«Мы делали фильм, фильм делал нас»

О работе над «Авиатором» по роману Евгения Водолазкина — продюсер проекта Сергей Катышев

История фильма «Авиатор» началась для меня, как и положено, в воздухе. Если быть совсем точным, то в книжном магазине аэропорта, где я выбирал, что почитать в ходе трансатлантического перелета. Мое внимание привлекла книга с ангелом на обложке. Автором рисунка был мой любимый художник Михаил Шемякин, что, собственно, и решило дело. Купленная мной книга оказалась романом Евгения Водолазкина «Авиатор».

Роман меня глубоко тронул. Автор был, пожалуй, первым современным писателем, внятно рассуждающим о вещах, важных для меня на протяжении уже многих лет — о времени, о любви, о смерти. Его мысли о чуде и о покаянии оказались удивительно созвучны моим, а умение тонкой вязью вплести в текст такие сложные вещи, как покаянный канон Андрея Критского, просто поражало. Это было то, что я долго искал. Шемякинский ангел дал мне в руки книгу, с которой я проведу следующие пять лет.

Знакомство с Евгением Водолазкиным в значительной степени изменило мою жизнь. Открыло для меня древнерусский взгляд на мир, окунуло, пользуясь определением писателя, в совсем другое время. Будучи первоначально единомышленником, он стал и моим другом. Это переросло в дружбу семьями — с совместными поездками и, конечно же, беседами. Нужно думать, эти беседы и были ключевыми на пути к созданию нашего «Авиатора».

В кинопроизводстве автора литературной основы редко привлекают к работе над сценарием. Между тем я не мог представить этот процесс без участия Жени. Сегодня я понимаю, что именно это решение дало уникальный результат. Роман получил свое продолжение в фильме: герои шагнули за пределы текста, и каждый из них продолжил свою жизнь в нашей картине.

Первая версия сценария была создана в соавторстве с современными драматургами — братьями Олегом и Владимиром Пресняковыми, известными своим бунтарским духом и постмодернистским подходом к текстам. Мы поселились на моей даче в Комарово под Петербургом, пригласили Евгения Водолазкина и дни и ночи напролет обсуждали характеры героев и диалоги. В результате родился великолепный текст, который, конечно, не имел ничего общего с романом. Тогда я подумал, что это замечательный сценарий, фильм по которому, возможно, сниму позже. Работа с Олегом и Володей дала нам мощный импульс и важные отправные точки, но, по нашему с автором мнению, картина должна была быть немного другой.

Следующую версию сценария Евгений Германович писал самостоятельно. Мы находились в постоянном контакте: практически ежедневно встречались, разговаривали по многу часов на протяжении почти полугода. В результате этих обсуждений родился новый взгляд на сценарий, начали по-новому формироваться персонажи. И уже на финишной прямой внезапно возникло имя Юрия Арабова.

«Давай позовем Юрия Николаевича,— предложил Женя.— Хочу мою алгебру проверить его гармонией». Обратившись к Арабову, мы с прискорбием узнали, что Юрий Николаевич смертельно болен. Крепкий духом, он, однако, дал понять, что темы фильма ему сейчас особенно близки. Он, автор сценариев для 12 кинокартин Александра Сокурова, обладатель «Золотой пальмовой ветви», высказал желание сотрудничать с нами, прекрасно осознавая, что это будет его последняя работа.

Это был не только художнический, но и человеческий подвиг. Шесть месяцев, прикованный к постели, Арабов диктовал текст своему ученику Олегу Сироткину, который стал еще одним соавтором нашего сценария. Все это время Юрий Николаевич общался с нами по скайпу. Так сложилось, что в реальной жизни мы ни разу не встретились, но провели множество незабываемых часов в онлайн-общении. Через несколько месяцев Юрия Николаевича не стало. Несомненно, помимо художественных находок, его участие наложило на фильм, если угодно, отблеск трагизма, сделало его глубже.

Вот ведь как бывает: первым сценарием Юрия Арабова когда-то стала экранизация притчи Андрея Платонова о поисках жизни по ту сторону смерти, последним — «Авиатор», где рассказывается о посмертном приходе героя с фамилией Платонов в современный мир.

Хорошее взаимопонимание позволяло нам с Евгением одинаково ощущать будущее проекта. Много месяцев мы параллельно размышляли о локациях и актерах для главных ролей. Один из исполнителей был выбран еще до того, как стартовали поиски режиссера. Профессора Гейгера автор романа первоначально писал, представляя себе Константина Хабенского: то, как он говорит, двигается и действует, по мнению автора, мог изобразить только Костя. Этот выбор не вызывал ни малейших сомнений. Прочитав сценарий, Константин Юрьевич сразу согласился на участие в съемках. И это был тоже ключевой момент — то, что этот мастер делает на съемочной площадке, как он быстро включается в свою роль, как своим волшебным голосом обволакивает весь съемочный процесс,— это непередаваемо. Опыт Хабенского и его чувство сцены тоже сделали исполнителя роли Гейгера одним из соавторов нашего «Авиатора»...

Я бы погрешил против истины, если бы не упомянул о том, что помимо Хабенского у автора романа были свои кандидаты и на некоторые другие роли. Однако, понимая, что кастинг — неотъемлемая часть творческой активности режиссера, Женя избегал любых высказываний, способных привести к конфликту.

Пара слов и о других актерах, сыгравших главные роли в нашем фильме. Было много мыслей, кто мог бы сыграть главного героя, но, когда в нашем офисе появился Александр Горбатов и прошел по нему своей уверенной походкой, со своим вневременным выражением лица, заговорил своим голосом и интонациями откуда-то из глубины веков, всем стало ясно: к нам пришел атлант из начала прошлого века. Кто наш Платонов, мы теперь знаем.

Александр Горбатов обладает удивительным умением, которым обладала, пожалуй, плеяда голливудских звезд середины XX века. Им не нужно было играть свою роль, они и были этой ролью. Клинт Иствуд, появляясь на экране, уже одним своим присутствием создавал образ и ауру персонажа. Так же и Александр передает внутренний мир своего героя не с помощью жестикуляции, эмоций, движений и других ярких актерских средств и приемов, а, напротив, аскетичной, сдержанной актерской техникой. Такой вот актерский минимализм.

Писатель Евгений Водолазкин и актер Александр Горбатов на съемках фильма «Авиатор»

Фото: пресс-служба КИНОТВ

Актеры Дарья Кукарских и Александр Горбатов в фильме «Авиатор», 2025

Фото: предоставлено пресс-службой КИНОТВ

1 / 2

Писатель Евгений Водолазкин и актер Александр Горбатов на съемках фильма «Авиатор»

Фото: пресс-служба КИНОТВ

Актеры Дарья Кукарских и Александр Горбатов в фильме «Авиатор», 2025

Фото: предоставлено пресс-службой КИНОТВ

Наш герой вернулся в мир, который полон развлечений, событий, технических и поведенческих нововведений, красок и звуков, но ему это не нужно. Платонов вроде бы и регистрирует всю эту новизну в своем сознании, но не склонен ее переоценивать. Вернувшись с того света, он осознает, на чем покоилось счастье его прошлой жизни и что волнует его в этой.

С выбором главной женской роли все было непросто. Были долгие кастинги и молодых, и опытнейших актрис, и известных, и только начинающих свой путь. Главная сложность состояла в том, что нужно было сыграть двух героинь, которых разделяют 100 лет. Причем если Платонов эти годы пролежал замороженным и попал к нам таким, каким он был много лет назад, то героиня должна была оказаться и нашей современницей, и одновременно девушкой 1920-х. Это очень тонкие вещи, которые отражаются и в поведении, и в проявлении чувств, и во внешнем виде.

Когда к нам пришла Даша Кукарских, от нее сразу повеяло нашей Анастасией. Мы все в нее сразу влюбились, а когда она надела костюм начала прошлого века, увидели девушку, вернувшуюся с похорон Александра Блока. Когда же выяснилось, что романтические годы Даши прошли в тех же местах, где планировались съемки любовной линии романа, сомнения в том, что мы нашли ту, которую долго искали, отпали... Она прекрасно справилась с обеими женскими ролями, принесла в кадр любовь и нежность каждой из эпох.

О режиссере. Когда мы пригласили Егора Кончаловского, мы поняли, что у нас много общего в видении «Авиатора». Мы много общались — и в какой-то момент стали вырисовываться очертания нашего будущего фильма. Егор как человек из кинематографа сразу предложил придать фильму больше динамики, усилить интригу в эпизодах, связанных с крионикой, добавить в сюжет зрелищных и понятных зрителю элементов. Так, например, появился миллиардер Желтков, который спонсирует научную работу профессора Гейгера и сам хочет подвергнуться заморозке. Так возникла и яркая медсестра Валентина — избранница миллиардера. Одну из эпизодических ролей блестяще сыграл сам Егор. Стало ясно: у «Авиатора» появился еще один соавтор.

Егор собрал потрясающий актерский ансамбль: Евгений Стычкин, Ирина Пегова, Евгения Добровольская, Софья Эрнст, Илья Коробко, Антон Шагин, Алексей Кравченко. Наблюдать за их работой на съемочной площадке можно было бесконечно. Эти талантливые актеры привнесли в «Авиатор» свои характеры, наполнили его неповторимыми образами и раскрасили яркими красками. Фильм обрел объем и многослойность.

Все реконструкции массовых сцен — барахолка, аэродром и мастерская Жуковского — были в высшей степени правдоподобными. Казалось, что машина времени переносила нас в те годы и пространства. Вся организация постановочного процесса работала, словно четкий и слаженный механизм под руководством опытного мастера. Работать с Егором было удовольствием: он легкий, понимающий и глубокий профессионал, умеющий точно переводить текст в визуальные образы. Мы с Евгением получили большое наслаждение от процесса.

В процессе съемок, между первым и вторым съемочными блоками, случилась мистика и магия. Текст сценария начал материализовываться, герои — оживать. Мы увидели, как характеры и сущности персонажей меняются. Произошла трансформация Гейгера и Насти, Платонов стал восприниматься как, говоря по-бунински, «не нонешнего века человек». В конце концов Женя с Егором переработали финал, акцентируя его на Гейгере, и в результате возник четкий эмоциональный аккорд. Фильм словно сам вел нас за собой.

Особого внимания заслуживает наш самолет — ключевой экспонат фильма «Авиатор». Как говаривал в «Твин-Пиксе» великий Дэвид Линч, «совы не то, чем кажутся». Так же и наш самолет — не то, чем кажется на первый взгляд. Это машина времени, способная переносить зрителя в иные миры, отрывая от земли и перемещая по точкам фильма на одном мифологическом полотне памяти. Машину создал художник-постановщик Мухтар Мирзакеев. Уникальный объект искусства украшен на крыльях и хвостовом оперении шестикрылыми серафимами и херувимами византийской эпохи. Конечно, наш самолет движется не в пространственно-временном измерении, он направляется в иные миры. По всему фильму Мухтар расставил координаты — флаги, крылья ангелов и множество других деталей, которые ведут зрителя и показывают ему возможность легко перемещаться во времени. Мухтару Мирзакееву удалось полностью передать идею о том, что времени не существует, которая звучит в книге Евгения Водолазкина.

Черновой монтаж мы делали под музыку Филипа Гласса. Я когда-то работал с ним на проекте «Кояанискаци» с симфоническим оркестром, поэтому его звучание мне понятно. Пригласить в проект композитора Макса Фадеева было абсолютно неожиданным решением. Христианский персонализм Водолазкина, синтетическая религиозная философия Арабова, классический подход Егора, с одной стороны, и образ поп-мелодиста Фадеева, с другой,— в обычном мире это несоединимые элементы. Но именно такой коктейль дал нужный объем картине. Самолет взлетел, все герои заняли свои места, и интонационное полотно зазвучало так, как при моей первой встрече с книгой, когда я перелетал через Атлантический океан.

Я уверен, что мы всей командой — сценаристы, актеры, режиссер, композитор, специалисты по графике — добились главного: живой химии процесса. Картина ожила и повела за собой, и мы в этом потоке делали нашу совместную работу с любовью и радостью. Да, это авторское кино, но у нашего «Авиатора» большой авторский коллектив, каждый его участник привнес свое, и вклад каждого был важен. Теперь наше детище начинает свое самостоятельное путешествие. У нас всё получилось: «Авиатор» взлетел, и эту машину времени мы запустили. Картина предполагает разную зрительскую реакцию и способна вести со зрителем диалог.

Мы делали фильм, фильм делал нас. Во всяком творчестве есть человеческое измерение. А мое главное приобретение — это люди, которых я встретил в этом полете. Впрочем, полет только начинается, и многие встречи, я уверен, еще впереди. Мы делали кино для разного зрителя, но всякий раз — для зрителя мыслящего.

Евгений Водолазкин — об экранизации «Авиатора»

Weekend поговорил с писателем о времени, памяти и о том, каково это, когда твой герой начинает жить без тебя.

Меню сайта

Евгений Водолазкин — об экранизации «Авиатора»