Легкий триллер с убийственными вопросами
Вышел «Наследник» Джона Паттона Форда
На первый взгляд, Форд снял фильм о том, как сорвать куш и зажить по-богатому. Однако при кажущейся легкости новое творение компании А24 затрагивает серьезные темы стремления к «успешному успеху», разумной достаточности и жизненных ориентиров поколений. О чем еще говорит режиссер ленты и почему при этом он настаивает на своей обычности, разбирался Weekend.
Кадр из фильма «Наследник», режиссер Джон Паттон, 2026
Фото: Blueprint Pictures, Studio Canal
Кадр из фильма «Наследник», режиссер Джон Паттон, 2026
Фото: Blueprint Pictures, Studio Canal
По сюжету «Наследника» главный герой в исполнении Глена Пауэлла методично расправляется с членами своей семьи — отчасти ради получения наследства, отчасти чтобы отомстить за мать. Но среднестатистический, даже очень неподготовленный зритель понимает, что авторы триллера помогают поразмышлять на чуть более глубокие темы, при этом без излишней высоколобости и продолжая общаться на равных.
Биография пока совсем неизвестного широкой публике американского режиссера Джона Паттона Форда — самая что ни на есть обычная. 44 года назад родился в самом обыкновенном городишке Самтер в Южной Каролине. Главной достопримечательностью Самтера справочники указывают пруд с лебедями, небольшую оперу, парк и пару музеев. По окончании школы Форду логично было бы проследовать в местный университет за степенью бакалавра. Так он и сделал, лишь слегка отклонившись от стандарта: в 13 лет Джон Паттон Форд, обычный американский школьник, неожиданно попал в мир кино. Летом 1994 года в Самтер явилась съемочная команда фильма, название которого история не сохранила. Слоняющемуся вокруг съемочной площадки Джону предложили эпизодическую роль — потому что мальчишка выглядел как обычный местный.
Месяц в мире кино не прошел даром, Форд, разумеется, заболел киноиндустрией. И, едва отучившись в Университете Южной Каролины, будущий режиссер поступил в Американский институт киноискусства, чтобы стать обычным сценаристом, которому в современном кинематографе полагается проводить жизнь, обивая пороги киностудий в тщетных попытках пристроить очередной свой сценарий.
Сам Форд утверждает: чтобы стать режиссером, лучше иметь «туза в рукаве» — круглую сумму на банковском счету, влиятельных родственников, наследство или любую другую поддержку, чтобы продержаться хотя бы пару лет. За это время либо наконец придешь к мизерным и непостоянным заработкам, либо разочаруешься и уйдешь: уж слишком велика конкуренция.
У самого обычного сценариста Джона Паттона Форда никаких «тузов в рукаве» не имелось, при этом он как-то продержался в киноиндустрии гораздо дольше заявленной пары лет: между экзаменационным фильмом «Патруль», представленным в 2010 году на фестивале независимого кино «Сандэнс», и «Преступницей Эмили», первой режиссерской работой Форда, прошло 12 лет. За это время Джон написал множество сценариев — как в стол, так и для Universal, Disney, Sony, StudioCanal и прочих. Среди них был и «Ротшильд», созданный Фордом в 2013 году, выкупленный StudioCanal и благополучно оставленный обрастать паутиной где-то в архивах студии. На волне успеха «Преступницы Эмили» с Одри Плазой в главной роли продюсеры студии отряхнули сценарий от пыли и назначили Джону встречу. «Может быть, вы хотите вернуться к работе над "Ротшильдом"?» — спросили они.
И вопрос, и переживаемый в тот момент непривычный триумф «Преступницы Эмили» застали вчерашнего сценариста и сегодняшнего режиссера врасплох. Он-то уже ломал голову над следующим фильмом и над тем, куда двигаться дальше. Ничего не понятно, все слишком волнительно — и вот Форд, неожиданно для себя и продюсеров StudioCanal, отвечает: «Нет, не хочу». Зачем ворошить прошлое? Это все равно как, будучи взрослым дяденькой, снова влезть в школьную форму и попытаться вжиться в отыгранную давно роль.
Кадр из фильма «Наследник», режиссер Джон Паттон, 2026
Фото: Blueprint Pictures, Studio Canal
Кадр из фильма «Наследник», режиссер Джон Паттон, 2026
Фото: Blueprint Pictures, Studio Canal
Дома Форд все же достал с полки сценарий и перечитал. Он пришел в восторг от себя десятилетней давности, дерзости текста, широты собственной фантазии и легкости слога. Идею сценария спровоцировал просмотр в компании друзей культовой британской черной комедии «Добрые сердца и короны» (1949) режиссера Роберта Хеймера. Фильм произвел на Джона оглушительное впечатление, и он захотел придумать похожую историю, но не про общественный статус, как у британцев, а про финансы. Американцу никогда не понять, зачем завидовать человеку, у которого денег меньше, чем у вас, но есть титул. При этом несправедливое отлучение от семьи, трудности в получении наследства и размышления на тему «сколько денег мне необходимо и достаточно для счастья» абсолютно точно откликнутся у любого обычного зрителя, не только в США.
Можно только догадываться, как именно Форд сообщил продюсерам, что его «нет» на самом деле значило «да». Но нужные слова, очевидно, нашел и в июне 2024-го приступил к съемкам. Через два месяца перешел к монтажу и, продравшись через долгие согласования и многочисленные итерации, неоднократно изменяя финал, представил злодея Беккета Редфеллоу, даже слишком симпатичного, публике.
Настолько симпатичного, что, пока Беккет строит карьеру на Уолл-стрит, встречает любимую женщину, решает связать себя узами брака и параллельно оттачивает навыки убийцы на двоюродных братьях и дядях, зрительный зал, включившись в приключения персонажа в исполнении заметно похудевшего для роли Глена Пауэлла, вздыхает: «Может, не надо больше никого убивать? У тебя уже всего достаточно». Но как насытиться одним обедом после жизни, полной голода?
Фото: Blueprint Pictures, Studio Canal
Фото: Blueprint Pictures
Фото: Blueprint Pictures, Studio Canal
И Беккет, подобно посуде из детского стихотворения Корнея Чуковского, двигается «вперед и вперед», «по полям, по болотам идет», расправляясь, как в компьютерной игре, с очередной преградой на пути к наследству. Генеалогическое древо включает восьмерых, и по этой цепочке уверенно и безошибочно перемещается герой, выполняя завет матери «прожить лучшую жизнь».
И, о ужас, хотя зрители осознают, что Пауэллу неплохо бы остановиться, его герой вызывает симпатию — стоит похвалить команду А24 за кастинг. Причины целеустремленности Беккета всем понятны, и упрекать его, понимая всю подноготную, как будто и не за что — даже когда из двух женщин он выбирает не ту, которой собирался быть верным «и в горе, и в радости», а Джулию, свой юношеский «краш» в исполнении Маргарет Куолли. Джулия — жадная, беспринципная femme fatale и по справедливости достойна наказания. Но вместо этого главные «злодеи» — Беккет и Джулия — получают то, к чему стремились все 110 минут фильма.
Кажется, счастливый финал? Форд в этом не уверен: герой достиг цели, но вдруг понимает, что хотел вовсе не этого и что материнское пожелание прожить лучшую жизнь подразумевало совсем иное. Но что? Об этом Беккет, занятый погоней за наследством, подумать не успел. Не успевают и зрители, плененные лучезарностью Глена Пауэлла и его готовностью хладнокровно идти по трупам.
Однако задачу читать проповеди, как и «бабаягизировать» и порицать Беккета и Джулию, режиссер перед собой не ставит. Более того, Форд, будучи «самым обыкновенным режиссером», показывает понимание мотивации своих героев и делает обстоятельства их жизни более чем понятными обычным зрителям: утомительная, неинтересная работа, ее несправедливая оценка начальством, неадекватные родственники, тяжелое финансовое положение и неправильность системы в целом. Вернее, правду о неправильности, которую достаточно давно нащупали представители поколения X и миллениалы, но сделать явной решились лишь в эпоху зумеров. Правду о том, что годами транслируемые установки не выдерживают проверку реальностью, что долгие рабочие часы, проведенные в офисах, и бесконечный выбор между общественным и личным не в свою пользу не добавляют в жизнь ничего, кроме сколиоза и тонны нереализованных желаний.
Фото: Blueprint Pictures, Studio Canal
Фото: Blueprint Pictures, Studio Canal
Фото: Blueprint Pictures, Studio Canal
Старый анекдот рассказывает о пути миллионера: «Первый доллар я заработал курьером в химчистке, потом умер мой дедушка и оставил наследство». В современном мире оказывается, что богатые дедушки не особо спешат в лучший мир, а все же отправившись туда, умудряются не оставить после себя наследства тем, кто на него, по праву или нет, рассчитывал. Более того, даже самый осторожный взгляд в прошлое обнаруживает сомнительное происхождение дедушкиных богатств — и часто вскрывает неприятную истину: миллионы вовсе не были нажиты непосильным трудом и долгими офисными часами.
Из этого разлома установок и говорит с обычным зрителем среднестатистический режиссер Джон Паттон Форд.