Терапевту нужен терапевт
Как Джоди Фостер в роли психоаналитика познает себя самое — впервые по-французски
В российский прокат вышел фильм «Частная жизнь» француженки Ребекки Злотовски, где двукратная лауреатка «Оскара» Джоди Фостер играет не слишком удачливого психоаналитика Лилиан Штайнер — ей и самой не помешал бы прием специалиста. Один из пациентов Штайнер выдвигает против нее судебный иск за неэффективное лечение никотиновой зависимости, которую гипнолог смог побороть за один сеанс, а другая пациентка, проходившая лечение девять лет, и вовсе кончает жизнь самоубийством, приняв смертельную дозу антидепрессантов. Однако Штайнер уверена, что пациентке помогли уйти из жизни, и она берется за свое расследование, чтобы понять, что произошло на самом деле.
Кадр из фильма «Частная жизнь», режиссер Ребекка Злотовски, 2025
Фото: France 3 Cinema, Velvet Films
Кадр из фильма «Частная жизнь», режиссер Ребекка Злотовски, 2025
Фото: France 3 Cinema, Velvet Films
Бывший муж главной героини, врач-офтальмолог Габриэль (Даниэль Отёй), соглашается помочь ей в расследовании загадочной смерти женщины. Пара экс-супругов начинает плотнее общаться после того, как Лилиан обращается к Габриэлю за профессиональной помощью: после гибели пациентки из ее глаз непроизвольно и неконтролируемо текут слезы. Удивленный Габриэль восклицает, что никогда не видел, чтобы Лилиан плакала, на что она отвечает: «Я не плачу. Плачут мои глаза». Физически она здорова — очевидно, проблема в психосоматике и во внутренних психологических блоках, которые женщина до поры до времени отказывается видеть. Психоаналитик по профессии, Лилиан не может проанализировать свое состояние и понять, что она очень глубоко прячет травму, которая получает подобное физическое воплощение. Что еще раз показывает некоторые проблемы, которые испытывает женщина в анализе себя и своих пациентов.
В процессе поисков истины героиня обращается к профессиональному гипнологу (тому самому, что помог ее пациенту избавиться от зависимости от сигарет за одно посещение, в то время как Лилиан не смогла сделать это и за восемь лет) и во время сеанса погружается в необычное состояние. Гипнотический транс открывает перед ней дверь в мир фантастических видений, где она и ее погибшая пациентка оказываются влюбленной парой музыкантов, играющих в одном оркестре (Штайнер здесь выступает в роли влюбленного мужчины-скрипача, от которого забеременела возлюбленная). В этих галлюцинаторных воспоминаниях они предстают музыкантами струнного отделения парижского оркестра, которые играют во время нацистской оккупации города. Сюрреалистичный поворот сюжета становится ключевым моментом для расследования и понимания фильма, где видения переплетаются с элементами как реальной жизни, так и фрагментами прошлого и подсознательными желаниями. Особенно примечательно, что в этих фантазиях появляется и муж умершей пациентки (Матьё Амальрик), который выступает в роли дирижера оркестра и охотится за соперником, пытаясь убить его. В жизни он относится к Лилиан очень агрессивно, публично обвиняя ее в смерти жены. Эта сцена, так же как и воспоминания о психоаналитических сеансах с самой пациенткой (Виржини Эфира), которая из прошлого помогает Лилиан разгадывать обстоятельства собственной смерти, является важной частью психологического триллера, где грань между реальностью и воображением размыта.
Расследование переплетается с глубоким самоанализом главной героини, которая с его помощью погружается все глубже и глубже в понимание себя. Вообще, фильм лучше всего разгадывать с помощью фрейдистской интерпретации, где сны, видения в состоянии транса, воспоминания (правдивые и не очень), тайные желания, внутренние блоки имеют, пожалуй, большее значение в повествовании, чем сам сюжет.
«Америка давно отвергла психоанализ, потому что женоненавистничество Фрейда перечеркнуло его наследие,— комментирует госпожа Фостер психоаналитическую составляющую фильма.— Но в Европе эта практика все еще жива. То, что мне кажется особенно ценным в наследии Фрейда,— это возможность применять его теории к кино и литературе (чем я активно занималась в колледже, и это было очень интересно). Более того, это еще и увлекательно. Когда смотришь на мир через фрейдистскую призму, повсюду видишь символы. Лестница! Зажигалка! Невозможно перестать замечать эти отсылки. А если вы интересуетесь психологией — а большинство актеров ею интересуются,— то вас точно привлечет фильм о психоанализе и человеческой психике».
Фото: France 3 Cinema, Velvet Films
Фото: France 3 Cinema, Velvet Films
Фото: France 3 Cinema, Velvet Films
Фото: France 3 Cinema, Velvet Films
Для 63-летней Фостер, которая работает в американской киноиндустрии с трех лет, главная роль на французском языке стала в какой-то степени тем, к чему ее всю жизнь готовила мать. Будучи матерью-одиночкой, которая самостоятельно воспитывала четырех детей, она увещевала Джоди с самых ранних лет, что та станет французской актрисой, а семья со временем переедет из Лос-Анджелеса в Париж. Видимо, с этой целью Фостер отдали в лицей, где обучение проходило исключительно на французском языке. «Первое время я плакала, но потом просто привыкла. Французская школа — это тяжело. Тебя ставят к стене и заставляют декламировать стихи. Я изучала науки, математику, историю — все на французском. И все в моем классе были французами, кроме меня»,— рассказывает актриса.
Мать Джоди была одержима французской культурой, покупала мебель и произведения искусства из Франции, читала исторические книги о Наполеоне и даже купила себе автомобиль Peugeot. Она впервые отвезла девочку в Париж, когда той было восемь лет, а уже в 13 лет Фостер триумфально попала на Каннский кинофестиваль, где в 1976 году победителем стал фильм «Таксист» Мартина Скорсезе, в нем девочка сыграла малолетнюю проститутку. Участвуя в пресс-конференции вместе с Робертом Де Ниро и Мартином Скорсезе она впечатлила журналистов своим безупречным французским.
После столь громкого успеха в таком юном возрасте мать Джоди решила, что план с Парижем нужно воплощать как можно скорее, и приняла решение забрать ее из школы и переехать в Париж для участия в съемках французского фильма «Перестань называть меня крошкой», в которой актриса исполнила роль юной девушки-подростка, которая, будучи одержимой желанием потерять девственность, вступает в отношения с мужчиной значительно старше себя. Сама актриса позже критически отзывалась о фильме, называя его «ужасным» и самым неудачным в своей карьере. Во время съемок в Париже они с матерью прожили во Франции почти год, купив квартиру на острове Сен-Луи, здесь же почти 40 лет живет старшая сестра Фостер, которую та навещает всегда, когда приезжает во французскую столицу. Вопреки огромной фильмографии Фостер и съемкам в нескольких французских картинах с самого раннего возраста, свою главную женскую роль на французском языке актриса получила только в 63 года.
Фото: France 3 Cinema, Velvet Films
Фото: France 3 Cinema, Velvet Films
Фото: France 3 Cinema, Velvet Films
Фото: France 3 Cinema, Velvet Films
«Долгий путь привел меня к этому проекту,— признается Фостер.— Французское кино всегда манило меня, и я страстно желала прикоснуться к его магии. Сценарий оказался именно тем, что я искала,— истинным воплощением французской школы кинематографа.
В нем, словно в классическом французском романе, главные события происходят не во внешнем мире, а в глубинах души героев. При этом картина обладает удивительной кинематографичностью. Особенно ценно то, что в ней есть та самая динамика повествования, которую так ценят американцы,— с яркими событиями и неожиданными сюжетными поворотами».
Джоди Фостер не просто хорошо говорит по-французски, она говорит как носитель языка, совершенно без акцента. Что для режиссера картины Ребекки Злотовски стало несколько проблематичным, поскольку актриса играет американского психоаналитика, работающего во Франции, поэтому в речь героини было принято решение добавить некоторые американские междометия и ругательства, чтобы героиня выглядела более естественно.
Язык не только помог Фостер свободно чувствовать себя в кадре и импровизировать в сложных сценах, но и построить образ, который сильно отличается от тех, которые актриса создавала в американском кино. Она признается, что именно язык помог создать образ главной героини Лилиан Штайнер более реалистичным: «Я училась во французской школе и много лет занималась языком, но когда я говорю на французском, у меня совершенно другая личность, чем когда я говорю на родном языке. Мой голос выше, я менее уверена в себе и поэтому более нерешительна. В каком-то смысле мне было проще погрузиться в совершенно новый образ героини, потому что я не звучу и не чувствую себя той основательной личностью, которой являюсь в англоязычной среде. И для меня было такой честью работать с французскими актерами, ведь я так восхищаюсь французским кино. Особенно с Даниэлем Отёем — я слежу за его творчеством уже много лет. Это был настоящий подарок, который Ребекка преподнесла мне».
Ребекка Злотовски говорит, что мечтала поработать с Фостер начиная с самого первого своего фильма и даже придумала в нем маленькую роль для знаменитой актрисы, однако не смогла привлечь ее внимание. И вот в «Частной жизни», где автор свободно сочетает в картине различные жанры — от романтической комедии и психологического триллера до детектива в духе Альфреда Хичкока, звезды сошлись в прямом смысле слова, и Фостер согласилась сыграть главную роль. Подчеркивая уникальную мультижанровость проекта, актриса говорит: «В США мы не позволяем себе такой свободы, там фильм должен быть либо триллером, либо комедией, либо небольшим личным проектом. Но здесь, во Франции, режиссеры — настоящие короли: они могут творить все, что пожелают, лишь бы укладываться в выделенный бюджет».
Интересно, что 19 марта в российский прокат должны были выйти сразу два фильма про специалистов по психическому здоровью — картина «Частная жизнь» Ребекки Злотовски и «Нюрнберг» режиссера Джеймса Вандербилта с Расселом Кроу и Рами Малеком в главных ролях, но последний не получил прокатного удостоверения от российского Министерства культуры. Американская картина повествует о талантливом психиатре Дугласе Келли, который призван проанализировать ментальное состояние рейхсмаршала нацистской Германии Германа Геринга и его союзников во время Нюрнбергского процесса. В основу сценария легла книга «Нацист и психиатр», написанная американским журналистом Джеком Эль-Хаем, где во главу угла ставится не внешний конфликт, а внутренняя дилемма главного героя, у которого рациональный анализ пациента вступает в конфликт с личными пристрастиями и наблюдениями, что придает фильму глубину и жизненную сложность. Это очень сильная, хоть и неоднозначная картина, которая, как ни странно, в чем-то перекликается с совершенно иной «Частной жизнью». Было бы очень интересно увидеть оба фильма в российском прокате параллельно, однако у нас пока психоанализ торжествует над психиатрией.