Кто такая Мария Корелли
И как она пыталась примирить жизнь, фантазию, электричество и человеческую совесть
По оценкам книгоиздателей, в 2025 года Мария Корелли стала в России одним из самых продаваемых переводных авторов. Порядком забытая даже на родине викторианская писательница заняла второе место по продажам. Чаще ее романов россияне покупали только книги Эриха Марии Ремарка, а чуть реже — Джека Лондона, Виктора Гюго и Джорджа Оруэлла. Такое возвращение кажется неожиданным лишь на первый взгляд. Больше 100 лет назад Корелли уже переживала подобный успех: ее книги расходились огромными тиражами, вызывали восторг читателей и ярость критиков. Разбираемся, кем была эта странная писательница и с чем связана ее неожиданная популярность.
Писательница Мария Корелли
Фото: Courtesy of the Shakespeare Birthplace Trust
Писательница Мария Корелли
Фото: Courtesy of the Shakespeare Birthplace Trust
Между славой и ненавистью
В феврале 1886 года в книжных лавках Англии появилась новинка — «Роман о двух мирах» никому не известной писательницы Марии Корелли. Книга рассказывала историю страдавшей депрессией музыкантки. Через таинственного целителя, соединяющего в своей работе христианское учение, новейшие представления об электричестве и веру в духовную энергию, она получила исцеление и откровение об устройстве Вселенной. Этот плотный сплав позднеготических мотивов, свежих научных идей и мистической эстетики симпатий критиков не заслужил. «Как роман — сносно. Но если воспринимать всерьез — полная чушь»,— писал о нем журнал The World. Читатели, впрочем, были совершенно другого мнения. Книгу быстро раскупили, ее передавали из рук в руки, а писательница получила сотни восторженных писем.
Обложка книги Марии Корелли «Роман о двух мирах», 1886
Фото: Bentley
Обложка книги Марии Корелли «Роман о двух мирах», 1886
Фото: Bentley
Так Мария Корелли начала свою долгую литературную карьеру. Она оказалась очень продуктивной писательницей. За следующие 40 лет написала и опубликовала 32 книги. Феноменально успешной писательницей — ее книги расходились стотысячными тиражами, а совокупные продажи превосходили показатели Редьярда Киплинга, Артура Конан Дойля и Герберта Уэллса, вместе взятых. Поп-идолом эпохи — на улице ей не давали прохода поклонники, боровшиеся друг с другом за возможность поцеловать подол ее платья. И писательницей, почитаемой на самом высоком уровне: романы Корелли обожала королева Виктория, ими зачитывались и другие европейские монархи — императрица Австрии Елизавета, российская императрица Александра Федоровна и король Италии Умберто I. В 1902 году она стала единственным прозаиком, приглашенным на коронацию нового короля Англии Эдуарда VII.
Однако вместе с ростом популярности Марии Корелли росло и раздражение литературной среды. «Воображение — как у Эдгара Алана По, а склад ума — няньки»,— отзывался о ней обозреватель The Manchester Guardian Джеймс Эгейт. Генри Джеймс называл ее успех «чудовищным», Марк Твен признавался в неприязни к ней, а Бернард Шоу язвил о поверхностном образовании Корелли: «Автор почти ничего не знает ни об искусстве, ни о науке; но в ее сознании нет пустоты: необузданное воображение поставляет ей представления о физике и биологии, музыке и живописи — словом, обо всем, что ей требуется. Все области знания для нее — лишь ветви древа фантазии». Впрочем, фантазийными были не только тексты, но и сама личность Марии Корелли.
Между мифом и правдой
Мария Корелли начала свою жизнь как Мэри Миллс. Она родилась 1 мая 1855 года в Лондоне. Ее матерью была Мэри Элизабет Миллс — служанка, работавшая в доме поэта и журналиста Чарльза Маккея. Когда будущей писательнице было около шести лет, Маккей — после смерти первой супруги — женился на Мэри Элизабет, удочерил девочку и дал ей свою фамилию. Исследователи предполагают, что он являлся ее биологическим отцом, однако прямых подтверждений этому нет. Мэри выросла, считая его своим отчимом.
Иллюстрация изображающая Марию Корелли и ее собаку, 1924
Фото: wikipedia.org
Иллюстрация изображающая Марию Корелли и ее собаку, 1924
Фото: wikipedia.org
Образование Мэри Маккей получила самое обычное для девушки из хорошей семьи своей эпохи — несколько лет с гувернанткой, пара лет в католической школе под присмотром монахинь, сдобренных бессистемным чтением всего подряд. А еще Мэри много занималась музыкой и, завершив образование, предприняла попытку зарабатывать концертами, взяв экзотический псевдоним Мария Корелли.
Но музыкальная карьера не задалась. Как и поэтическая — стихи и поэмы, отправленные в журналы, остались неопубликованными. Тем не менее доход был нужен — Чарльз Маккей болел, за ним был нужен уход, а дети от первого брака оказались не в состоянии его обеспечивать. Спустя полвека после начала работы Мэри Маккей над первым романом другая английская писательница Вирджиния Вулф заметила, что для того чтобы женщина могла писать — ей нужна своя комната и доход. Для продуктивной работы Маккей хватило других компонентов: «Я была в отчаянии. И у меня была своя маленькая комната, свои книги и переполненное воображение. Я писала со всей возможной скоростью».
В сентябре 1885 года Мэри Маккей под именем Мария Корелли заключила договор на публикацию «Романа о двух мирах» с издателем, открывшим дюжину литературных звезд викторианской эпохи Джорджем Бентли. Своего настоящего имени, как и настоящей биографии, она ему не сообщила, в письме рассказав лишь: «Я наполовину американка, наполовину итальянка. Я очень молода и живу в основном надеждами». Так началось многолетнее конструирование мифа о Марии Корелли.
Ее фигура постепенно обрастала подробностями и эксцентричными деталями. Оказалось, например, что Мария потомок итальянского композитора эпохи барокко Арканджело Корелли и какого-то венецианского дожа, а ее появление на свет окутано некой семейной тайной. Мэри Маккей занижала возраст своего альтер эго — литературный дебют случился, когда ей было 31, но она утверждала, что Корелли всего 19 лет, и несколько десятилетий поддерживала образ юной девушки, прибегая к подлогу. Она заказывала свои парадные фотографии и беспощадно их ретушировала. Так стареющая, низенькая и совершенно обычная Мэри Маккей превращалась в Марию Корелли — хрупкую, миловидную и романтичную молодую женщину.
Фото: Courtesy of the Shakespeare Birthplace Trust
Фото: Boston Sunday Post
Став известной и богатой, писательница переехала из Лондона на родину Уильяма Шекспира, в город Стратфорд-на-Эйвоне. Для маленького городка, и без того привыкшего к толпам туристов, спешащих пройтись по шекспировским местам, она стала не самым приятным жителем. Фотографы сторожили ее в кустах у дома, борясь за возможность сделать ее подлинный портрет. Берег реки Эйвон был истоптан туристами. Они ждали, когда Корелли чинно проплывет мимо них на своей настоящей венецианской гондоле, управляемой настоящим венецианским гондольером.
Писательница не избегала скандалов и судебных разбирательств. Она охотно вступала в перепалки с критиками, судилась с издателями и даже с жителями Стратфорда, продававшими сатирические открытки с ее изображением. Не меньше шума вызывало и ее вмешательство в городские дела: протест против сноса домов на узкой, пожароопасной, но средневековой улице Корелли вынесла в газеты и превратила в национальную проблему.
Фото: The Shakespeare Centre Library and Archive
Фото: Courtesy of the Shakespeare Birthplace Trust
Словом, Мэри Маккей сделала Марию Корелли настоящей медийной дивой конца XIX и начала XX века. Но одновременно ненавидимой, обожаемой и влиятельной писательницей она стала не из-за продуманного пиара. Ее книги попали в нерв эпохи — времени, когда люди остро нуждались в опоре.
Между верой и наукой
«Ваша книга помогла мне преодолеть разочарования и испытания этой жизни». «Вы остановили меня на пороге преступления, которое я считал единственным выходом из надвигающегося безумия. Я говорю о самоубийстве». «Жизнь снова улыбнулась мне утешением. Вы спасли жизнь и разум одного человека». Такие письма Мария Корелли получала от читателей после выхода своих романов не десятками и даже не сотнями, а тысячами.
Причины отчаяния их авторы формулировали довольно ясно. Им было трудно жить в мире, где научный прогресс стремительно разрушал привычную картину мироздания. В 1859 году Чарльз Дарвин опубликовал работу «Происхождение видов», и библейская версия возникновения жизни оказалась поставлена под сомнение. А его главный популяризатор Томас Хаксли вскоре лишил человека звания «венца творения», утверждая, что люди появились в результате долгой и безличной эволюции. Геолог Чарльз Лайель в «Основах геологии» (1830) показывал, что история Земли измеряется не тысячами, как учили теологи, а миллионами лет, а ее недра хранят следы давно исчезнувших форм жизни. В 1860-е Джеймс Клерк Максвелл сформулировал теорию электромагнетизма — и выяснилось, что пространство вокруг человека заполнено невидимой энергией. Затем последовали открытия рентгеновских лучей, радиоактивности и электрона. Материальный мир словно рассыпался на мельчайшие и невидимые составляющие — частицы и энергии, которые управляли им.
Наука делала мир все более объяснимым. Но для широкой публики мир становился лишь менее понятным и, главное, все менее осмысленным. «В последние годы крик научного атеизма: “Бога нет!” — звучал в моих ушах, пока мой разум не содрогнулся от ощущения пустоты и ничтожества Вселенной. Никакой пользы, никакой надежды, никакого удовлетворения ни в чем — только этот мир со всеми его издевательствами и неудачами, а потом уничтожение. Мучения от этой мысли были невыносимы»,— жаловались Марии Корелли читатели.
Писатели исследовали новую научную картину мира и приходили к мрачным выводам. Томас Харди писал о равнодушной к человеческой судьбе Вселенной, а Герберт Уэллс рисовал будущее, где люди вырождаются или гибнут, подчиняясь законам конкуренции и эволюции под ударами созданного им же разрушительного оружия. Мария Корелли же предложила другой взгляд.
В дебютном «Романе о двух мирах» она утверждала, что электричество — это энергия, пронизывающая Вселенную и связывающая человека с Богом. Тема природных сил и явлений, наделенных духовными свойствами, вообще стала одной из центральных в ее творчестве. В сущности, писательница создавала своеобразное мистическое учение — эклектичный синтез христианства, популярной науки, спиритуализма и восточных религиозных представлений. С научной точки зрения все это выглядело довольно наивно. Но у этой конструкции было важное назначение.
В отличие от многих мыслителей, ученых и писателей своего времени, склонных видеть в человеке лишь продукт биологических и физических процессов, Корелли пыталась вернуть индивиду ответственность. В «Могучем атоме» (1896) она показывала трагические последствия воспитания в духе научного атеизма: герой растет в убеждении, что человек — лишь механизм природы, лишенный души и высшего смысла, и жизнь теряет для него ценность. А в самом знаменитом ее романе — «Скорбь Сатаны» (1895) — этот же вопрос переносится на уровень общества. Мир, отказавшийся от духовных ориентиров и поклоняющийся материализму, оказывается легкой добычей зла. Человек, утверждала Корелли, может сколько угодно объяснять мир и себя законами природы, но от этого не исчезает главный вопрос: как он распорядится своей свободой и как будет совершать выбор? Для современников ее романы превращались в возможность вернуть моральный смысл в мир, который наука делала все более холодным и обезличенным.