Сцена как преодоление
Горожане Екатеринбурга рассказали о своих скрытых диагнозах с театральной сцены
В пятницу, 20 марта, в Ельцин-центре прошел спектакль «Театр горожан: невидимая инвалидность». Пять девушек, непрофессиональные актеры, подготовили короткие монологи о своих болезнях, которые выводят их жизнь из равновесия, рвут социальные связи. Спустя годы борьбы они поделились с публикой не столько своей болью, сколько способом не отчаяться и видеть прекрасное в исключительно гадком.
Сцена из спектакля «Театр горожан: невидимая инвалидность» в Ельцин-центре, 2024
Фото: Любовь Кабалинова
Сцена из спектакля «Театр горожан: невидимая инвалидность» в Ельцин-центре, 2024
Фото: Любовь Кабалинова
Кинозал Ельцин-центра, где проходил «Театр горожан», редко бывает настолько забит. Среди зрителей — и неформалы, и возрастная интеллигенция. В начале слово взяла куратор инклюзивных программ центра Полина Анисимова: «Что такое невидимая инвалидность? Это хроническое состояние, которое не заметить сразу, но оно значительно влияет на образ жизни человека. Инвалидность — обыденная часть нашей жизни, к этому надо подходить с пониманием и адекватностью».
Свет погас, на авансцене виднелись пять незажженных фонарей. Рядом — стулья. Актеры возникали сначала за белым полотном — резко очерченный силуэт, голос. В пространстве анонимности они коротко рассказывали о своем диагнозе и как окружающий мир, не понимая их, выталкивает людей с «невидимой инвалидностью» из любых отношений. И расходились по стульям, зажигая фонари.
«Театр горожан» — формат спектаклей, в которых со своими этюдами, монологами и текстами выступают непрофессиональные актеры. В этот раз перед зрителями предстали пять девушек: Мария Белоусова (атрофия зрительного нерва), Екатерина Ветохина (биполярное расстройство), Елизавета Федотова (сахарный диабет), Ольга Колтышева (комплексное посттравматическое стрессовое расстройство), Анастасия Печерских (рак молочной железы). Все одеты схоже: белый и розовый элементы сверху.
Постепенно каждая, открываясь перед зрителями, рассказывала кратко историю болезни. Мария говорила о том, как, начиная медленно слепнуть, она не получала никакой поддержки от врачей. «У нас нет превентивной медицины, есть только клиническая»,— объясняла она. В поисках ответов, которые не дали врачи, она пошла к шаманам и ведьмам — а те утверждали, что бог забирал дар, которым она не пользовалась. В конце ее выступления свет в зале собрался в маленький овал на стене. Мария попросила зрителей взглянуть на этот овал сквозь согнутую трубочкой кисть руки — именно так она видит окружающий мир сейчас.
Фото: Любовь Кабалинова
Фото: Любовь Кабалинова
Фото: Любовь Кабалинова
Фото: Любовь Кабалинова
Екатерина, перетасовывая в своем монологе стадии болезни, повторяла один и тот же сценарий дня, который каждый раз выглядел иначе: содержание дней было одно, а форма — абсолютно разной, от маниакально-бодрой до апатичной.
Ольга, жестикулируя руками в боксерских перчатках, говорила не о болезни, а о преодолении.
Анастасия в процессе выступления куталась в полотнище, символизирующее вязкость и бессилие перед болезнью.
С каждой новой историей фокус менялся: от страха перед клеймом инвалида до полного освобождения из кокона собственных предубеждений. В конце Елизавета, в детстве ходившая в танцевальную школу, но бросившая ее из-за диабета, снова исполняла на сцене па — впервые после длительного перерыва.
Фото: Любовь Кабалинова
Фото: Любовь Кабалинова
Фото: Любовь Кабалинова
Актрисы запинались, их дикция не была идеальной. Они держали микрофоны слишком близко ко рту, из-за чего слышался любой их вздох, но зал словно впитывал эту интимность. И в то же время это не выглядело паразитированием на горе, они пришли сюда не вывалить невзгоды в поисках сострадания — они стремились достичь заслуженного катарсиса и пережить его вместе со зрителем.
Они преодолевали себя, чтобы помочь другим, кто в этом нуждается. Чтобы вокруг людей с «невидимым» диагнозом зазвучали голоса им подобных.