В Москве показывают лики и контуры любви
В галерее 13.20 продолжается выставка художника Евгения Гриневича «Человеку нужен человек». Ирония маскирует серьезность, а нужда оборачивается поиском контакта.
Фото: Анна Астахова
Фото: Анна Астахова
Фото: Анна Астахова
Фото: Анна Астахова
Фото: Анна Астахова
Фото: Анна Астахова
Фото: Анна Астахова
Главная тема камерной выставки, открывшейся в день рождения художника 27 января,— любовь и ее (не)возможность в современном мире. Картины большие, но их хочется скорее смотреть, чем рассматривать. Образы узнаваемы, и кажется, что это уже не первое знакомство с ними — может, потому, что они абстрактны, как сегодняшняя действительность. Чаще всего это вариации на тему двух ликов — любящих, соприкасающихся головами, так что линия одной окружности граничит с другой. Незаполненность холста и скульптурность лиц, будто качающихся на тонких стеблях, оставляют пространство для домысливания. Возможно, в том числе и потому, что у них нет точного названия.
От Адама и Евы остается почти контур, где сама форма напоминает о бесконечности, а белая палитра у женской шеи — о творчестве. «Сердце мастера» пылает огненным светилом, вспышкой всполоха — или приношением горьковскому Данко (не жертвует ли собой творец?). «Любящие» соединены руками, прорастающими друг в друга, словно следуя завету «С любимыми не расставайтесь». «Птицы» растворяются на фоне солнца, не только освещающего их, но и грозящего спалить,— еще одна метафора любви и ненависти. В какой-то момент кажется, что Гриневич взял много не только от абстракции, но и от иконописи. И если время в его работах как будто остановилось, то пространство растет вширь и вглубь: взгляд длит линии даже по стенам галереи.
Приемы художника просты, словно уходят от слишком сложной реальности, и убедительны: прежде всего это резкий контраст, намекающий на человеческие отношения. Любовь как вызов. И напряжение в картине, которая только кажется бессюжетной, но на самом деле провоцирует вопрос без ответа: а что было дальше?
Головы как рядоположные окружности. Как африканские, отсылающие к прародине человечества маски. Как скульптура, останавливающая время. Образы женщины и мужчины возведены почти до высоты архетипов, они висят как бы в пустоте — и не потому ли, что наедине друг с другом? И со зрителем, который может увидеть в них себя. Но в итоге важное напоминание автора — о том, что только обращенность лицом к лицу дарит подлинную встречу. В том числе в середине зимы и центре Москвы.
Выставка открыта до 18 февраля.