Высокая мода и низкие помыслы
100 лет истории бизнеса, который многие считают исключительно творчеством
В издательстве «Новое литературное обозрение» вышла книга историка, профессора Университета Осло Вероник Пуйяр «Между Парижем и Нью-Йорком: трансатлантическая индустрия моды в XX веке». Речь в ней — об истории модных домов по две стороны Атлантики и поиске творческого, а главное, юридического и коммерческого взаимопонимания между ними самими и их клиентами на протяжении всего XX века. Книга выпущена в серии «Библиотека журнала "Теория моды"». Weekend в рамках совместного проекта с изданием публикует фрагмент главы о зарождении авторского права в сфере моды 100 лет назад — и первых жертвах процесса.
Вероник Пуйяр «Между Парижем и Нью-Йорком: трансатлантическая индустрия моды в XX веке», «Новое литературное обозрение», 2026 / Перевод с английского Софьи Абашевой
Фото: НЛО
Вероник Пуйяр «Между Парижем и Нью-Йорком: трансатлантическая индустрия моды в XX веке», «Новое литературное обозрение», 2026 / Перевод с английского Софьи Абашевой
Фото: НЛО
Глава 2. Создание брендов высокой моды
13 апреля 1921 года судебный пристав месье Аллар в сопровождении офицера полиции позвонил в дверь модного дома Генриетты Будро на улице Виньон — узкой улочке в районе Парижской оперы, между церковью Мадлен и универмагом Galeries Lafayette. Генриетта Будро предпочла бы оставить незваных гостей на улице, но те напомнили ей, что закон обязывал их впустить. На месте Аллар действовал методично: он отложил восемь платьев и одну накидку из дорогого шелка. Мужчины быстро сложили, упаковали и унесли улики с собой. После их ухода портниха попыталась навести порядок в своем ателье. Заведение принадлежало Будро и обслуживало солидную клиентуру из среднего класса. Ее свадебные платья публиковались в глянцевых журналах с фотографиями светских львиц и аристократок. Будро знала, что визит Аллара был неслучайным. За шесть недель до этого, 24 февраля, одна из ее клиенток, мадам де Биго, была вынуждена по требованию того же судебного пристава вернуть новое платье, только что доставленное ей Будро, поскольку оно оказалось подделкой модели от-кутюр. На этот раз дюжина прекрасных изделий, почти готовых к отправке покупательницам, была сметена с ее рабочего стола. Ей пришлось возмещать убытки поставщикам, а клиенты, ради которых создавались эти платья, больше к ней не вернулись.
Модельер Мадлен Вионне
Фото: © Albin-Guillot / Roger-Viollet / Roger-Viollet / AFP
Модельер Мадлен Вионне
Фото: © Albin-Guillot / Roger-Viollet / Roger-Viollet / AFP
Несколько месяцев спустя, 30 декабря 1921 года, Будро предстала перед судом — в Двенадцатой палате суда по мелким преступлениям Сены. Несмотря на конец года, суд был переполнен делами: кражи, мошенничество, попрошайничество и пьянство, развратные действия, насилие... Будро пришла в суд свободной женщиной. Большинство дел о подделках тогда касались винной индустрии: нарушителями были торговцы, которых обвиняли в контрафакции вина,— они добавляли в него воду, сахар, а иногда и опасные вещества вроде гипса или химикатов. Некоторые подделывали популярные напитки вроде Byrrh или Quinquina Dubonnet. Производители вина воспринимали такие подделки всерьез, а представлявшие их интересы синдикаты оперативно подавали на нарушителей в суд. Французские виноделы лоббировали вопросы защиты терруара и общественного здоровья, и рост количества судебных исков говорил о том, что они не намерены останавливаться. Пройдет еще четырнадцать лет, прежде чем в 1935 году будет учреждена система контролируемых наименований происхождения — Appellations d’Origine Contrôlée.
Портниху Будро призвала к ответу Мадлен Вионне — одна из самых знаменитых модельеров межвоенного периода. Дом Vionnet, несмотря на известность, тогда еще был сравнительно небольшим, и Будро, вероятно, не ожидала, к чему приведет судебное слушание в тот день. Суд внимательно сравнил платья, изъятые в ателье Будро, а также платье, конфискованное у мадам де Биго, с оригинальными моделями Вионне. Все они были заранее зарегистрированы в промышленном совете — Conseil des Prud’hommes de la Seine. Для регистрации использовались фотографии переда, спинки и боковых ракурсов каждого платья, помещенные в запечатанные конверты с отметкой о датах подачи: 5 и 14 октября, 22 декабря 1920 года и 9 марта 1921 года. Эти конверты были вскрыты прямо в суде в присутствии прокурора (Procureur de la République), и каждый элемент платьев Будро был сверен с оригиналами Вионне. В пяти случаях суд признал, что имело место «рабское копирование» (copie servile) модели Вионне. В четырех других — что Будро скопировала основные элементы, слегка их изменив, чтобы замаскировать подделку. Суд также указал, что в некоторых случаях Будро делала по две и более копий с оригинала Вионне, внося лишь незначительные изменения. Это касалось, например, платья с несколькими ярусами бахромы, которое пользовалось особой популярностью у клиенток Будро.
На стороне Вионне выступили важные свидетели. Ее коллега Жак Ворт говорил о необходимости усиления правовой защиты фасонов. Художник-карикатурист Сем, известный своими портретами Вионне и ее клиенток в газетах, заявил, что Вионне—великая художница. Актриса и клиентка Вионне Сесиль Сорель выступила в суде и назвала ее работы особым видом искусства. Будро признала факт копирования, но, по ее словам, вдохновлялась рисунками из модных журналов. Хотя судебный пристав Аллар не нашел в ателье оригиналов Вионне, суд счел, что Будро не была честна в указании источника своего вдохновения, и пришел к выводу, что такие копии мог выполнить только человек, обладающий глубоким знанием оригиналов Вионне.
Будро осудили по закону об авторском праве от июля 1793 года, в редакции от марта 1902 года. Суд также сослался на закон 1909 года о защите прикладного и промышленного искусства, подчеркнув, что модели Вионне являются «результатом личного опыта и труда, к которым прибавляется элегантность, безупречный вкус и несомненный эстетический стиль, делающий их уникальными». Суд отметил, что модные творения, как правило, выставлялись в салонах и на выставках наряду с другими произведениями декоративного искусства. Будро обязали выплатить штраф в 1000 франков и компенсацию Мадлен Вионне в размере 12 000 франков. Поддельные изделия были конфискованы и переданы Вионне. Кроме того, Будро обязали оплатить публикацию судебного решения в шести газетах на выбор Вионне, стоимостью не более 500 франков за каждую. Общая сумма, которую Будро должна была выплатить, составила 16 000 франков — не считая утраты девяти платьев.
После того как Будро покинула зал суда, на скамью подсудимых в Двенадцатой палате вызвали двух сестер — мадам Милер, младшую и старшую. Их жилая комната и мастерская находились по адресу: рю де Пти-Шамс, 77, между районом Опера и Сантье, в самом сердце парижского квартала по производству одежды, недалеко от ателье Будро. Сестер Милер также навестил судебный пристав Аллар и изъял из их мастерской семнадцать платьев. После детального сравнения с зарегистрированными оригиналами Вионне восемь из них были признаны «рабским копированием» ее моделей. Защиту сестер Милер представлял адвокат Рауль Руссе. По его словам, мастерицы создавали собственные модели и вовсе не нуждались в заимствовании у Вионне, особенно учитывая тот факт, что мода, как он настаивал, лишь отражает вкус времени. Однако этот аргумент не был принят судом: сестер Милер осудили на тех же основаниях, что и Будро. Для Вионне это стало еще одной победой. Уже на следующий день, 31 декабря 1921 года, о ее успехе сообщалось на первой полосе газеты Women’s Wear Daily—самого авторитетного, предназначенного для профессионалов индустрии, издания о моде, издававшегося в Нью-Йорке. В статье подчеркивалось, что одной из причин, по которой Вионне решилась подать в суд, стал возрастающий интерес американских покупателей к приобретению ее моделей через «копирующие» модные дома. [...]
Щит и меч
Мадлен Вионне была не только дизайнером, но и лицом своего дома моды. В управлении бизнесом ей помогал Луи Данжель — юрист по образованию, которого она наняла в январе 1919 года в качестве управляющего, заключив с ним пятилетний контракт. Документ подписали Вионне и ее инвесторы Лиллаз и Акар. Данжель отвечал за кадровую политику, бухгалтерию, закупки материалов и управление товарными запасами (сток). Его фиксированное жалованье составляло 60 000 франков в год, или половину от жалованья самой Вионне. Кроме того, он получал 10% от чистой прибыли компании до вычета налогов — столько же, сколько и Вионне.
Фото: © Harlingue / Roger-Viollet / Roger-Viollet / AFP
Фото: Maurice-Louis Branger / Roger-Viollet / AFP
Фото: Apic / Getty Images
Фото: © Lipnitzki / Roger-Viollet / Roger-Viollet / AFP
Фото: Roger Viollet / Getty Images / Roger Viollet Collection / Getty Images
Вионне и Данжель использовали интеллектуальную собственность как щит — для защиты своих моделей и как оружие — для нападения на подражателей. Именно Данжель инициировал иски против Генриетты Будро и сестер Милер. Уже в сентябре 1920 года дом Vionnet начал кампанию в прессе: в газете Le Temps вышло заявление, в котором напоминалось, что закон 1909 года запрещает любые копии моделей высокой моды, даже те, чье сходство с оригиналом небрежно замаскировано. Вионне выступила в защиту своих работ, выразив опасения по поводу копирования модных изделий как во Франции, так и за ее пределами. Судебные решения против Будро, сестер Милер и других подражателей широко освещались французской прессой. Пакен в начале XX века также активно использовала прессу в своей борьбе за авторские права в 1900–1910 годах.
Данжель, пользуясь положением управляющего фирмы, применял интересную стратегию: он просил, чтобы статьи о судебных разбирательствах размещались в разделах криминальных новостей — во французской ежедневной прессе они назывались faits divers. Мы не можем утверждать, была ли его стратегия осознанной или интуитивной, но, поступая таким образом, он давал общественности понять, что пиратство в сфере моды — это уголовное преступление. Кроме того, штрафы, выплачиваемые подражателями, частично покрывали расходы на рекламу Вионне, и ее объявления появлялись в самых разных изданиях — от коммунистической газеты L’Humanité до консервативной Le Figaro.
В январе 1921 года глава модного дома запустила серию новых рекламных объявлений, в которых демонстрировала уникальную метку подлинности, включавшую три элемента: на ярлыке ее платья теперь стояли ее автограф, серийный номер изделия и отпечаток ее пальца.
Фото: Florilegius / Universal Images Group / Getty Images
Фото: Florilegius / Universal Images Group / Getty Images
Фото: Madeleine Vionnet
Фото: Florilegius / Universal Images Group / Getty Images
Фото: Miler Soeurs Couturiers
Фото: Miler Soeurs Couturiers
Чтобы удостовериться в подлинности изделия, покупательницам предлагалось отпороть ярлык, отправить его в дом моды с указанием своего имени и адреса, а также координат магазина и даты покупки. Еще одно объявление с провокационным названием «Охота за головами» предлагало вознаграждение от 1000 франков любому, кто сообщит Вионне имя ее подражателя.
В эти же годы Вионне разработала свой логотип и фирменный стиль. Она официально зарегистрировала свою марку и заказала логотип у итальянского художника-футуриста Таята. Логотип изображал женщину, драпирующую на себе платье Вионне, а также стилизованно включал ее инициалы — «M. V.». Этот символ копировала и Будро, за что тоже оказалась на скамье подсудимых. Вионне использовала логотип повсюду— от фирменных бланков до упаковочной бумаги, где он размещался в виде повторяющегося геометрического орнамента….
