«Я сняла кино про то, как не дойти до дна»
Надежда Михалкова — о нервной работе и разговоре с душой
В ноябре в прокате драма режиссера Надежды Михалковой «Огненный мальчик». Пока глава думского комитета Анна Максимовна (Юлия Высоцкая) занимается вопросами семьи, женщин и детей во всероссийском масштабе, ее собственный сын-студент Макс (Денис Косиков), не разобравшись, дает в клубе зажигалку парню, облившему себя бензином. Из разгоревшегося пламени главные герои выйдут уже совсем другими людьми.
Надежда Михалкова — актриса театра, кино и дубляжа, кинорежиссер, продюсер, телеведущая
Фото: Екатерина Чеснокова / РИА Новости
Надежда Михалкова — актриса театра, кино и дубляжа, кинорежиссер, продюсер, телеведущая
Фото: Екатерина Чеснокова / РИА Новости
Что подтолкнуло вас к созданию этого фильма?
Душа. Это кино про созвучность с душой. Когда человеку некомфортно, обычно его выбивает из ритма жизни. А душа, мне кажется, наоборот, начинает оживать, испытывая чувства, пусть даже сложные и тяжелые. Причем когда я говорю слово «душа», она рисуется у меня в воображении, я знаю, какая она.
Насколько я понимаю, в кино она обрела облик актрисы Елизаветы Ищенко. Она играет Сашку, продавщицу магазина рядом с деревенским домом, куда Макса прячет испуганная мать. Если, конечно, она существует — полной ясности так и нет.
Наверное, и так. Я верю в Бога, поэтому в случайности не верю. Все знаки расставлены у тебя на дороге, надо только их не упустить. Мы с Лизой вместе оказались на каком-то вечере. Она стояла около открытого камина, огонь освещал половину лица — и конечно, это была та девочка, которая может быть и существующей, и несуществующей.
Мне не кажется правильным вносить определенность. Простите, Феллини — понятно, что я не пытаюсь к нему даже приблизиться,— никто не задал бы такого вопроса. В чем секрет крутых режиссеров, какой магией они владеют? А человек просто делится своим миром, он решил, что снимет фильм о том, как он видит эту жизнь.
Важно еще было подобрать правильные интонации для того, как Сашка разговаривает.
Фото: Резервная копия, Глобус-фильм
Фото: Резервная копия, Глобус-фильм
Не как сошедшая с небес.
Да. На съемочной площадке у нас была такая фраза — «бытовая мистика». Она описывает то, как мы хотели рассказать эту историю. Я очень люблю смешение жанров, мне всегда хочется, чтобы хоп — и случился сюрприз. Как в фильме Ксавье Долана «Мамочка», когда главный герой едет на скейте по улице и вдруг раздвигает руками перспективу экрана, и он становится широким (а был квадратным). Вот это и есть настоящая свобода художника. Такого хулиганства мне дико не хватает в современном кино — там все очень серьезно.
Возвращаясь к реальности/нереальности Сашки — я придумала объяснение, и оно до сих пор мне нравится. Люди в нашу жизнь приходят и, бывает, уходят. Не в смысле, что умирают, а больше не являются частью нашей жизни. Они сделали все, что они должны были сделать на нашем пути, а мы на их. Ты с человеком созванивался каждый день, пил кофе, а потом — бац! — что-то происходит, и его нет. И ты продолжаешь жить дальше. Бывает тяжело, но проходит время — и ты даже не вспоминаешь. Или вспоминаешь как-нибудь, сидя за чашкой кофе, что был когда-то такой человек. Однако в твоей душе он оставил след навсегда, и только спустя время можно разгадать, зачем он тебе был дан, а ты ему.
Сашка не просто так начинает являться Максу — она помогает ему справиться с травмой. Все-таки он увидел человека, сгорающего заживо. А почему его мать даже не задумывается о том, что он пережил?
А кто вообще о нем думает? Я сама была мамой, которая читает мораль подростку. В этот момент тебя вообще не интересуют его чувства. Или же тебе, взрослому человеку, кажется, что ты и так все знаешь. Про душу мы потом поговорим, а здесь и сейчас надо все подчистить, решить вопрос, а дальше уже будем разбираться, что произошло и какие травмы кто получил.
Фото: Резервная копия, Глобус-фильм
Фото: Резервная копия, Глобус-фильм
А как вы увидели в Юлии Высоцкой эту ужасную черствую женщину — Анну Максимовну?
Я всех героев своих люблю и не могу сказать, что это ужасная женщина. Кому-то и мы с вами со стороны будем казаться черствыми. Мы же не всегда останавливаемся, чтобы кому-то помочь, не всегда обращаем внимание на человека, которому плохо. Понятно, что образ Анны Максимовны гипертрофирован, но, по-хорошему, ее история заслуживает отдельной картины. За этим персонажем хочется наблюдать, хочется понять, как она думает.
Это ваша вторая полнометражная картина. Чему еще вы хотите научиться как режиссер?
Во-первых, я хотела бы научиться быть режиссером-ремесленником. Тебе дают сценарий, и ты переносишь его на экран. Моя проблема как режиссера в том, что я настолько срастаюсь с материалом, что это становится тяжело эмоционально. Это не прибавляет мне в жизни солнечных дней, а, наоборот, забирает нервные клетки на всех этапах производства. Только врачи могут себе позволить зацикливаться на своем деле, потому что они спасают жизни. А что касается творческих профессий, то в это можно заиграться и упустить самое главное — не прожить жизнь такой, какая она тебе дана: с детьми, домашними животными, друзьями, погодой, прогулками и так далее. Я хочу, чтобы эта профессия, которая забирает много, забирала все же не все.
Надежда Михалкова
Фото: Екатерина Чеснокова / РИА Новости
Надежда Михалкова
Фото: Екатерина Чеснокова / РИА Новости
Во-вторых, я себя чувствую прекрасно, пока пишется сценарий, картина снимается и монтируется. А вот ближе к финалу, когда надо ее продавать, рекламировать, обсуждать, начинаю думать — зачем тебе все это надо, жила бы себе спокойно, занималась бы чем угодно, только не этим. Вот эти нервы тоже лишние.
А реагировать на критику вы научились? Вроде той, что была недавно на фестивале «Маяк», когда вам предложили спуститься с Николиной Горы и дойти до дна — и только потом разговаривать о душе?
Такая критика для меня не болезненна. Разве что она немного вводит в ступор. Конечно, сначала я переживаю — как же так, не попала в человека. Но потом, когда у нас происходит диалог, я понимаю, что мы расходимся во всем. И по поводу чего тут расстраиваться? Я сняла кино как раз про то, как не дойти до этого дна, а начать разговаривать с душой раньше.
Есть люди — их огромное количество, я была в их числе,— которые с упоением перечитывают Достоевского. Закончив одно произведение, с наслаждением начинают другое. Это великая, гениальная литература, в ней можно открывать слой за слоем. Но если ты сам свой досуг из раза в раз превращаешь в терзание и мучение, это уже называется мазохизм.
Одно дело, когда у тебя настроение такое и ты думаешь: дай-ка перечитаю. Совсем другое — когда ты говоришь, что Достоевский — твой любимый писатель. Я сразу представляю себе внутренний мир этого человека…
Достоевский же смешной. «Братьев Карамазовых» я читала как бульварный роман пополам с судебным процедуралом.
Конечно, смешной, но те, о ком я говорю, Достоевского любят точно не за юмор.
Кадр из фильма «Огненный мальчик», режиссер Надежда Михалкова, 2025
Фото: Резервная копия, Глобус-фильм
Кадр из фильма «Огненный мальчик», режиссер Надежда Михалкова, 2025
Фото: Резервная копия, Глобус-фильм
У вас и в «Огненном мальчике», и в сериале «Номинация» снялось много прекрасных актрис. Есть ли актер, с которым вы хотели бы поработать?
Сергей Гармаш. Я ему позвонила после какого-то интервью и сказала: надо работать. И он согласился, сейчас думаем дальше. Он прекрасный артист. А у нас в кино очень мало материала для актеров старшего возраста.
У меня в «Номинации» Ольга Остроумова играла короля Лира в доме ветеранов сцены. Она вышла и в первом дубле сыграла его так, что у меня слезы катились. И это в наше время, когда артисты скачут с одного проекта на другой: здесь я сейчас быстренько, здесь я переработочку не дам… Я никого не осуждаю, сама грешу таким подходом. Но это абсолютно незаконно и неправильно, что в кино без материала осталась целая плеяда артистов. Да, многие играют в театре, но на этом же жизнь не заканчивается. Кроме того, не все же снимать кино про офисных работников, следователей и маньяков. Или сказки. Есть и другие истории, где могут сыграть фантастические артисты старой закалки. Большое счастье работать с теми, у кого огромный опыт не только профессиональный, но и жизненный.
На Западе звезды покупают себе сценарии, права на книги для того, чтобы в определенном возрасте это сыграть. Они прекрасно понимают, что время идет, интерес к ним становится меньше, пишется на молодых, да и их самих уже далеко не все зажигает. Этот этап карьеры тоже надо конструировать. Мы в России еще к этому пока не пришли, но мне это интересно.