Секта свидетелей велодорожки
Исследователь городов Петр Иванов — об урбанистике
Слово «урбанист» в качестве определения героя статьи или эксперта, высказывающегося о тех или иных вопросах городского развития, замелькало в материалах российских СМИ в начале 2010-х. Сначала все хипстеры были дизайнерами, а потом стали урбанистами.
Фото: Яузапроект
Фото: Яузапроект
Фото: Яузапроект
Довольно быстро термин приобрел негативные коннотации, а об урбанистах заговорили как о «секте свидетелей трамвая» — они и вправду часто высказывались в пользу развития в городах рельсового транспорта. Но еще они первыми заговорили о таких простых и кажущихся сегодня повсеместными вещах, как занижение бордюров в местах пешеходных переходов, парковочные столбики, широкие тротуары.
Спустя 10–15 лет многие казавшиеся странными идеи урбанистов воплощены в жизнь в Москве и других городах. Достаточно посмотреть на то, как реализуются современные девелоперские и муниципальные проекты благоустройства, чтобы заметить, какой большой шаг вперед, а точнее, к людям за последнее время сделали российские города.
Хотя какие-то идеи урбанистов до сих пор остаются дискуссионными. Градостроители старой школы в порывах ревности к новой междисциплинарной специальности любят подчеркивать, что есть они — градостроители, которые могут все рассчитать, а есть урбанисты, которые только и умеют рисовать велодорожки. Но где все эти велодорожки? Несмотря на взрывное развитие использования средств индивидуальной мобильности, велотранспортная инфраструктура в российских городах все еще в зачаточном состоянии. А урбанисты по сто раз на дню дают комментарии газетам и телевидению о том, что без создания выделенных полос для велосипедов и самокатов мы обречены на бесконечные конфликты их пользователей и пешеходов.
Трамваи, ставшие символическим тотемом урбанистов, в российских городах также по-прежнему на птичьих правах.
Низкопольный трамвай 71-931М «Витязь-М» в трамвайном депо в Москве
Фото: Кирилл Каллиников / РИА Новости
Низкопольный трамвай 71-931М «Витязь-М» в трамвайном депо в Москве
Фото: Кирилл Каллиников / РИА Новости
Районы, кварталы, жилые массивы
Критикуя микрорайонную застройку, урбанисты говорили о том, что необходимо переходить к более экономически эффективной и человечной квартальной застройке. Многие чиновники и девелоперы восприняли это по-своему и решили, что если ставить 35-этажные дома квадратом, то выйдут кварталы. Или, как нарекли их московские элитарии от урбанистики, «урбан-блоки». Разумеется, это не имеет никакого отношения к кварталам. Как, впрочем, и дихотомия квартала и микрорайона является в корне ложной. Как микрорайон может быть хорошо спланирован, так и квартал может быть сделан из рук вон плохо.
В то же время есть передовые девелоперы, особенно на Урале и в Сибири, которые научились создавать районы средне- и малоэтажной застройки в виде полноценных кварталов. В особенности когда дело касается районов комфорт-класса.
Фото: Getty Images
Фото: Getty Images
Что же предлагают российским городам современные урбанисты? Тут стоит сделать оговорку, что понимание, кто они такие, изрядно трансформировалось за последние 15 лет. Появились профильные образовательные программы в Москве, Санкт-Петербурге, Тюмени, Иваново. Появились государственные институты развития, такие как Дом.рф. Появился стабильный рынок госзаказа на услуги урбанистов в виде программы «Формирование комфортной городской среды» и конкурса лучших проектов создания комфортной городской среды малых городов и исторических поселений. То есть урбанистика стала полноценной профессией. (Хотя до сих пор в узкоспециальных чатах и на форумах ведутся дискуссии о том, кто же такой урбанист и кого мы берем в сообщество. Высказываются даже радикальные тезисы о том, что от слова «урбанист» нужно отказываться и называться как-то иначе. Развиватель территорий, градовод, градовед. Как угодно, лишь бы только не ассоциироваться с сектой свидетелей трамвая.)
Посткрасота
Если в начале 2010-х годов тогдашние урбанисты уверенно говорили о том, что наши города серые, однообразные и обшарпанные, то сегодня это абсолютно не так. Александр Высоковский, один из создателей современной институциональной урбанистики и основатель Высшей школы урбанистики НИУ ВШЭ, которая после его смерти была названа в его честь, выдвигал концепцию тотальной эстетизации. Согласно ей, можно взять любой участок любого российского города, и он будет требовать благоустройства, поскольку базово уродлив и неудобен. В современной России концепция тотальной эстетизации уже не работает. Даже в самых неблагополучных регионах успели потрудиться новые урбанисты. Красота наведена. А значит, нужно делать какой-то следующий шаг.
Фото: Getty Images
Фото: Getty Images
Фото: Getty Images
Одно из важнейших направлений современности — экоурбанистика. Гильдия ландшафтных инженеров и ряд коммерческих организаций занимаются популяризацией зеленой инфраструктуры в противовес засилью серой инфраструктуры. С помощью природных решений, работы с почвой и растениями, мы можем решать множество городских проблем. Управление поверхностным стоком, регуляция городского острова тепла, улавливание пыли, шумоподавление — это базовые экосистемные услуги, которые могут оказывать нам зеленые насаждения. Не говоря о том, что зелень привлекательна эстетически и благотворно влияет на ментальное и физическое здоровье человека. Такие решения, как дождевые сады, зеленые кровли, городские луга,— это будущее наших городов, которое пока еще не осознано в массовом строительстве и благоустройстве, но уже реализуется силами экоурбанистов в премиальных проектах. И это мы еще не затронули тему биоразнообразия в городах и проектирования самовоспроизводящихся городских экосистем, а также концепцию городов-губок, которая, кстати, вовсю реализуется в Китае. Это должно стать следующим шагом в направлении работы с зеленой инфраструктурой наших городов.
Тихая революция
Поколение урбанистов 2010–2020-х годов произвело настоящую, пусть и тихую, революцию в практике благоустройства и градостроительства в России. Речь, разумеется, о внедрении соучаствующего проектирования. Вовлечение жителей в городское проектирование начиналось как маргинальная практика отдельных московских, самарских и вологодских бюро. Но вологжане словили джекпот и смогли продвинуть соучаствующее проектирование как гигиенический минимум работы урбаниста на уровень нормативных документов Минстроя. Теперь редкий городской проект в стране обходится без социологических опросов и проектных семинаров с жителями. Есть региональная специфика и в каких-то регионах, например в Красноярском крае, эта практика повсеместна, а в каких-то, типа Новосибирской области, только начинает лоббироваться на месте.
Сейчас главным вызовом для урбанистов становится завершение маркетингового перехода — внедрение в городское проектирование практики постпроектных исследований. Девелоперам и городским властям пока сложно — они не готовы к тому, чтобы с помощью социологических методов узнавать о результатах своих проектов. Но в Республике Татарстан и Ленинградской области уже есть пилотные эксперименты. Во многих других регионах об этом уже активно ведется разговор.
Фото: Courtesy of iF DESIGN AWARD
Фото: Courtesy of iF DESIGN AWARD
Еще одна боль современного урбанистического сообщества — мастер-планирование. Урбанисты со всей страны обсуждают вопрос того, какой будет кодификация на законодательном уровне документа под названием «мастер-план». По данным Commonwealth Partnership, в России уже разработано почти полторы сотни документов, которые выходят за рамки положенных по Градостроительному кодексу генеральных планов и правил землепользования и застройки. Которые, помимо юридического волапюка, содержат ценностное обоснование и целеполагание развития городов. Которые являются конвенцией горожан, власти и бизнеса относительно того, куда города движутся. Ведь мастер-план должен не становиться административной фикцией, созданной из-под палки, но быть принятым и разделенным знаменем для города и горожан.
Урбанистика в России прошла сложный путь трансформаций от наивного требования трамваев и велодорожек до философской рефлексии на тему взаимоотношений природы и города, демократического участия и того, что в научной традиции называется res publica, т. е. «общее дело». Запрос урбанистов к городам изменился, как изменились и они. И это усложнение как будто бы должно создать нам новую конфигурацию общего блага, когда помимо красоты и комфорта мы видим в наших городах заметно более сложные материи.