В мере прекрасного
О Валентино Гаравани, превратившем моду Италии в культурный феномен
За последние полгода уже вторая смерть среди легендарных итальянских модельеров послевоенного поколения — сначала Армани, теперь Валентино. Они прожили долгую жизнь, им всем было уже по 90, и хотя их уход сейчас называют концом эпохи, но на самом деле эта эпоха закончилась давно.
Валентино с своими моделями в Риме — фотосессия, приуроченная к 40-летию модного дома Valentino, 1999
Фото: Pascal CHEVALLIER / Gamma-Rapho / Getty Images
Валентино с своими моделями в Риме — фотосессия, приуроченная к 40-летию модного дома Valentino, 1999
Фото: Pascal CHEVALLIER / Gamma-Rapho / Getty Images
Валентино, как и остальные из этой плеяды, обладал своими уникальными качествами, которые, впрочем, в его случае звучат вполне стерто, практически как абстрактные эстетические категории. Не понимание современной красоты, как у Армани,— а чувство прекрасного, не владение пропорциями и объемами, как у Джанфранко Ферре, а чувство меры. Но именно они, прекрасное и мера, сделали Валентино выдающимся кутюрье и легендарным модельером. Он не устраивал никаких революций, не задавал трендов, даже не оставил в нашей памяти никаких знаменитых хитов, кроме пресловутого «красного Валентино»,— он просто делал красивые платья, которые шли тем, кто их носил. И эта красота была понятна каждому.
Фото: Guy Marineau / WWD / Penske Media / Getty Images
Фото: Pascal CHEVALLIER / Gamma-Rapho / Getty Images
Когда-то, больше десяти лет назад, я ходила по выставке «Bellissima. L’Italia dell’alta moda. 1945–1968» («Bellissima. Высокая мода Италии. 1945–1968») в римском музее MAXXI и смотрела на всю эту сумасшедшую итальянскую моду (alta moda, вообще-то, то есть кутюр, другой тогда практически не было), вполне буржуазную, но пытавшуюся в своем дизайнерском порыве соответствовать великому итальянскому же послевоенному модернизму, на фоне которого она была выставлена. Пальто цвета слоновой кости Mila Schn с глубокой встречной складкой на спине на фоне знаменитых порезанных холстов Лучо Фонтаны. Платье Roberto Capucci из красно-черно-белых пластиковых квадратов рядом с красными и синими кубами Паоло Скеджи. И вдруг увидела красное платье Valentino 1959 года с кринолином в объемных розах и зеленовато-голубое платье-тогу на одно плечо 1968 года, которое носила Жаклин Онассис. Валентино Гаравани не притворялся модернистом. Он совершенно спокойно делал исключительно благородные и исключительно буржуазные вещи. Он вообще сразу так и явился на итальянской фэшн-сцене — уже готовым, с этим своим сладостным стилем, не новым, но кристально ясным.
Фото: Courtesy of Valentino
Фото: Nick Machalaba / WWD / Penske Media / Getty Images
Фото: Nick Machalaba / WWD / Penske Media / Getty Images
Фото: Fairchild Archive / WWD / Penske Media / Getty Images
Декада за декадой он шил платья и костюмы для всех возможных случаев жизни избалованных наследниц, влиятельных жен и предприимчивых любовниц богатых мужчин, которые и составляли его клиентуру в золотую пору, в 1960–1980-е. Но шил так, что эта одежда оказывалась абсолютно безупречной в любых обстоятельствах, никогда не больше и не меньше того, что было нужно именно тут и сейчас, будь то танцы на столах в ресторане на Капри или поход в Ла Скала. Это и был тот дар, на котором Валентино построил долгую блестящую карьеру. И конечно, на исключительном личном обаянии и умении создавать идеальную светскую атмосферу вокруг.
Прочитав когда-то мемуары Жани Саме, знаменитой парижской фэшн-журналистки, начинавшей еще в 1950-е, я особенно запомнила среди прочих историю про Валентино. Саме пишет, что Валентино стал первым, кто полностью разделял образ жизни своих клиенток: яхты, вечеринки на Ривьере и на греческих островах, лыжи в Картине и Санкт-Морице, балы-маскарады, званые ужины и обеды, которые он сам любил и умел устраивать. И в какой-то момент он начал показывать в своих обширных коллекциях платья для походов по магазинам после обеда, и они стали особенно популярны — настолько он вошел в образ жизни своих заказчиц и так глубоко понял их нужды. И вот эти самые платья для послеобеденного шопинга произвели на меня особенное впечатление.
Фото: Ron Galella / Ron Galella Collection / Getty Images
Фото: Stephane Cardinale / Sygma / Getty Images
Фото: Pascal Le Segretain / Getty Images
Мир, в котором они были возможны и востребованы, сейчас воспринимается примерно как Атлантида — он совершенно ушел под воду со всеми своими послеобеденными походами по магазинам. И Валентино очень чутко это ощутил. Он сначала продал свой бизнес в 1998-м, а через десять лет совсем ушел из дома Valentino. Что и позволило дому избегнуть судьбы многих других, не превратиться в мавзолей своего основателя, но сохраниться в пространстве актуальной моды. И даже в том, что он умер именно сейчас, когда в Valentino пришел Алессандро Микеле и превратил его в волшебный лес, есть некоторый символизм. Все устроилось.
Фотогалерея
Фото: AP / Gianni Foggia
Фото: Tony Palmieri / Penske Media / REX / Shutterstock / Fotodom
Фото: Art Streiber / Penske Media / REX / Shutterstock / Fotodom
Фото: PL Gould / Images / Getty Images
Фото: Reuters
Фото: AP / Domenico Stinellis
Фото: AP / Remy de la Mauviniere
Фото: AP / Gregorio Borgia
Фото: Pier Paolo Cito / AP
Фото: Коммерсантъ / Валерий Левитин / купить фото
Фото: Коммерсантъ / Валерий Левитин / купить фото
Фото: Коммерсантъ / Валерий Левитин / купить фото
Фото: Коммерсантъ / Алексей Куденко / купить фото
Фото: Коммерсантъ / Алексей Куденко / купить фото
Фото: AP / Thibault Camus
Фото: Reuters
Фото: Andrew Kelly / Reuters
Фото: Reuters
Фото: AP
Фото: Andrew Kelly / Reuters