Звук солнечного света
Как личный опыт стал главной темой фестиваля социального театра
В конце мая в Москве прошел IV Всероссийский форум-фестиваль социального театра «Особый взгляд». Театральные и междисциплинарные проекты, приехавшие из разных регионов России, рассказывали про острые социальные проблемы,— неравенство, буллинг, инклюзию. Weekend побывал на театральных площадках Москвы и увидел, как разные и порой кажущиеся несовместимыми проекты объединяет внимание к уникальному личному опыту человека.
Сцена из спектакля «День числа Пи»
Фото: Анастасия Чистякова
Сцена из спектакля «День числа Пи»
Фото: Анастасия Чистякова
Сосны шумят, как море
Я надеваю наушники и слышу Машу — она рассказывает о том, что часто не может заснуть и трансформирует этот опыт в мысли о путешествиях. «Я подключаюсь к разным радиостанциям мира и пытаюсь представить, что там на другом конце земли? — звучит в наушниках Машин голос.— Я просыпаюсь в тревоге. Я не успею побывать везде, где хотела. Я конечна — и однажды все это закончится для меня». Маша делает вывод: если время ограничено, то завтрашний день нужно прожить интересно и чтобы он не прошел зря.
Пока я слушаю ее монолог, за мной в нижнем вестибюле Электротеатра «Станиславский» выстраивается небольшая очередь — это посетители перформативной выставки «Почему я плохо сплю». На столе передо мной — большой ватман с вопросами: «Сколько вы сегодня спали?», «О чем вы мечтаете?», «О чем вы жалеете?». Все, кто слушает Машин монолог, могут ответить на вопросы письменно. Знаете, о чем люди жалеют? О том, что мало читают. Мало путешествуют. А еще люди боятся прожить жизнь зря и понять это только перед смертью.
Я снимаю наушники. Маша стоит передо мной в белой футболке. Эта выставка эмоций предполагает непосредственное участие человека, производящего эмоции. Маша рассказывает, что приехала на фестиваль с театральной труппой и что особенность форума в том, что участники не привязаны к своим коллективам, а перемешиваются в разных проектах. Маша два дня участвовала в лаборатории, где люди делились историями о бессоннице, а потом создала собственный проект.
В пяти метрах от Маши, у стены, стоит белокурая женщина — в ее руках наушники, она протягивает их мне. Я сажусь на стул лицом к стене. На стене нарисовано сердце. «Сердце — что это?» — звучит в наушниках. Я слушаю, как в семье родился ребенок с синдромом Дауна и как семья не хотела это принимать. «Боль накрывала, я ослепла»,— рассказывает женский голос. Только когда девочке потребовалась срочная операция на сердце, страх за жизнь дочери вернул ее мать в реальность. «Мне сказали, что ее сердце отключат,— говорит голос.— Я взяла ее голову в руки и сказала ей: "Я рядом. Я жду тебя здесь". У нее были такие огромные глаза... Время остановилось. Я стала большим сердцем для нас обеих. Но вот ты слышишь слова "стабильно тяжелая, в реанимации", и ты радуешься им больше всего в жизни. Мою дочь зовут Ульяна, ей 11 лет».
Фото: Анастасия Чистякова
Фото: Анастасия Чистякова
Фото: Анастасия Чистякова
Фото: Анастасия Чистякова
Фото: Анастасия Чистякова
Фото: Анастасия Чистякова
Я отдаю наушники белокурой женщине и спрашиваю: «Это ваша история?» Она отвечает: «Да». И мы обнимаемся, потому что между нами вдруг за шесть минут аудиомонолога возникла та степень близости, которая возможна только с родным человеком.
В пространстве перформативной выставки, организованной кураторами Никитой Славичем и Анной Шалуновой, разрозненные личные истории, проходя через восприятие слушателей, смешиваются в общую ткань. Вы словно смотрите очень сложный спектакль, в котором герои неочевидно друг с другом связаны, и вам предстоит эту связь осмыслить.
В верхнем вестибюле Электротеатра «Станиславский» я сажусь за стол, на котором лежит большой старинный альбом. Инсталляция «Звуки, которые никто не слышал» Валентины Андреевой и Ольги Потаповой из Иваново — это и арт-объект, и эгодокумент. Дневник, в котором личные фотографии перемежаются размышлениями о жизни и опыте. Валентина потеряла слух в детстве. Мир для нее с детства — не такой, как для слышащей Ольги. Они познакомились три года назад на выставке в Киргизии и, выяснив, что обе родились в Рязани, подружились. Их совместный проект — попытка рассказать, как, несмотря на разный сенсорный и коммуникативный опыт, люди могут дружить и творить вместе.
Валентина снимает на пленку все, что вызывает у нее эмоцию: здание, слившееся с темнотой ночи, куст необыкновенно яркой, тревожной сирени, расфокусированная игрушка дочери, брошенная на полу. Когда-то фотоаппарат подарил ей отец, а старинный альбом она нашла на онлайн-барахолке. Вот как описывает Валентина «звук солнечного света»: «Мне пять лет, светит яркое солнце, я шагаю по весенней Москве вместе с папой и бабушкой. Мы приехали из Рязани купить мне слуховые аппараты. Когда их включили, я испытала шок от обрушившихся на меня громких непонятных звуков».
Фото: Анастасия Чистякова
Фото: Анастасия Чистякова
Фото: Анастасия Чистякова
Ольга и Валентина ведут диалог на страницах своего альбома, и мы узнаем из него, что они фиксируют не события, а способы восприятия. Мы выясняем, что для Валентины тишина — это полное исчезновение всего, а для Ольги тишина полна звуков. Когда Валентина была маленькой, она спросила у мамы, как звучат сосны. И мама сказала: «Это как шум моря»,— но Валентина не могла его представить. В этом альбоме есть кусочек шелка, рифленая бумага, глянцевые и матовые фотографии — все можно потрогать, рассмотреть, почувствовать мир таким, каким его воспринимает Валентина.
Этот арт-объект — метафора жизни, с ее радостями, болью и поиском себя. Не зря в старину люди вели альбомы, куда писали стихи и посвящения,— а спустя годы читали их и останавливали время. Альбом Валентины и Ольги не только останавливает время, он еще и открывает диалог с их прошлым. Их альбом — словно встреча с хорошими людьми, только его потенциал гораздо больше, ведь обычная встреча не расскажет о человеке так много.
Голоса «монстров»
Спектакль «День закрытых дверей» был показан в Новом пространстве Театра наций и стал бесспорным фаворитом фестиваля. Режиссер Дмитрий Крестьянкин использовал форму документального театра (verbatim): он записывал на диктофон монологи подростков во время работы в колонии, а в спектакле их прямую речь воспроизводят актеры. Эффект потрясающий — зритель слышит прямую речь воспитанников колонии, и эта достоверность оказывается мощнейшей по воздействию. Тут даже актерская игра уходит на задний план, потому что настоящий драматизм обеспечивает не она, а живые исповеди детей, в 16–17 лет оказавшихся за решеткой.
Фото: Анастасия Чистякова
Фото: Анастасия Чистякова
Фото: Анастасия Чистякова
Фото: Анастасия Чистякова
Фото: Анастасия Чистякова
Фото: Анастасия Чистякова
Фото: Анастасия Чистякова
Фото: Анастасия Чистякова
Фото: Анастасия Чистякова
Фото: Анастасия Чистякова
Режиссер не пытается объяснять зрителю, что наркотики — это зло (мы и так это знаем); он лишь показывает, что путь «закладок», краж, насилия часто случайный или вынужденный и связан с отчаянной попыткой выжить, доказать свою крутость или просто «оторваться от компьютера» (как говорит один из героев, попавший по статье 228 — самой «народной»). Подростки из неблагополучных или бедных семей (мать-инвалид, пьющий отчим, «деревня, где ничего не видели») ищут способ стать видимыми, значимыми. Режиссер заставляет нас видеть не «опасных преступников», а детей, которые улыбаются, «чтобы не плакать», и мечтают о работе автомеханика или дизайнера. Девушка, думавшая, что будет хирургом, никогда им не станет, потому что после статьи 228 дорога в медицину ей закрыта,— а она всего лишь поверила подруге и дала ей свой паспорт. Оказывается, подростки практически официально устраиваются на эту самую «работу», чтобы делать закладки,— для этого и нужен паспорт.
Режиссер честен и не создает иллюзий. Другую его героиню, девушку с красивыми глазами, очень жаль — но она убила человека, и Дмитрий Крестьянкин спрашивает зал: «А если бы она убила кого-то из ваших близких?» В этой постановке подкупает именно отсутствие однозначных ответов на сложные вопросы. Колония — это система насилия над детской личностью, но социум, в котором дети жили до колонии, тоже создает иерархию насилия и несправедливости. Бедность, пьющая родня, отсутствие досуга, фирмы, которые обещают платить хорошую зарплату за закладки, каналы в соцсетях, которые ведут сотрудники правоохранительных органов, чтобы поймать подростков за распространение наркотиков, семейное насилие и необходимость обороняться,— все это создает «монстров», которые берут в руки лопаты или топоры. Но в этом же социуме есть и инструмент для излечения «монстров». В воспитательной колонии работает театральная студия, в которой подростки через искусство возвращаются к самим себе. Эпизод, где режиссер спектакля ведет освободившегося парня и его подругу в настоящий театр,— чудо, которое может произойти с каждым неблагополучным ребенком, если он станет нужен хоть кому-то.
«Переключайтесь друг на друга»
Спектакль «Дело №107365», созданный в рамках проекта «Слово новомучеников» и посвященный памяти людей, пострадавших за веру в XX веке, показали в Театре.doc. В основе спектакля — документальная хроника жизни Маросейской православной общины. Письма и воспоминания людей, чьи судьбы cплелись c историей страны в самый страшный для Церкви период — в 1920-е и 1930-е, перекликаются с монологами современных членов общины. Зритель слышит рассказы о двух пастырях — отце Алексее Мечёве (скончался в 1923 году) и его сыне, отце Сергии Мечёве (расстрелян в 1942-м); о том, как люди находили эту общину и прибивались к ней; как происходило изъятие церковных ценностей в 1922 году, как арестовывали прихожан. В феврале 1931-го были арестованы 17 членов общины, храм закрыли, а отец Сергий был отправлен в ссылку, а затем расстрелян. В спектакль вшиты реальные документы: цитата из статьи Льва Троцкого о «беспощадном изъятии ценностей»; письмо отца Сергия Мечёва из ссылки к своей пастве с пронзительными строками: «Вы мои уста… Вы мое сердце…»; ордер на арест; выдержки из газет того времени с призывами бороться с «религиозным дурманом». На фоне трагической истории общины мы слышим голоса современных прихожан, они испытывают порой те же тревоги и сомнения, которые мучили их предшественников,— от внутренних кризисов, от посттравматических стрессов, от сомнений. И эти современные истории сближают спектакль с остальными фестивальными проектами — потому что в целом форум «Особый взгляд» привлекает наше внимание к важности и уникальности личного опыта.
Фото: Театр.doc
Фото: Театр.doc
Фото: Театр.doc
Режиссер Сергей Быстров показывает Церковь не как систему, а как семью. В массовом сознании (и особенно в советской пропаганде) верующие представали либо мракобесами, либо мучениками без личной истории. Здесь же показана община-семья: со смешными бытовыми деталями (банка варенья, ваза с конфетами, самовар и фарфоровые чашки), обидами, неуклюжими попытками примирения, радостью совместной молитвы и общей трапезы. Люди, которые казались далекими и непонятными, вдруг обретают форму, лицо, голос.
Несмотря на сильную ретроспективную часть, спектакль очень современен, потому что дает ответ на важный вопрос: как сохранить себя и свою веру, когда все вокруг рушится? Кульминация постановки не арест отца Сергия и членов общины, а то, что происходит после. 50 человек, привыкших к духовному руководству живого отца Сергия, учатся жить без него, по его завету: «Переключайтесь друг на друга». В современном атомизированном мире, где люди остро чувствуют одиночество и страх перед внешними угрозами, этот совет бесценен.
***
Фестиваль социального театра «Особый взгляд» за четыре майских дня посетили более 1700 зрителей. В нем участвовали 250 человек из 22 городов России — режиссеры, художники, актеры, педагоги, кураторы.
13 спектаклей и 10 арт-проектов были показаны на пяти площадках Москвы: в Электротеатре «Станиславский», Новом пространстве Театра наций (основные площадки и партнеры фестиваля), Библиотеке им. Н.А. Некрасова, Театре.doc и театре «Шалом». Образовательная программа-лаборатория была организована в Доме творчества Переделкино.
Фото: Анастасия Чистякова
Фото: Анастасия Чистякова
Фото: Анастасия Чистякова
Фото: Анастасия Чистякова
Фото: Анастасия Чистякова
Фото: Анастасия Чистякова
Фото: Анастасия Чистякова
Фото: Анастасия Чистякова
Фото: Анастасия Чистякова
Фото: Анастасия Чистякова
Фото: Анастасия Чистякова
Театральная программа объединила спектакли большой и малой формы, в которых художественный язык становится способом разговора о сложных социальных процессах. Постановки поднимали вопросы буллинга и подросткового неприятия инаковости («День числа Пи», Саранск), неочевидных особенностей здоровья, влияющих на жизнь человека («Театр горожан: невидимая инвалидность», Екатеринбург), современного восприятия отцовства («Отцы», Кемерово), сложностей и радостей семей, воспитывающих ребенка с инвалидностью («Спроси меня про инклюзию», Новосибирск), переживания утраты близкого человека («История одного письма», Хабаровск).
Кроме этого, на фестивале были представлены спектакли сообщества глухих («Муму. Действие четвертое. Д?ртенче акт», Москва; Mute, Альметьевск; «Снегурочка», Москва). Команда спектакля «Сны Алисы» (Москва) создала иммерсивное пространство, доступное как незрячим зрителям, так и зрителям без нарушения зрения. А в спектакле «Соль» (Санкт-Петербург) пожилые актрисы с одновременным нарушением зрения и слуха через бытовую сказку погрузили зрителей в мир подлинного фольклора.
Фото: Анастасия Чистякова
Фото: Анастасия Чистякова
Фото: Анастасия Чистякова
Фото: Анастасия Чистякова
Фото: Анастасия Чистякова
Фото: Анастасия Чистякова
Фото: Анастасия Чистякова
Фото: Анастасия Чистякова