Все семьи описаны по-своему

Литературные новинки о ячейках общества к выходным в кругу родственников

В списке Weekend — разные семьи с разными историями: стереотипная итальянская, мифическая германская, побеждающая инопланетян вязанием американская и не сражающаяся со временем с того же континента; расследующая, но по заветам коммунизма китайская и саморазоблачающая российская.

Текст: Владимир Максаков

Наталия Гинзбург «Семейный лексикон»

Перевод: Генрих Смирнов под редакцией Марии Громыко
«Подписные издания»

Очередной роман итальянского классика Наталии Гинзбург. Здесь, в отличие от вышедших по-русски месяц назад «Всех наших вечеров», показана та самая итальянская семья, которая кажется почти стереотипом — и, честно говоря, вызывает белую зависть. Все оригиналы, все любят друг друга — и не любят Муссолини, все радуются жизни, но главное — создают особый язык. На нем, пожалуй, только и можно писать о семье. Похожая на реку речь, в которую погружаешься с первой страницы, становится измерением памяти. Сохранится то, о чем будет рассказано.

Владимир Карпов «Германские мифы. От Водана и цвергов до Дикой охоты и веры в вихтелей»

«МИФ»

Почти образцовое исследование мифологии. Германские мифы от Якоба Гримма — и до истоков. Теоретический минимум помогает домысливать сюжеты и героев, но самое интересное — ре- и деконструкция мифов. Автор исследует стоящую за ними историческую и бытовую реальность — насколько это возможно — и их эволюцию. При таком подходе мифы помогают лучше понять народную культуру и то, что называется «национальным характером». И, кажется, начинают влиять на тех, кто в них все еще верит. Германская мифология — источник многих других, от Скандинавии и Англии вплоть до либретто опер Рихарда Вагнера.

Хуан Хасинто Муньос Ренхель «Мистер Кёнигсберг, который умел любить»

Перевод: Ксения Казак
NoAge

Роман об американцах, написанный по-испански. Дистанция важна для темы: что-то вроде комфортного апокалипсиса. Инопланетяне, коллапс правительства, растерянность общества. Все, как мы знаем и даже любим. Главный герой Кёнигсберг с мягкой иронией напоминает, что выжить может далеко не самый сильный, а тот, кто следует своему нехитрому долгу с разными достоинствами и недостатками. Ведь работа — в том числе офисная — давно уже стала едва ли не самым верным отражением человеческой жизни. Правда, любовь к вязанию роднит Кёнигсберга с Робеспьером — и позволяет держать нервы под контролем. В романе нет ужасов конца света, но есть какое-то умиротворение в его принятии.

Нин Ханъи «Загадка этажа номер 12»

Перевод: Наталья Власова
«Азбука»

В России вышел китайский детектив. И в нем все, как мы привыкли: много героев, завещание, дом с преступниками — или даже с привидениями, страшная тайна. Правда, полицейский не только служит порядку, но и хранит «общественную норму» — с китайской спецификой. Кроме этого — переезд из деревни в город, материальное расслоение, конфликт коммунистического идеала и реальности, так что светлое будущее стирается темным прошлым. И да, роман без тени иронии — китайцы по-прежнему пишут очень серьезно и честно.

Нейтан Хилл «Нёкк»

Перевод: Юлия Полещук
«Фантом Пресс»

Очередной большой американский роман. Семейные истории переплетается с историей страны, и такие травмирующие события, как уход матери, вдруг обретают совсем другую подоплеку. История не как фон для жизни, но и нечто влияющее напрямую: через колебания цен, политические лозунги, выпуски новостей — вплоть до гаджетов. Но даже самая «великая» история отступает перед прошлым одной семьи.

Роман Сенчин «Поминки»

«Редакция Елены Шубиной»

Поминки не только как воспоминания за столом, но и как способ рассказать об отношениях со смертью — и жизнью после. Надо только найти слова и понять, что как упорядочить: примирение с ушедшим миром оказывается возможным через вещи и их истории. Сенчин показывает работу памяти и горя, которые почти неразрывны. Семейный роман с чертами автофикшена.

Меню сайта