«Позвольте нам иметь своих собственных негодяев и преступников»

За что хвалили и ругали роман «Убить пересмешника»

28 апреля 1926 года родилась Харпер Ли. В историю мировой литературы она вошла как автор одной, но очень заметной книги — «Убить пересмешника». Этот роман прошел не совсем обычный для XX века путь: от запрета в некоторых американских штатах до хрестоматийной классики мирового масштаба. Weekend вспоминает контекст, в котором выходил «Убить пересмешника», и приводит первые, весьма полярные реакции на него.

Текст: Александр Брун

Писательница Харпер Ли

Фото: Donald Uhrbrock / Getty Images

1 / 2

Писательница Харпер Ли

Фото: Donald Uhrbrock / Getty Images

Актер Грегори Пек и писательница Харпер Ли во время съемок фильма «Убить пересмешника»

Фото: Universal Picture

Конечно, своим появлением «Убить пересмешника» обязан влиянию так называемого документального детектива, у истоков которого стоял Трумен Капоте, не только выдающийся писатель, но и ближайший друг Харпер Ли.

Капоте реформировал детектив, сделав акцент на социальном измерении в мотивах преступления. И это сразу перевело считавшийся развлекательным жанр в регистр «серьезной» литературы. Преступление для Трумена Капоте — всего лишь событие, отражающее гораздо более глубокий конфликт в обществе. Чтобы оно случилось, должно совпасть множество обстоятельств, в том числе психологических. Такое допущение резко увеличивало пространство расследования, вовлекая в его орбиту все новых людей. Структура «Убить пересмешника» именно такова: преступление и его расследование не самоценны, но служат иллюстрацией к характерам героев и положению афроамериканцев в южных штатах США.

Есть в тексте «Убить пересмешника» и еще одна особенность, впечатлившая критиков 1960-х. Детектив — и в особенности такой, где описывается судебный процесс,— никогда прежде не был показан глазами ребенка. Тут же повествование ведется от лица девочки по имени Джин-Луиза Финч, которую все зовут Глазастик.

Сам прием — текст от первого лица, в формате воспоминания — обладает в том числе и терапевтическим измерением. В романе это создает уникальную дистанцию, то самое «остранение», когда мы видим все как будто в первый раз. А Харпер Ли словно напоминает: дети, при всей своей наивности, могут понимать куда больше взрослых. Неслучайно взгляды на порядочность и справедливость отца главной героини Аттикуса Финча совпадают с незамысловатыми, но искренними представлениями дочери.

Все эти новшества не помешали читателям из числа профессионалов откликнуться на роман скорее негативно. Вот фрагмент отзыва писателя-афроамериканца Джеймса Болдуина: «Не в первый раз о нас написала белая женщина. И даже не в первый раз белая женщина возвышает голос в нашу защиту — и делает это убедительно. Мы благодарны Харпер Ли. Но не только благодарны — и вот почему. Сюжет ее прекрасного романа раскрывает возвышенную душу главного героя. Вот только строится он при этом на обвинении сколь постыдном, столь и глупом. Если в изнасиловании обвиняют белого — это детектив. Если черного — драма. Черные мужчины как насильники белых женщин — один из самых позорных мифов этой страны. И мне почему-то кажется не совсем достойным, что его использует в своей первой (и, надеюсь, не последней) книге Харпер Ли. Никуда не деться от того факта, что цвет кожи усугубляет преступление. Оно становится абсурдно вдвойне. Не только из-за того, что белые мамочки пугали своих милых девочек черными мальчиками. Но и потому, что современному темнокожему мужчине и правда не придет в голову совершить такое преступление. Мне хочется сказать: позвольте нам иметь своих собственных негодяев и преступников. Не навязывайте нам их с высоты своих моральных принципов. Мы сами с ними разберемся. И в жизни, и тем более в литературе».

Еще радикальнее высказался писатель Ральф Эллисон: «Этот роман нереалистичен. Он сосредоточен не столько на бедах и несчастьях темнокожих людей, сколько на том, чтобы показать благородное превосходство белых. Получается, что перед нами метафора. Разве не честнее написать об этом напрямую?»

Но были и сугубо положительные отклики. Литературный авторитет 1960-х Уильям Оутс писал: «Безусловная заслуга Харпер Ли в том, что она показала истинного южного джентльмена, Аттикуса Финча. К счастью, до наших дней дожил не только его образ — несмотря на попытку перекроить наш Юг по меркам совсем других людей и их интересов. Аттикус — прекрасный отец (который к тому же достойно несет память об умерший жене), но всерьез берется защищать, мягко говоря, сомнительного клиента. Далеко не каждый на его месте поступил бы так же, учитывая риск для профессиональной репутации, но главное — возможные последствия для своих детей. Это воплощение чести южанина, следующего своему долгу. Обратите внимание, что настоящий южный джентльмен ни в коем случае не расист, каким его, к сожалению, часто представляет критически настроенная публика. Может быть, самое важное в этой фигуре, что над ней не властно не просто время (оно, как известно, проходит), но словно и сама история отступает в немом изумлении. Потому что Аттикус Финч как будто сошел со страниц нашей литературы, посвященной американской истории XIX века. Не об этом ли феномене недавно и столь убедительно писал мистер Уильям Фолкнер?»

Меню сайта