Милый мальчик Шайя
Большой актер и не меньший безумец празднует юбилей
Отмечающий 40-летие Шайа Лабаф сейчас практически не снимается в кино. За последние семь лет актер принял участие лишь в пяти проектах, самым громким из которых стал провальный «магнум опус» Фрэнсиса Форда Копполы «Мегалополис». Однако постоянную прописку в заголовках таблоидов Шайа удерживает и особо не прикладывает к тому усилий: буквально в начале июня 2026-го артист получил условный срок за пьяный дебош в баре. Что происходит с Лабафом и почему действительно талантливый актер растерял все, о чем только мог мечтать? Ищем ответы в одном из его главных фильмов.
Фото: David Steinberg Entertainment, Walt Disney Pictures
Фото: David Steinberg Entertainment, Walt Disney Pictures
Фото: David Steinberg Entertainment, Walt Disney Pictures
Фото: David Steinberg Entertainment, Walt Disney Pictures
Фото: David Steinberg Entertainment, Walt Disney Pictures
В свое время Лабафа считали главным актером поколения: после череды удачных работ его на полном серьезе называли следующим Томом Хэнксом, а сам Брэд Питт признавался, что он один из лучших исполнителей из тех, с кем ему приходилось работать — пусть и с поправкой на скверный характер. Свой вспыльчивый нрав, к слову, американец всегда объяснял трудным детством: мол, отец, ветеран вьетнамской войны, активно выпивал и заигрывал с тяжелыми наркотиками, а мать этим увлечениям если и не потворствовала, то вряд ли сильно им сопротивлялась: она владела хэдшопом, продававшим сами знаете запрещенное что.
Разумеется, местами артист свое прошлое мифологизировал — частично это ощущается в его биографической работе «Милый мальчик», которую по сценарию Шайи поставила Альма Харель. Лабаф, желавший переработать детские травмы, создал откровенный материал по мотивам своей юности. В центре сюжета картины оказался молодой и при этом аддиктивный актер Отис Лорт: однажды, пережив аварию, он попадает в рехаб, где терапевт рекомендует ему покопаться в воспоминаниях. В процессе рефлексии парень приходит к выводу, что магистральной причиной его тяги к саморазрушению является не кто иной, как его родной отец Джеймс.
Уже после выхода «Милого мальчика» Лабаф признался, что его отношения с отцом не были настолько плохими, как они показаны в ленте,— впрочем, для того, чтобы получить разрешение на съемки, он обманул родственника и прислал ему сценарий, в котором отсутствовали некоторые шокирующие эпизоды. Доподлинно не известно, насколько сильно Шайа гиперболизировал персональный ад, однако работа получила восторженные отзывы, заслужив 94% «одобрения» от профильных журналистов на Rotten Tomatoes.
Фото: Amazon Prime Video
Фото: Amazon Prime Video
Фото: Amazon Prime Video
Фото: Amazon Prime Video
Фото: Amazon Prime Video
Вероятно, ключевым фактором успеха проекта стал исповедальный тон, который выбрали авторы. Лабаф, будучи артистом-экстремалом и в принципе человеком, не стесняющимся вызовов, примерил на себя роль родного отца — бывшего родео-клоуна и зависимого мужчины средних лет, мечущегося между нежностью и агрессией. Таким образом актер пытался понять природу характера папы, чья очевидная амбивалентность и яростная непредсказуемость сквозит даже в самых обыденных сценах. Примечательно, что Харель и Лабаф намеренно отказались от удобной схемы «плохой отец — сломленный сын». Разумеется, они показали, как неудачливый родитель паразитирует на востребованности ребенка, сталкивает его со своими трудностями и временами открыто издевается над ним. Однако и в этом сумраке нашлось место искаженному чувству любви.
В одной из первых сцен в обветшалом мотеле Отис идет в туалет, и Джеймс, услышав его, комментирует размеры гениталий сына, после чего превращает и без того неловкий диалог в буквальное соревнование. В другой, когда они едут на мотоцикле, Отис прижимается головой к отцу, а тот резко отталкивает его без объяснения причин. Из таких мелких, порой едва уловимых унижений и складывается портрет отца, который не умеет любить иначе, чем через контроль и доминирование. Даже несмотря на наличие эпизодов, где Джеймс окончательно теряет рассудок, насилие в картине не выглядит монолитным. Так перед нами оказывается не типичный антагонист — скорее мужчина, сотканный из противоречий и личных переживаний, связанных с посттравматическим стрессовым расстройством.
Фото: Annapurna Pictures, Red Wagon Productions
Фото: Annapurna Pictures, Red Wagon Productions
Фото: Annapurna Pictures, Red Wagon Productions
Фото: Annapurna Pictures, Red Wagon Productions
Фото: Annapurna Pictures, Red Wagon Productions
Фото: Annapurna Pictures, Red Wagon Productions
Фото: Annapurna Pictures, Red Wagon Productions
Фото: Annapurna Pictures, Red Wagon Productions
Один из самых сокрушительных моментов наступает, когда Отис замечает, что Джеймс смотрит серию его телешоу: в нем мальчик воображает, будто слова экранного отца — «я люблю тебя больше, чем могу выразить словами» — произносит его настоящий папа. В другом фрагменте Отис сквозь слезы умоляет Джеймса просто быть нормальным отцом, но в ответ получает пощечину. Одной из катарсических точек — обо всех рассказывать не будем — становится эпизод в программе анонимных алкоголиков, где Джеймс выступает перед ветеранами. Харель держит крупный план на лице Лабафа и ведет сцену почти одним долгим кадром. В монологе Джеймс говорит о собственной боли и нерешенных проблемах, предоставляя зрителю небольшое пространство для эмпатии.
На протяжении всего хронометража Лабаф вкладывает в персонажа столько стыда и самоненависти, что в конечном счете нелюбовь к Джеймсу трансформируется в жалость и в некотором смысле понимание — абьюз в детстве и война еще не делали никого лучшим родителем. Подкрепляют эти ощущения и художественные решения режиссера Альмы Харель, которая прибегает к нелинейному монтажу, дабы подчеркнуть смешанное чувство реальности, сменяющееся сновидческим кошмаром или и вовсе несуществующим воспоминанием.
Фото: Columbia Pictures Corporation, Crave Films, LStar Capital
Фото: Columbia Pictures Corporation, Crave Films, LStar Capital
Фото: Columbia Pictures Corporation, Crave Films, LStar Capital
Фото: Columbia Pictures Corporation, Crave Films, LStar Capital
Фото: Columbia Pictures Corporation, Crave Films, LStar Capital
Фото: Columbia Pictures Corporation, Crave Films, LStar Capital
Фото: Columbia Pictures Corporation, Crave Films, LStar Capital
Фото: Bron Studios; Creative Wealth Media Finance; Little Lamb
Фото: Bron Studios; Creative Wealth Media Finance; Little Lamb
Фото: Bron Studios; Creative Wealth Media Finance; Little Lamb
Ближе к финалу Джеймс признается Отису, что ему предшествовали поколения людей, которые испытывали перманентное чувство боли и глушили его спиртным. Он говорит об этом без злобы и как о законе природы: о том, что иногда боль переходит по наследству вместе с цветом глаз и рядом девиаций. «Милый мальчик» заканчивается желанием Отиса написать про все это сценарий, окончательно смешивая сюжет и реальность Лабафа. Сегодня, спустя семь лет после выхода, кажется, что «Honey Boy» — кино не столько оправдывающее травмы и их последствия, сколько дающее им объяснение. А еще это важное напоминание всем родителям, что в конечном счете нам всем нужно одно и то же: чтобы кто-то посмотрел на тебя и сказал вслух то, что экранный папа говорит Отису в телевизоре.