«Фастфудная диета ни к чему хорошему не приведет»
Антон Малышев — о деньгах и мечтах
О сложностях проката авторского кино и других актуальных вызовах индустрии Weekend расспросил Антона Малышева, исполнительного директора фонда развития современного кинематографа «Кинопрайм» Романа Абрамовича и продюсера фестиваля «Маяк», прошедшего в Геленджике в октябре с большим успехом.
Антон Малышев — исполнительный директор фонда развития современного кинематографа «Кинопрайм»
Фото: Ирина Бужор, Коммерсантъ
Антон Малышев — исполнительный директор фонда развития современного кинематографа «Кинопрайм»
Фото: Ирина Бужор, Коммерсантъ
На первом фестивале «Маяк» вы сказали: «У нас нет задачи сделать главный фестиваль страны, а есть задача сделать лучший ее фестиваль». Тогда это прозвучало очень амбициозно, но прошло два года — и вы сдержали обещание. Как это удалось, несмотря на турбулентность и неопределенность нашего времени?
Первоначально мы задумывали «Маяк» как собрание идейных людей. Тех, кто понимает, каким должен быть фестиваль их мечты. Оставалось лишь позволить им воплотить ее своими руками. Безусловно, в определенных границах — регламента, законодательства, в финансовых рамках. Но если дать талантливым людям максимальную свободу делать то, что они действительно хотят, получается фантастический результат.
За эти несколько лет фестиваль действительно вырос — и по количеству участников, и по вниманию аудитории, и по интересу со стороны индустрии. Но самое важное — это доверие. Мы много общаемся с коллегами — никто не сомневается в нашем трепетном отношении к качеству кинопоказов, в уровне проведения всего мероприятия и в максимально честном судействе.
После того как «Кинотавр» прекратил свою работу, стало появляться немало новых фестивалей. Многие из них — при поддержке государства. И только два крупных, «Новый сезон» и «Маяк», работали без господдержки. К тому же в жюри первого фестиваля вы пригласили Данилу Козловского. За пару месяцев до этого на «Новом сезоне» отменили показ сериала «Бар “Один звонок”» с его участием, который вышел только спустя два года. Складывалось впечатление, что «Маяк» — это полностью независимая площадка. Но в этом году фестиваль получил финансирование Президентского фонда культурных инициатив. Насколько это делает «Маяк» ангажированным?
Нисколько. Совсем нет.
Фото: Коммерсантъ / Ирина Бужор / купить фото
Фото: Коммерсантъ / Ирина Бужор / купить фото
Есть ли у вас какие-то обязательства перед ПФКИ?
Отчитаться за полученный грант. Но суть в другом. Президентский фонд культурных инициатив, на мой взгляд, удивительным образом остается в стороне от какой-то внутренней, скажем так, ручной работы. Думаю, что в этом году мы получили грант просто потому, что два года подряд проводили достойное мероприятие, у фестиваля уже есть своя история и поддержка сообщества.
В программе «Маяка» был заявлен лауреат Каннского фестиваля «Летят журавли» Михаила Калатозова. Этот показ посвящен 80-летию Победы — такие мероприятия в этом году проходят на всех государственных площадках.
Это важная дата для всех, как бы кто к этому ни относился. Мы хотели если не отметить, то хотя бы не оставить ее без внимания. Я, кстати, совершенно случайно попал на показ «Летят журавли» в «Художественном», увидел этот фильм впервые на большом экране, да еще и после ремастеринга, и получил огромное удовольствие. Мы живем с ощущением, что видели старое кино. Но как? На маленьком экране и в не самой лучшей копии. И на самом деле не видели того, что задумывал режиссер, того, что показывали в Каннах. Это совершенно разный опыт.
Фото: Мосфильм
Фото: Мосфильм
Фото: Мосфильм
Фото: Мосфильм
Фото: Мосфильм
На первом «Маяке» была обширная деловая программа. На втором и третьем от нее отказались в пользу короткометражных фильмов. То есть произошел переход от индустриальной дискуссии к поиску новых имен. Как вы прокомментируете эти изменения?
Появление короткого метра — вполне логичный шаг. Если мы хотим видеть на фестивале лучшие и самые актуальные фильмы, снятые в России за год, нам важно познакомить с этой площадкой молодых кинематографистов, которые только начинают снимать свои первые работы. Короткометражных секций и фестивалей довольно много, но, на мой взгляд, они сильно отличаются от той программы, которую собирает Андрей Щиголев. Он отбирает уже зрелые фильмы — просто они короткие по формату. Грубо говоря, если бы эти фильмы были полнометражными, у них вполне был бы шанс попасть в основной конкурс.
С деловой программой всегда одна и та же проблема. Даже если собрать самых замечательных спикеров и самую благодарную аудиторию, все равно получается примерно так: мы разговариваем час-другой — и на этом все заканчивается. Решить конкретные задачи не удается. Но теперь проходит активный индустриальный нетворкинг. То есть деловая программа идет полным ходом — просто в другом формате.
Фото: Коммерсантъ / Ирина Бужор / купить фото
Фото: Коммерсантъ / Ирина Бужор / купить фото
Фото: Коммерсантъ / Ирина Бужор / купить фото
Ваша принципиальная позиция — смотреть все картины полнометражного конкурса на фестивале впервые, доверяя их предварительный отбор программному директору Стасу Тыркину. Какое у вас впечатление от программы этого года?
Смешанные и, как говорится, противоречивые. По крайней мере, программа точно разнообразная — и по жанрам, и по техникам, и по авторам. В этом году у нас впервые в конкурсе появилась анимация — это довольно интересное явление.
Второй раз на «Маяк» вы привозите яркие картины из Канна. В прошлом году «Анору» Шона Бейкера, в этом — «Новую волну» Ричарда Линклейтера. Зачем это фестивалю российского кино?
Задачи обязательно привезти каннскую премьеру нет. Но если появляется интересная работа, которая органично вписывается в формат нашего спецсобытия или спецпоказа, мы стараемся ее получить.
Картину Линклейтера коллеги увидели в конкурсе Канна и буквально влюбились в нее. Этот фильм — признание в любви к авторскому кино, сделанный с обожанием и уважением. Мы очень рады, что удалось организовать такой показ. Мне кажется, это важно для гостей и участников фестиваля.
Фото: Jean-Louis Fernandez
Фото: Jean-Louis Fernandez
Фото: Jean-Louis Fernandez
Невозможно поддерживать высокий уровень отечественного кино, если замкнуться только на России и не впускать никого извне. Мы очень быстро потеряем в качестве — как спортсмены, которые не участвуют в крупных международных соревнованиях и потом не могут ставить мировые рекорды. Поэтому, если у нас есть возможность показать замечательные образцы актуального зарубежного кино, почему бы этого не сделать?
Как трансформировались цели и задачи «Кинопрайма» с момента создания в 2019 году?
Мы по-прежнему стараемся поддерживать современное, талантливое, авторское кино. Другое дело, что, конечно, в первые три года мы были ориентированы на работы, имеющие потенциал в конкурсных программах ведущих мировых фестивалей. И действительно, за то время не было ни одного крупного смотра, где бы не участвовали фильмы, поддержанные «Кинопраймом».
После начала СВО европейские фестивали фактически заблокировали заявки от картин, произведенных в России. И фонду пришлось довольно серьезно переориентироваться, но это не значит, что изменились наши цели.
Режиссер Сергей Малкин на церемонии закрытия «Маяка»
Фото: Ирина Бужор, Коммерсантъ
Режиссер Сергей Малкин на церемонии закрытия «Маяка»
Фото: Ирина Бужор, Коммерсантъ
Получатели поддержки «Кинопрайма» тоже остались прежними. Просто ситуация с авторским кино, его производством и прокатом, стала гораздо сложнее. Ведь если твой фильм участвует, например, в конкурсе Канна, у тебя появляется совсем другой уровень прессы и, наконец, та самая часть потенциального дохода, которая связана с международными продажами. Вот эти, казалось бы, небольшие, но решающие 500 тысяч евро, которые позволяют сбалансировать экономику проекта и хотя бы вывести его в ноль. Когда международные продажи резко сократились, а иногда и вовсе исчезли, стало действительно тяжело. При этом мы видим, что за последние годы стоимость производства выросла в два раза, а то и больше. Тем не менее мы по-прежнему поддерживаем авторские фильмы и дебютные проекты. В феврале фонду исполнится шесть лет — за это время он поддержал около ста картин, а на протяжении последних трех лет проводится «Маяк». Вот такие промежуточные результаты.
Расскажите о рисках, связанных с прокатными удостоверениями для фильмов. «Маяк» уже столкнулся с такой ситуацией — у показанного на первом фестивале фильма «Рыжий» Семена Серзина впоследствии отозвали прокатное удостоверение. В Минкульте сослались на подпункт «з» пункта 19 Порядка предоставления прокатного удостоверения на фильм. В нем указано, что удостоверение может быть не выдано «в иных определенных федеральными законами случаях».
Прекрасный пункт — очень удобно. Мы живем в Российской Федерации, у нас есть законодательство, которому мы неукоснительно следуем. Все картины, которые мы показываем, имеют прокатное удостоверение. Если дальше происходят какие-то оригинальные, так сказать, кульбиты, это очень печально. Мы как фестиваль в такой ситуации можем только посочувствовать создателям фильма. Но, по крайней мере, хотя бы мы показали эту картину. Но если Министерство культуры по пункту «з», как вы сказали, имеет право отозвать прокатку, то по этому же пункту «з» имеет право и вернуть. Я надеюсь, что регламент этого, так сказать, возврата будет более четко отработан. На мой взгляд, там нет ничего нерешаемого. Скорее вопрос в том, что действительно нужен более четкий регламент. Как только он появится, я думаю, таких случаев практически не будет.
Но ведь сейчас и с прокатом зарубежных картин происходят такие вещи, когда дистрибьюторы закупают фильм, а потом им не дают прокатное удостоверение и, как следствие, возможность его выпустить в России.
Можно кусать локти, перестать заниматься этим делом вовсе. Либо учесть такие риски и зашить их в свою экономическую модель. На мой взгляд, надо продолжать снимать кино, привозить его, показывать. Пока можем делать — нужно делать.
Антон Малышев перед показом фильма «Здесь был Юра»
Фото: Ирина Бужор, Коммерсантъ
Антон Малышев перед показом фильма «Здесь был Юра»
Фото: Ирина Бужор, Коммерсантъ
Удается ли такому фестивалю, как «Маяк» с его медийностью и хорошей программой, повысить популярность авторского кино в российских кинотеатрах?
Если честно, это та проблема, над решением которой мы бьемся все шесть лет существования «Кинопрайма». Потому что крайне сложно дойти до зрителя и крайне сложно простроить экономическую модель — это прямо задачка на сообразительность. И у нас, к сожалению, как не было, так и пока не появилось системы киноклубного показа. 5 тысяч экранов по стране нам, наверное, не нужны, но условно, 500 было бы неплохо иметь. Причем таких экранов, где есть свое зрительское сообщество, которое это кино привыкло и умеет смотреть, понимает контекст. Вот этого пока нет. И не очень понятно, возникнет оно или нет. Но, конечно, это наша мечта. Для ее реализации требуются партнеры и магистральная поддержка государственных институций, потому что в коммерческом формате такое невозможно сделать. Слишком много надо проинвестировать в рост зрителя.
В Европе, например, реализуется программа Europa Cinemas. В рамках нее кинотеатры, которые показывают определенную долю европейского кино, дотируются за это грантами. В свое время в России было несколько кинотеатров, которые под эту программу подпадали.
Член жюри режиссер Наталья Кудряшова (слева) и режиссер Соня Райзман (справа) на церемонии закрытия «Маяка»
Фото: Ирина Бужор, Коммерсантъ
Меня реально пугает тренд на примитивизацию контента, потому что довольно быстро можно приучить зрителя к тому, что попроще, что не вызывает необходимости напрягаться и думать, а просто позволяет в овощном режиме провести свободное время.
Я был на «Новом сезоне» в этом году, возможно, в неудачные дни, но я всегда воспринимал этот фестиваль как смотр лучшего из того, что сняли платформы и они же сами и предлагают для показа. На этот раз там было практически полное отсутствие драм как жанра, но зато очень много романтических комедий, которые органично смотрелись бы в эфире СТС. Курс на примитивизацию, на мой взгляд, очень опасный, он быстро может развратить даже того зрителя, который возник вокруг художественного авторского кино. Фастфудная диета ни к чему хорошему не приведет. Уже сегодня люди перестают ходить в кино, потому что там нечего смотреть, кроме сказок.