Эффект зонтика
Фрагмент новой биографии Фриды Кало к 119-летию со дня ее рождения
Будущая художница появилась на свет 6 июля 1907 года. Этой весной в России вышел перевод книги Альбы Романо Паче «Истории Фриды: Жизнь и приключения Фриды Кало, бунтарки и изгоя». Первый автопортрет и переосмысление себя. Живопись как автофикшен, творчество — самоспасение. Эта биография художницы — про ее качество, о котором часто забывают, про страсть к игре всерьез и историям разным и прекрасным. Ее великие картины — не только рефлексия о себе и искусстве, но и диалог с самим существованием. Weekend публикует фрагмент книги об аварии, навсегда поменявшей героиню и физически и ментально: автобус и трамвай, корсет и зеркало над кроватью.
Фото: © Banco de Mexico Diego Rivera & Frida Kahlo Museums Trust
Фото: АСТ
Авария
Pelona, что дословно означает «лысая», с белым костлявым черепом — так в мексиканской традиции выглядит Смерть, которая насмехается над судьбами людей. Изображенная в этом образе на знаменитых иллюстрациях Мануэля Манильи и особенно Хосе Гвадалупе Посады, Смерть — это женщина в праздничном наряде, любительница вина и танцев. 17сентября 1925 года pelona начинает свой жестокий танец с художницей Фридой Кало — и больше не упустит ее из виду.
Пока в городе празднуют годовщину Независимости, Фрида Кало проводит время с Алехандро Гомесом Ариасом. Вместе они садятся в автобус, но художница вспоминает, что забыла зонтик. Они выходят и затем бегом садятся на следующий автобус, набитый людьми. Они находят место в конце салона, когда автобус сталкивается с трамваем. Разбиваются окна, автобус складывается, и железная балка пронзает художницу на уровне таза. Алехандро Гомес Ариас, как рассказывает Хайден Эррера, вспоминал, что при столкновении одежда Фриды порвалась, а в воздухе разлетелась золотая пыль, вероятно, принадлежавшая пассажиру, который работал позолотчиком. Сверкающее облако опустилось на обнаженное окровавленное тело художницы, окутав лишенную чувств Фриду Кало сверкающим золотым одеянием: «Когда люди увидели ее, они начали кричать: "балерина, балерина"».
На следующий день в газетах напишут, что в той аварии, случившейся 17 сентября 1925 года, есть погибшие. Художница окажется в списках тяжело раненых, и все будут думать, что она не выживет. Уже в тот день Фрида Кало стала легендой для мексиканцев. Для набожного народа, чувствительного к божественным знакам, чудесам и их проявлениям, молодая женщина с истерзанным телом, пережившая такое испытание судьбы, становится благословленной Богом, любимой ангелами, способной передать другим защиту, которую Господь даровал ей. В маленьком городке Койоакан Фрида Кало уже вошла в историю.
Фото: Музей искусств, Нагоя
Фото: Музей Хосе Гуадалупе Посады (Агуаскальентес, Мексика
Фото: Secretariat of Public Education Main Headquarters, Mexico City, Mexic
Фото: Patrick ESCUDERO / Gamma-Rapho / Getty Images
13 октября Фрида пишет Алехандро Гомесу Ариасу из больницы: «Алекс, жизнь моя, ты как никто другой знаешь, насколько тоскливо мне на этой проклятой больничной койке. Возможно, ты можешь себе это представить, а может, ребята тебе передали. Все говорят мне не терять надежды, но они не знают, что для меня значит быть прикованной к постели месяцами. Я должна лежать после того, как всю жизнь была самой настоящей бродягой. Но что поделать? Слава богу, Смерть не забрала меня… Верно? […] Ты не представляешь, сколько я проплакала, Алекс, из-за тебя и из-за моей боли, потому что во время первых перевязок мои руки становились беспомощными, меня бросало в пот из-за боли в ране… которая пронзает меня от бедра и дальше. Я чуть не осталась искалеченной на всю жизнь или даже чуть не умерла, но все уже в прошлом. Одна рана уже зажила, и врач говорит, что скоро заживет и вторая. Понадобится время, много времени, чтобы у меня сросся перелом таза, зажил локоть и затянулись другие маленькие раны на ступне». И еще два дня спустя: «Но я отдала бы все на свете, чтобы однажды меня навестил ты вместо всех жителей Койоакана, включая пожилых (приходят даже они!)».
Проведя месяц в больнице, художница возвращается домой. Проходят еще месяцы пронизывающих болей и незначительных улучшений, она снова встает на ноги, но спустя всего год, когда было уже поздно что-то сделать, она узнает, что во время аварии пострадал также позвоночник. Фрида снова оказывается прикована к постели — на три, четыре месяца, а может, и дольше. Она должна лежать совершенно неподвижно, затянутая в гипсовый корсет, постоянно глядя в потолок. Сообразительность — или женское тщеславие — наталкивает мать Фриды на мысль: повесить над кроватью зеркало, чтобы художница могла смотреть на все, что происходит под ним,— и на свое лицо. Это зеркало становится для Фриды целым миром. Ее очертания в моменты покоя и боли постоянно порождают вопросы ее о постижимой истине и возвращают ей взгляд, который лишь приоткрывает врата к тайнам души, ее желаниям и невыразимому страданию.
Фото: Николас Мюррей
Фото: Музей Долрес Ольмедо
Фото: Частная коллекция, Нью-Йорк
Обрамленная зеркалом, совершенно недвижимая в одной и той же позе, Фрида Кало уже является собственным портретом. Она берет у отца краски, а мать заказывает для нее специальный мольберт, чтобы Фрида могла рисовать в этой неудобной позе.
Ее первые картины — акварели в стиле naif, типичном для мексиканской народной живописи, который отражается также в выбранных ею сюжетах. В других акварелях того же периода уже прослеживается внимание Фриды Кало к природе, цветам, листьям, траве, а также к насекомым, изображенным среди растительности вопреки отвращению к ним. В других ее произведениях прослеживается некая меланхолия, как на акварели «Деревенская девушка», где мы видим девушку в простой элегантной одежде, а за ее спиной — рельсы, ведущие из деревни в город. А может, эти пути возникают в сознании Фриды Кало как кошмар. Еще одна акварель, написанная несколькими годами позднее, изображает девушку со сросшимися бровями и чертами лица, похожими на черты художницы. Ее голова опущена, взгляд печален, а сзади виднеются железнодорожные пути.
Только однажды, в первую годовщину, Фрида Кало нарисует аварию. Словно стремясь освободиться от этих воспоминаний, она делает быстрый набросок и рассказывает о пережитом по порядку. Она делит лист на две части. В верхней она изображает автобус, столкнувшийся с трамваем, мертвых и раненых на дороге; в нижней — больницу, свое недвижимое тело в гипсе на носилках Красного Креста. Между первым и вторым событием, ровно по центру,— изумленное лицо Фриды Кало с короткой стрижкой, смотрящее на другую Фриду со стороны. Здоровая девушка и раненая девушка. Затылок слегка запрокинут, глаза смотрят вниз, не понимая, что происходит. Возможно, именно здесь впервые появляются Две Фриды.
Фото: © Banco de Mexico Diego Rivera & Frida Kahlo Museums Trust
Фото: Museo de Arte de Tlaxcala
Первый автопортрет маслом Фрида Кало рисует ради любви. Ради любви — или ради завоевания. В знак борьбы. Она создает рисунок-амулет, полный энергии, желания и правды. Эта картина — подарок, чтобы вновь завоевать Алехандро Гомеса Ариаса, который, узнав о многочисленных любовных связях Фриды, решил разорвать отношения с ней. Художница тщательно выбирала тему своей картины: ничто в творчестве Фриды Кало не случайно. Молодая художница ищет всеобъемлющего вдохновения не только с формальной, но и с семантической точки зрения. Ее выбором стала картина «Портрет Козимо I де Медичи в доспехах», созданная в нескольких версиях примерно в 1545 году Аньоло ди Козимо, известным также как Бронзино. Фрида Кало не раз отождествляет себя с картиной Бронзино. Художница не кладет на шлем руку, по позе и изящной форме пальцев также очень похожую на типичную манеру Бронзино, а слегка раскрывает ладонь, готовая погладить зрителя. Рукав платья Фриды с тремя кругами на запястье также повторяет рукав доспехов на картине Бронзино, а арабески на воротнике совпадают с узорами доспехов Козимо I. Среди красных мотивов ткани платья Фриды можно различить очертания герба семьи Медичи, похожего на сердце и на картине Бронзино расположенного в центре доспехов. Точеный бюст доспехов Козимо I превращается в откровенный вырез на портрете Фриды Кало. Это ее оружие, чтобы вновь завоевать Алехандро. В то время как Фрида по медицинским показаниям вынуждена чередовать гипсовые, металлические и кожаные модели корсета, как самые настоящие доспехи, перед своим возлюбленным она предстает как воительница в бархатных доспехах, которые позволяют обнажить чувственное тело. Между двумя портретами действительно очень много сходства, но есть кое-что, в чем они кардинально различаются. Взгляд Козимо рассеянный, смотрящий на что-то, интересующее исключительно его, за пределами картины и отсекающий зрителя. Взгляд Фриды Кало, наоборот, вновь устремлен на ее цель: на Алехандро. Манящие и таинственные, глаза Фриды создают неожиданный эффект движения, глядя в направлении, противоположном положению ее головы. Ее сросшиеся брови еще больше подчеркивают два черных сверкающих зрачка. Фрида Кало завораживает своего собеседника. Гордая и интригующая, она говорит со своим любимым.
Фото: Музей Диего Риверы, Мехико
Фото: Музей Диего Риверы, Мехико
Фото: Hanover, United States
На обороте картины, на раме, художница пишет: «Для Алекса, Фрида 17 лет» (отсылка к вымышленной дате рождения в 1910 году), а затем переписывает: «Фрида Кало в 17 лет в сен[тябре] 1926 года, Койоакан», словно желая подчеркнуть как свой возраст, так и тот факт, что это сентябрь, тот же месяц, когда Фрида и Алехандро пережили аварию. Там же есть еще одна надпись на немецком языке: «Heute ist Immer Noch» — «Это все еще сегодня». Эта загадочная фраза, вероятно, является отсылкой к другому прославленному гуманисту семьи де Медичи, великому Лоренцо Великолепному, и его самому известному стихотворению: «Юность, юность, ты чудесна, хоть проходишь быстро путь. Счастья хочешь — счастлив будь. Нынче, завтра — неизвестно». Вторя словам Лоренцо Великолепного, Фрида Кало приглашает свою первую любовь, Алекса, прожить с ней настоящий момент. «Это все еще сегодня» — все еще молодость, время жить, радоваться, любить. Это напоминание, которое она после аварии, кажется, делает в первую очередь самой себе.