», а вскоре за ней последовала и победа — за перевоплощение в Вирджинию Вулф в картине «Часы». Однако куда показательнее оказалось сотрудничество с Ларсом фон Триером. В аскетичном перформансе под названием «Догвилль» Кидман фактически осталась один на один со зрителем, превратив историю о милосердии и мести в настоящий бенефис.

К середине 2010-х, когда многие актрисы ее поколения постепенно сбавляли обороты, Кидман пережила творческий ренессанс. Она все чаще выбирала телевидение, которое наконец перестало считаться младшим братом большого кино. В «Вершине озера» Джейн Кэмпион, «Отыграть назад» и «Пронзительно громко» актриса играла женщин хоть внешне и благополучных, но надломленных внутренними противоречиями. А в абсурдистском «Убийстве священного оленя» Йоргоса Лантимоса она вновь продемонстрировала удивительную способность органично существовать в пространстве режиссерского радикализма.

Главным триумфом поздней Кидман стала «Большая маленькая ложь». Вместе с Риз Уизерспун она сыграла там одну из лучших ролей в карьере и заодно выступила продюсером проекта. Ее Селеста — жертва домашнего насилия, отчаянно пытающаяся сохранить иллюзию идеальной жизни,— получилась, вероятно, самым сложноустроенным и неоднозначным персонажем сериала. За эту работу Кидман получила «Эмми», доказав, что эпоха стримингов и сериалов принадлежит не только юным звездам.

Влияние Кидман давно выходит за пределы экрана. Актриса не раз говорила о необходимости поддерживать женщин в индустрии и несколько лет назад публично пообещала регулярно работать с женщинами-режиссерами. И не остановилась на красивой декларации: с тех пор она успела посотрудничать с десятками постановщиц, используя собственный статус для того, чтобы расширять возможности других девушек — пусть и не всегда эксперименты становились успешными,— и «Плохая девочка» Халины Рейн тому подтверждение.

Возможно, именно в этом и кроется главный секрет феномена Николь Кидман. На протяжении четырех десятилетий она не боялась меняться, доверяться большим авторам, осваивать новые форматы и рисковать собственной репутацией. Из секс-символа 1990-х она превратилась в одну из самых влиятельных и бесстрашных актрис современности. И что особенно важно, она сумела сделать это на своих условиях.