Весна, которая усложнила мир
На фестивале Sound Up исполнят самую скандальную партитуру ХХ века — «Весну священную» Игоря Стравинского
С момента премьеры произведения прошло уже больше ста лет, но оно не перестает ошеломлять слушателей драйвом и дерзостью звучаний. В нем Стравинский как будто открыл секрет вечной жизни, и даже если композитору за него пришлось отдать душу дьяволу, это того стоило. На фестивале Sound Up в Доме Пашкова представят авторскую версию «Весны священной» для двух роялей в интерпретации Александра Ключко и Константина Хачикяна. Историческую партитуру исполнят в параллели с современными пьесами композиторов Мередит Монк и Брайса Десснера, их сыграют Мария Садурдинова и Маргарита Молчанова.
Дирижер Игорь Стравинский
Фото: Узлян Александр / Фотоархив журнала «Огонёк» / Коммерсантъ
Дирижер Игорь Стравинский
Фото: Узлян Александр / Фотоархив журнала «Огонёк» / Коммерсантъ
Премьера «Весны священной» в мае 1913 года в Париже ознаменовалась скандалом. Неизвестно еще, где спектакль разворачивался интереснее — на сцене или в зрительном зале. Публика в Театре Елисейских Полей выражала свои негодования громче, чем звучал оркестр, а чтобы танцовщики не сбивались, хореограф Вацлав Нижинский из-за кулис выкрикивал им подсказки.
В этой постановке раздражало все: какофоническая и механистичная музыка, неконвенциональная хореография, одежды танцовщиков, выполненные по эскизам Николая Рериха. Меньше всего вопросов вызывал сюжет — языческое жертвоприношение весне. Наверное, потому, что в тот период в моде были шокирующие истории в духе «Саломеи» — оперы Рихарда Штрауса по драме Оскара Уайльда. На фоне всего происходящего обряд в «Весне священной», в конце которого убивали девушку, не казался чем-то из ряда вон выходящим.
Еще никогда в балете тема смерти не была столь эмоционально заряженной. «Весна священная» сделала невыносимой саму жизнь. Даже осознавая ужас обряда и сопереживая девушке, невозможно не поддаться животным ритмам музыки, не ощутить вибраций большого оркестра и не начать пристукивать или кивать в такт. «Весна» ходит по тонкой этической грани: интеллект не в силах противостоять инстинктам, тело требует вырваться из позиции слушателя и обратиться в танец.
Какофония — слово, буквально витавшее в воздухе во время премьеры. То, что первыми слушателями воспринималось как хаос, при внимательном изучении оказалось жесточайшей структурой. Именно с этой партитуры начинается стопроцентный Стравинский. Если до «Весны» его сравнивали с учителем — Николаем Римским-Корсаковым, то после стала очевидна его абсолютная самостоятельность. При создании партитуры композитор ориентировался не только на традицию оркестрового письма, но и на устройство народной музыки. Фразы в «Весне священной» напоминают фольклорные попевки: лаконичные, эффектные, постоянно меняющиеся и никогда не застывающие в одном варианте. Отсюда и сложность для исполнителей: нет точных повторов, периодичности, а значит, и инерции в работе — ее не сыграть с листа.
Фото: Санкт-Петербургский государственный музей театрального и музыкального искусства
Фото: Астраханская картинная государственная галерея имени М.П. Догадина
Фото: Краснодарский краевой художественный музей имени Ф.А. Коваленко
Музыка «Весны священной» быстро отделилась от спектакля и стала изучаться как отдельное явление. Флер скандальности сохранялся, но мастерство Стравинского оказалось весомее эпатирующих публикаций в газетах. Сложно найти произведение, перед которым благоговели бы столь разные композиторы. Даже страшный завистник Стравинского и его коллега Сергей Прокофьев не смог не признать совершенства «Весны священной», а что уж говорить о музыкантах более позднего времени, которые буквально на ней выросли. Из всех композиторских течений ХХ века, пожалуй, сильнее всего партитура Стравинского повлияла на минималистов. Один из главных представителей этого направления Стив Райх концепцию своей процессуальной музыки — той, что строится на четких пульсациях и бесчисленных повторах,— во многом почерпнул из «Весны».
Трудно установить, откуда с музыкальной точки зрения это произведение произросло: оно не похоже ни на какую музыку того времени. Зато уже через пару лет после премьеры стали появляться сочинения, чем-либо ее напоминающие. Француз Эдгар Варез, почти ровесник Игоря Федоровича, свою большую оркестровую партитуру «Америки» снял с нее как по кальке: от вступления с выразительным соло деревянного духового инструмента до чувственных ритмических пульсаций, пронизывающих все произведение.
Фото: пресс-служба фестиваля SOUND UP
Фото: пресс-служба фестиваля SOUND UP
Фото: пресс-служба фестиваля SOUND UP
Стравинский, пожалуй, первым из композиторов потребовал от музыкантов жесткого следования нотному тексту. Он писал нестандартно и неудобно. «Весна» никогда бы не появилась в опере, потому что певцы либо заставили композитора переделать под себя, либо выгнали его с клеймом разрушителя голосов, а вот балетные — отправились в класс репетировать. Нет, даже не так: вбивать эти алогичные ритмы в тела, вытанцовывать их до судорог — и в итоге вселить в них естественное дыхание.
Дирижеров «Весна» всегда манила своей невозможной сложностью, многие даже не знали, как к ней подступиться и разучивали партитуру вместе с ассистентами. Для музыкантов она стала гештальтом, который надо закрыть во что бы то ни стало. Сегодня это произведение изучается во всех консерваториях мира и существует в виде переложений для разных инструментальных составов. Версию для двух роялей создал еще сам Стравинский, и по мощности воздействия она нисколько не уступает оркестровой.
Композитор никогда не боялся сложности своего языка, чем вдохновил многих послевоенных авангардистов вроде Пьера Булеза или Карлхайнца Штокхаузена, которые в своих поисках дошли до предельной сложности и нового видения того, каким может быть музыкальное произведение. Если в «Весне священной» музыкантов объединяет общий пульс движения, то в их партитурах исполнители вообще никак не синхронизированы и существуют как будто в разных временных системах, но — в одновременности.
Фото: пресс-служба фестиваля SOUND UP
Фото: пресс-служба фестиваля SOUND UP
Фото: пресс-служба фестиваля SOUND UP
«Весна священная» повысила стандарты и у оркестровых музыкантов. Произведение подразумевает самостоятельность каждого инструмента, требуя от всех исполнителей виртуозности, как будто это написано для солистов. Около 10 лет назад французский оркестр «Диссонансы» задал новую музыкантскую высоту: «Весну священную» они сыграли без дирижера, чем бросили вызов многим классическим коллективам.
Стравинский буквально опередил время: монохромные звучания машин и заводских механизмов, равно как и ритмически перенасыщенный джаз, захватят умы только в бурные 1920-е. «Весна» наполнена дыханием нового индустриального века, но отсылает к архаичным временам. Наверное, в этом уникальном сочетании рационального и бессознательного кроется секрет гениальности партитуры Стравинского. Даже в современном мире, где сложно чему-то удивляться, она не перестает шокировать, и хоть «Весна священная» является бесспорной классикой, записывать ее в «преданья старины глубокой», точно не стоит. Подождем еще лет сто.