В Тарусе все есть
На Оке приманивают зиму, показывая коллекции саней и коней
Таруса — это про Марину Цветаеву и Константина Паустовского. Про Беллу Ахмадулину и Николая Заболоцкого. Если смотреть в прошлое. А сегодня Таруса — это про современное искусство и комфортные семейные гостиницы. И еще Таруса — это про людей, которые тут родились, или однажды оказались и остались, либо приезжают постоянно — мечутся между Москвой и Тарусой. И ищут способы делиться прошлым — ради будущего, находя в этом свое счастье, самое настоящее.
Фото: Ольга Добролюбова
Фото: Ольга Добролюбова
Сани и тарусяне
Старый двухэтажный купеческий особняк в самом центре Тарусы по адресу на улице Луначарского, 9/7 местами откопали из земли. Это не шутка, часть первого этажа стоящей на горке постройки действительно пришлось очищать от почвенных наслоений. Но на первый этаж пока любопытствующей публике входа нет, а вот на второй — пожалуйста. И желательно с экскурсией. Без нее не удастся оценить весь масштаб приключившегося тут.
А происходит в пространстве особняка на новогодние каникулы выставка коллекции саней. Вообще, экспозиция масштабом и разнообразием тянет на музей и в большом городе. Но пока на музей изыскивают средства. Даже в одной из комнат, где устроена экспозиция, имеется баночка с анонсом сбора «На музей саней». А вокруг стоят, висят, лежат и даже украшают елку сани. Исторические — из разных стран и регионов России, современные — от местных, из Тарусы, художников, кукольные и декоративные, реставрированные, и вовсе нет.
Фото: Ольга Добролюбова
Фото: Ольга Добролюбова
Фото: Ольга Добролюбова
Фото: Ольга Добролюбова
Фото: Ольга Добролюбова
Фото: Ольга Добролюбова
Фото: Ольга Добролюбова
Фото: Ольга Добролюбова
Специалист по саням и городской завсегдатай в Тарусе, а вообще радиоведущая Александра Яковлева, перемещаясь по экспозиции, сыпет фактами и знаниями. «Вот сани из Вятки — сегодня город Киров, их состоятельный горожанин заказал для дочери: атласная обивка, богатая резьба — это ж почти Bentley для парадных выездов». «А эти плетеные сани — на самом деле зимний вариант детской коляски». «Тут видите, сани низкой посадки, они российские, в городах использовались. А вон те — с высокими полозьями, европейские». «А вы знаете, что в городах в России был надзор. Когда снег выпадал, выезжать на телегах запрещали, чтобы не разбивалась санная колея». «Сани совсем не только российская реалия. И в более теплых странах использовали транспорт на полозьях — он проходит там, где колеса вязнут. Да и дорого обходилось предкам обслуживание колес, полозья дешевле». «На севере и сегодня кочевые народы используют сани — нарты. Вот у нас есть экземпляры». «А это работа художника и резчика по дереву Леонида Гогидзе, — Александра Яковлева показывает декоративные саночки с невероятной резьбой. — Эскизы старинные, и техника тоже. А руки — современные, Алексей родом из Тарусы, работает тут».
«Вообще-то у владельца коллекции есть и другие интересные экземпляры», — говорит Яковлева, продолжая водить гостей по экспозиции.
В купеческом доме холодно. Он нуждается в реставрации. И работы только начались: убраны годовые наслоения в виде обоев, перегородок, настелен новый пол. Гости греются чаем, глинтвейном и, кажется, воспоминаниями из детства — как они сами катились в санках «по горе крутой», в том числе и тут в Тарусе. «Отопление для сохранения саней, которые в основном из дерева, губительно — поясняет Яковлева. — От перепадов температур и влажности дерево рвется. И восстановить его потом нет никакой возможности. Поэтому вот этот вариант представить коллекцию — под крышей, но без источников тепла, лучше. Но крыша важна, конечно. Никогда наши предки не оставляли сани под снегом или дождем. Транспорт берегли».
Нашел, привез, восстановил, где-то почти полностью, где-то частично, все это богатство за последние несколько лет тарусянин Алексей Калмыков. Местным жителям он известен еще и как глава Инспекции по маломерным судам МЧС, который летом постоянно добывает из Оки незадачливых купальщиков и начинающих байдарочников, и вообще как активный участник общественной жизни.
Усадебные арт-хозяйства
В особняке на Луначарского это уже не первая экспозиция. Его постепенным возвращением в пространство города занимаются дизайнер интерьеров Анастасия Монастырева и предприниматель Дмитрий Паршин. А пока почему бы не добавить ему художественной истории. Про прошлое дома известно немного. Его построил в 1890-е купец и коллежский асессор Иванов. В советское время оба этажа разгородили на коммуналки, а в последние годы разрушающийся уже объект хотели сносить.
Дизайнер интерьеров Анастасия Монастырева и предприниматель Дмитрий Паршин уже открыли один объект в Тарусе — это гостевой дом «Частная территория». Узнать его можно по светящемуся абрису собаки на ограде. Деревянная скульптура собаки встречает внутри — это подарок владельцам дома от местной артели резчиков. Владелец в ней увековечил своего любимого пса породы джек-рассел-терьер.
Внутри дома — общее пространство гостиной со столом, диванами, местом для готовки и всей кулинарной утварью, а также три номера с кухонными уголками. Арендовать можно как дом целиком, так и комнаты — во всех есть санузелы. И конечно, проживать можно с собаками. Не зря же пес светится на воротах.
Фото: «Частная территория»
Фото: «Частная территория»
Фото: «Частная территория»
Фото: «Частная территория»
Летом 2025-го в особняке, готовящемся к реконструкции, прошла выставка художника Александра Петлюры. В прессе его характеризуют как «легенду московского андерграунда и почетного тарусского неформала». А он настаивает, что передал любовь к собирательству Алексею Калмыкову, владельцу санной коллекции.
Сам Петлюра оказался в Тарусе в 1990-е, тут же прирос к месту, и теперь живет между ней и Москвой. Здесь же хранит и часть собственного огромного собрания. Что в нем? Примерно все, что со временем превращается из предметов обихода в артефакты и фиксирует самим своим существованием и выходом из обращения смену эпохи, традиции, стиля. Но больше всего у Александра Петлюры винтажной одежды и удивительных аксессуаров.
«Мои дети уже меня знают. Когда мы куда-то движемся на машине, и вдруг я притормаживаю у помойки, они только констатируют: “Что, пап, опять?!”» Из выуженного в заброшках по всему миру, полученного при списании со складов, подобранного на разных задворках и приобретенного на блошиных рынках у Петлюры собираются выставки. Летом 2025-го на Луначарского он показывал экспозицию «Я — исследователь человеческих отходов». Среди массы всего от авосек до сундуков особенно зрителей впечатлили советские галстуки и семейные трусы — и те, и те редчайших, если не сказать дичайших, расцветок.
Фото: Ольга Добролюбова
Фото: Ольга Добролюбова
Сейчас у Александра Петлюры тоже идет выставка. Но в другом арт-пространстве в окрестностях Тарусы — в усадьбе Истомино в одноименной деревне. Назвал он ее «С Новым гадом!» И показывает во-первых, подборку коней-качалок (год Лошади же), во-вторых, эволюцию нарядов дедов Морозов и рядом эволюцию их фигурок, которые ставили в советское время под елку. Ну и, наконец, в-третьих, наряды всех руководителей СССР и немного России — от Владимира Ленина до Михаила Горбачева и даже Бориса Ельцина. Не лично их, конечно, но аналогичные — того самого фасона и материи, по той моде.
Про усадьбу Истомино, которая внутри пока примерно как дом на Луначарского — стены очищены от наслоений, полы и окна новые, но все остальное ждет своего часа для обновления, воссоздания, переосмысления — известно больше, чем про купеческий дом.
Первое упоминание об усадьбе встречается в писцовой книге Тарусского уезда и относится к 1720 году. Усадьбой в разные периоды владели помещики Толстые, Хитрово, Быховцы. Иван Толстой, сын Петра Толстого, сподвижника Петра I, прапрадед Льва Толстого, построил в Истомино усадебный дом и позже церковь.
Новогодний интерьер усадьбы Истомино под Тарусой
Фото: Ольга Добролюбова
Новогодний интерьер усадьбы Истомино под Тарусой
Фото: Ольга Добролюбова
Генерал Николай Хитрово получил Истомино от матери и владел им довольно долго. Он был женат на дочери Михаила Кутузова, но больше известен тем, что в 1822-м приобрел и на свое средства застроил заново сгоревший в 1812-м московский квартал в районе Подколокольного переулка, который впоследствии и вошел в историю как Хитровка.
Последним владельцем имения Истомино оказался тарусский купец Захар Лихоманов. В тот момент в здании усадьбы уже находилась школа. В советское время образовательная функция за ним осталась, появилась пристройка, так что возник и интернат с проживанием.
Но с 2015-го ученики отсюда съехали, так как постройка пришла в негодность. И в 2024-м усадьбу на аукционе выкупила коренная тарусянка, вернувшаяся сюда с семьей после московской суетной жизни, Мария Щебетова. «Много лет я шла к созданию в Тарусе бизнеса в социально-культурной сфере, направленного на развитие городской среды и туристической инфраструктуры, — пишет Мария Щебетова в соцсетях. — Идеальная картина складывалась из двух частей: во-первых, создать в Тарусе проект на стыке бизнеса и искусства, точку притяжения творческих людей. Во-вторых, чтобы эта точка была на природе. То есть скорее не точка, а поле. И неожиданно случилось чудо: наша семья выкупила старинную усадьбу Истомино в шести километрах от Тарусы». Так появилось творческое пространство Таруса ART.
Фото: Ольга Добролюбова
Фото: Ольга Добролюбова
Фото: Ольга Добролюбова
Фото: Ольга Добролюбова
Фото: Ольга Добролюбова
«Планов быстро все реконструировать нет, — объясняет мне Мария Щебетова, пока мы с ней ходим по комнатам и смотрим экспозицию. — Да и средств тоже нет. Но есть желание постепенно возвращать в эту усадьбу жизнь через искусство». В Истомино, действительно, с тех пор как новые владельцы немного расчистили пространство и установили печку-буржуйку, постоянно идут выставки. Участвуют местные художники, из Тарусы, а также москвичи, и художники из других российских городов и регионов. В роли куратора выступает Женя Бондаренко, тоже художница, из Москвы, а по совместительству жена художника-тарусянина Миши Самолетова. Женя придумывает сценографию и оформление, обсуждает с авторами замысел и реализацию. Многое из того, что представлено на выставках в Истомино, можно приобрести — и раскупается гостями усадьбы стремительно.
«В ближайших планах — как-то расчистить и вернуть к жизни печи», — Мария Щебетова показывает на покрытые изразцами, а поверх замазанные краской поверхности. — Но это ближе к лету, а пока у нас богатейшая новогодняя программа: мастер-классы, концерты. Приезжайте, у нас тут замечательно».
Фото: Ольга Добролюбова
Фото: Ольга Добролюбова
Как тут не вспомнить Беллу Ахмадулину и ее пророческое «А вдруг нам откликнутся силы взаимны/ пространства, что смотрит на нас обреченно?» в стихотворении «Суббота в Тарусе». Когда ходишь по оживающим особнякам Тарусы, говоришь с теми, кто сделал их возрождение делом своей жизни, кто строит далеко идущие планы и кто переживает не о том, как все успеть, на все найти силы и заработать деньги, а о том, «куда после зимы деваются снегири?» (такую загадку загадала мне в Истомино Женя Бондаренко), понимаешь, что единственная трудность, с которой тут есть риск столкнуться — это нежелание отсюда уезжать. Нежелание, едва войдя в резонанс с вечными водами Оки и с голосами из прошлого на ее берегу, едва отогревшись в тепле сегодняшних тарусян, для которых этот городок и все, что в нем происходит, с какого-то момента стали смыслом жизни, снова срываться в ледяное безразличие мегаполиса.