Weekend

04.04.2026, 10:00

Краткая история настоящего д’Артаньяна

А также Атоса, Портоса, Арамиса, их друзей, врагов и наследия

Совсем недавно информагентства сообщили, что во время реставрационных работ в церкви города Маастрихт в Нидерландах обнаружены останки, которые предварительно идентифицированы как принадлежащие прототипу главного героя романа «Три мушкетера» Александра Дюма — Шарлю Ожье де Батцу де Кастельмору, шевалье д’Артаньяну, мушкетеру Людовика XIV. Подтвердить или опровергнуть это предположение ученые рассчитывают с помощью анализа ДНК — пробы у потомков шевалье уже взяты. В ожидании развязки вспоминаем историю «Трех мушкетеров» — что в этой книге факты, а что — мифы и сплетни, которые сформировали один из самых известных сюжетов мировой литературы.

Текст: Ульяна Волохова

1
Чтобы написать «Трех мушкетеров», Дюма совершил кражу. И не одну. В предисловии к роману он писал, что основой для его книги послужили некие «Воспоминания г-на д’Артаньяна», которые он отыскал во Французской национальной библиотеке. Долгое время это считалось легендой, придуманной автором для привлечения читательского интереса. Однако после смерти Дюма выяснилось, что он не лукавил. В его бумагах было найдено множество писем из Марсельской библиотеки с требованием вернуть книгу Гасьена де Куртиля де Сандра «Воспоминания г-на д’Артаньяна, капитан-лейтенанта первой роты королевских мушкетеров» (1700). Все они остались без ответа, а книга так и не была возвращена.

Но украл Дюма не только саму книгу, но и часть ее содержания. У Гасьена де Куртиля в «Воспоминаниях» были и Атос, и Портос, и Арамис, и кардинал Ришелье, и королевские особы. Однако ни сквозного сюжета, ни Миледи с Констанцией, ни истории с подвесками королевы в них не обнаруживается. По сути, это был сборник разрозненных приключений мушкетера, основанный на слухах и придворных анекдотах XVII века. Дюма позаимствовал у де Куртиля героев, авантюрную атмосферу и превратил материал в остросюжетный приключенческий роман.

2
Настоящий д’Артаньян был в отличных отношениях с кардиналом. Книга Гасьена де Куртиля представляла собой фейковые мемуары вполне реального гасконского дворянина Шарля Ожье де Батса де Кастельмора, шевалье д’Артаньяна. Правда, эпоха, которую он застал, была несколько иной. Де Куртиль описывал события, происходившие в царствование Людовика XIII и Людовика XIV. Дюма сосредоточился на правлении Людовика XIII, представив кардинала и первого министра Франции Ришелье антагонистом д’Артаньяна и мушкетеров. Однако большая и наиболее активная часть жизни настоящего д’Артаньяна пришлась на царствование Людовика XIV. Королевским мушкетером он стал на второй год царствования «короля-солнца» и сделал карьеру — от простого мушкетера до полевого маршала — во многом благодаря протекции фактического правителя при малолетнем монархе (Людовик XIV взошел на престол в четыре года) кардинала Мазарини. Никакой вражды и неприязни между д’Артаньяном и Мазарини не было. Напротив, он был его доверенным лицом и осведомителем.

3
Жизнь настоящего Атоса была куда скучнее, чем в романе Дюма. Его прототипом считается друг настоящего д’Артаньяна — мушкетер Арман де Сийег д’Атос д’Отвиль. Однако никакой трагической истории любви и предательства, подобной той, что Дюма придумал для Атоса в линии с Миледи, за ним не зафиксировано. Мрачный аристократ, заливающий травмы и печали вином, но с нежной верностью относящийся к своим сослуживцам и друзьям,— целиком выдумка писателя.

4
Портос — это отец Александра Дюма. Был у него и буквальный прототип — мушкетер Исаак де Порто, выходец из протестантской семьи. От него Портосу в «Трех мушкетерах» досталось сочувствие к гугенотам, которых королевская гвардия осаждала в Ла-Рошели. Но его мощь, темперамент и почти гротескную телесность Дюма позаимствовал у своего отца. Тома-Александр Дюма был сыном французского плантатора на Гаити и его чернокожей рабыни. Он сделал очень успешную военную карьеру для человека его происхождения. Начал он ее рядовым в полку Марии Антуанетты и завершил дивизионным генералом в армии Наполеона. А его небывалая физическая мощь стала легендой. Рассказывали, что он был настолько силен, что мог подтянуться вместе с конем на потолочной балке.

Портрет генерала Тома-Александра Дюма, 1883

Фото: Musee Alexandre Dumas, Villers-Cotterets

Иллюстрация к роману Александра Дюма «Виконт де Бражелон, или Десять лет спустя», 1852

Фото: Antoine-Alphee Piaud; Henri Felix Emmanuel Philippoteaux

1 / 2

Портрет генерала Тома-Александра Дюма, 1883

Фото: Musee Alexandre Dumas, Villers-Cotterets

Иллюстрация к роману Александра Дюма «Виконт де Бражелон, или Десять лет спустя», 1852

Фото: Antoine-Alphee Piaud; Henri Felix Emmanuel Philippoteaux

5
Арамис носит черты деда Дюма. Имя он унаследовал от мушкетера Анри д’Арамитца, но характер и внутренняя двойственность героя восходят, как считают исследователи, к семейной истории писателя. Дед Дюма, Александр Антуан Дэви, маркиз де ла Пайетри, был человеком, легко меняющим роли. Спасаясь от долгов, он бежал, украв у брата трех рабов, продал их и под вымышленным именем, отказавшись от титула, купил плантацию. Там он вступил в отношения со своей рабыней, вероятно, без брака, а спустя 15 лет, решив вернуться во Францию и восстановить статус, продал ее и четверых своих детей, чтобы оплатить дорогу в Европу. Такая биография — не только череда сомнительных и порой жестоких поступков, но и пример крайней жизненной гибкости. Та же двойственность заложена и в характере Арамиса. В «Трех мушкетерах» он разрывается между шпагой и рясой, между светскими радостями и монашеством, а в продолжении «Двадцать лет спустя» становится ясно, что, выбрав духовный путь, он не отказывается ни от интриг, ни от мирских удовольствий и ради достижения целей готов жертвовать близкими.

6
Настоящий де Тревиль практиковал кумовство. Братские и близкие отношения мушкетеров в романе Дюма возникли и закалились в многочисленных совместных авантюрах. Но у прототипов Атоса, Портоса и Арамиса связь была не только приключенческой, но и вполне родственной. Они состояли друг с другом в двоюродном и троюродном родстве, а также были связаны свойством. Их общим родственником был капитан-лейтенант королевских мушкетеров Жан-Арман дю Пейре, граф де Тревиль. Как и во многом списанный с него в «Трех мушкетерах» герой, он покровительствовал троице, принял их под свое командование и активно помогал им в карьере.

7
Прототип Миледи не была столь жестокой. В основе образа расчетливой и опасной героини, ставшей тайным оружием кардинала Ришелье,— личность английской аристократки Люси Хей, фрейлины королевы Генриетты Марии и активной участницы политических интриг в годы гражданской войны в Англии. Как и Миледи, она вращалась в центре придворной жизни, умела влиять на людей и активно участвовала в дипломатических и разведывательных операциях. Однако на этом сходство заканчивается. В истории не осталось свидетельств о Люси Хей как о холодной и жестокой женщине, способной на убийство. Напротив, поэты эпохи воспевали ее как воплощение придворного идеала — красивую, остроумную, изящную и полную внутренней гармонии. Кстати, адрес Миледи в Париже — Королевская площадь, дом №6,— совпадает с адресом Виктора Гюго, близкого друга Дюма, — тот жил в доме на площади Вогезов, как стали называть Королевскую после Великой французской революции. Таким образом писатель иронично свел в одном доме большого гуманиста с самым жестоким персонажем в своем творчестве. Но в этой отсылке кроется историческая неточность. Во времена Людовика XIII дома в городе не нумеровали. Эта практика тоже появилась только после все той же революции.

Портрет леди Люси Хей

Фото: National Trust; Petworth House

Гравюра «Миледи отравляет Констанс Бонасье», 1894

Фото: Jules Huyot; After Maurice Leloir

1 / 2

Портрет леди Люси Хей

Фото: National Trust; Petworth House

Гравюра «Миледи отравляет Констанс Бонасье», 1894

Фото: Jules Huyot; After Maurice Leloir

8
Основную интригу романа Дюма позаимствовал из придворных сплетен. История связи жены Людовика XIII, королевы Анны Австрийской, с английским герцогом Бекингэмом опирается на крайне ненадежные источники — намеки и слухи, циркулировавшие при дворе. Источником их была герцогиня де Шеврез — интриганка, сделавшая своим главным оружием сплетни. В условиях придворной борьбы такие истории становились политическим инструментом: подрывали репутацию королевы и ослабляли позиции монархии в интересах различных группировок, с которыми де Шеврез была связана. Впрочем, ни в этих слухах, ни в ранних свидетельствах нет ни слова о бриллиантовых подвесках, якобы подаренных королевой своему любовнику. Этот сюжет возник значительно позже — спустя десятилетия, в мемуарах герцога де Ларошфуко. Однако и здесь надежности немного: в момент событий он был ребенком. Скорее всего, де Ларошфуко лишь записал ходившие при дворе истории или даже приукрасил их. Впрочем, неустойчивость и противоречивость истории не помешала Дюма превратить ее в один из самых узнаваемых сюжетов французской литературы.

9
Редактор опасался, что название романа может звучать как заклинание. «Трех мушкетеров» Александр Дюма писал для газеты Le Sicle. Роман начал публиковаться в 1844 году частями, каждая из которых обрывалась на самом интересном месте,— как своеобразный печатный сериал с клиффхэнгером в конце каждого выпуска. Первоначально Дюма хотел назвать книгу «Атос, Портос и Арамис», однако редактор, отвечавший за публикацию, счел, что такой заголовок может быть воспринят как заклинание, способное вызвать дьявола, и предложил вариант «Три мушкетера». Дюма согласился, заметив, что его абсурдность — ведь главных героев на самом деле четверо — может сыграть роману на руку.

10
Атос обзавелся слугой, чтобы Дюма мог побольше заработать. Le Sicle платила писателю построчно, и, чтобы увеличить свой гонорар, он ввел Гримо — немногословного слугу Атоса, который отвечал односложно, провоцируя собеседника на дополнительные вопросы, а Дюма — на дополнительные строчки. Чтобы доход автора был больше, такие же рваные, длинные диалоги из коротких фраз вынуждены порой вести и другие герои романа.

11
Формулу «Один за всех и все за одного» Дюма привез из Швейцарии. В 1832 году писатель, спасаясь от эпидемии холеры в Париже, отправился в Лозанну. Там он посетил тюрьму и остался под сильным впечатлением от ее по-настоящему исправительной системы: осужденных готовили к освобождению через образование и получение профессии. В путевом дневнике он записал: «Разве нет чего-то почти семейного в этой власти, которая не карает, а наставляет виновного, и в этом новом поколении, которое его прощает? Разве это не та самая возвышенная федеральная формула, воплощенная в жизни: “Один за всех и все за одного”?» Фраза «Один за всех и все за одного» (в ее латинском варианте — «Unus pro omnibus, omnes pro uno») в первой половине XIX века стала в Швейцарии распространенным политическим клише и практически неофициальным девизом страны. Ее истоки восходят к истории основания Швейцарии: в 1291 году три кантона — Ури, Швиц и Нидвальден — заключили союз о взаимной поддержке в случае внешней угрозы. И хотя самой формулы в тексте нет, его смысл сводится именно к этому принципу солидарности. С середины XVIII века эта хартия стала рассматриваться как документ, заложивший основы конфедеративной системы Швейцарии. Именно из этой политической культуры Дюма и заимствовал формулу, превратив ее в девиз Атоса, Портоса, Арамиса и д’Артаньяна.

12
Правило «Один за всех, все за одного» закреплено в конституции Северной Кореи. 63-я статья основного закона страны гласит: «Права и обязанности граждан КНДР основываются на принципе коллективизма: “Один за всех, все за одного”». Откуда именно эта формула пришла в конституционный текст — из швейцарской политической традиции или из романа «Три мушкетера» — неизвестно. Однако ее исходное значение, предполагающее преданность, основанную на равенстве и добровольной солидарности, было переосмыслено в социалистическом ключе. Формально в КНДР эта формула утверждает приоритет интересов общественных над индивидуальными. На практике же, по свидетельствам перебежчиков и правозащитных организаций, она стала частью системы расширенной ответственности, в которой наказание может затрагивать не только самого нарушителя, но и его близких.

13
В первой экранизации «Трех мушкетеров» герои только фехтовали. Самый ранний известный фильм по мотивам романа снял в 1898 году Уильям Диксон — изобретатель, работавший с Томасом Эдисоном над первыми технологиями кинематографа. Картина называлась «Состязание по фехтованию из “Трех мушкетеров”» и, судя по всему, представляла собой короткую сцену поединка на шпагах. Фильм не сохранился, но именно с него начинается экранная история д’Артаньяна. С тех пор роман и его продолжения экранизировали более ста раз. В списке — и ранние немые фильмы Жоржа Мельеса, и недавние эксперименты вроде киберпанковской версии Пола У.С. Андерсона, и, конечно, советская экранизация с Михаилом Боярским, Вениамином Смеховым, Валентином Смирнитским и Игорем Старыгиным.

14
В советской экранизации д’Артаньяна должен был играть Александр Абдулов. Он прошел пробы и был отобран для главной роли в фильме «Д’Артаньян и три мушкетера». Михаил Боярский же сначала пробовался на роль графа Рошфора, противостоящего мушкетерам. Но выяснилось, что Абдулов почти не умеет петь, а Боярский, по воспоминаниям режиссера фильма Георгия Юнгвальд-Хилькевича, оказался даже в костюме подручного кардинала Ришелье вылитым д’Артаньяном и потому получил главную в своей карьере роль.

Фотопроба Александра Абдулова на роль д'Артаньяна, 1978

Фото: Московский театр имени Ленинского комсомола

Кадр из мини-сериала «Д`Артаньян и три мушкетера». Режиссер Георгий Юнгвальд-Хилькевич, 1979

Фото: Гостелерадио СССР

1 / 2

Фотопроба Александра Абдулова на роль д'Артаньяна, 1978

Фото: Московский театр имени Ленинского комсомола

Кадр из мини-сериала «Д`Артаньян и три мушкетера». Режиссер Георгий Юнгвальд-Хилькевич, 1979

Фото: Гостелерадио СССР

15
«Три мушкетера» служили израильской разведке. В 1961 году агент «Моссада» Эли Коэн внедрился в правительственные круги Сирии и проработал под прикрытием четыре года — до своего разоблачения, а полученная от него информация во многом определила победу Израиля в Шестидневной войне. Разведывательные данные Израилю он, по воспоминаниям его брата Морриса, передавал с помощью книжного шифра, основанного на французском издании романа «Три мушкетера». 18 января 1965 года советский пеленгатор, предоставленный сирийским спецслужбам, засек радиопередачу. Коэн был арестован и впоследствии казнен.

Меню сайта