Сад отцвел, а книги читаются

Форум «Книжный сад» магазин «Подписные издания» в Петербурге устроил в Итальянском саду по соседству. В качестве партнера пригласил «Яндекс Книги». Получилось по-печатному богато и по-цифровому разнообразно. Weekend дочитал, наконец, его новинки и советует, за что взяться в первую очередь.

Текст: Владимир Максаков

Джон Бейкер «Сапсан»

Перевод: Игорь Масленников
Individuum

Перевод с языка птиц на человеческий. Книга, совершившая переворот в текстах о животных,— как полет того самого сапсана. Сапсан описан как нечто большее, чем птица,— как тут не вспомнить «Осенний крик ястреба» Иосифа Бродского. Очеловечивание кажется ответом гуманитарных наук на вызов биологии — и одним из начал сопереживания: сапсаны были на грани исчезновения. Само же наблюдение за птицей своего рода медитация, обостряющая внимание к деталям.

Уильям Гэддис «Распознавания»

Перевод: Сергей Карпов
Kongress W press, Pollen press

Горькая и мудрая сатира на американское общество: имя одного из героев отсылает и к прямой кишке, и к пуританскому требованию «стоять прямо перед Господом» — но не только. Это яркий пример деконструкции всех и всяческих размышлений о национальной исключительности, написанный в форме классического «великого американского романа». Семейные тайны, историческая память, авантюризм и даже искусствознание занимают в тексте далеко не последнее место. Но кажется, что за этим блестящим и остроумным «распознаванием» неподлинности все еще остается надежда вернуться к изначальной американской утопии.

Татьяна Замировская «Свечи Апокалипсиса»

«Редакция Елены Шубиной»

Название, конечно, говорящее. Свечи — лучший инструмент, чтобы сделать Апокалипсис видимым. По крайней мере, его начало. Продажа свечей — этакая лотерея: кто какую купит, чтобы осветить то, что, возможно, хотел оставить во тьме. Продавец — едва ли не главный инженер человеческих душ сегодня, и автор трепетно, как будто прикасаясь к свечам, выстраивает новые связи между собой, людьми и Апокалипсисом, который мы, кажется, не замечаем. Напоминание о том, что эмигранты так же необходимы Америки, как и она — им.

Эми Кинг «Натюрморт с торнадо»

Перевод: Екатерина Юнгер
Popcorn Books

Один из ключевых young-adult-романов. Кризис идентичности шестнадцатилетней девушки на фоне развода родителей, которая бьется над тем, чтобы отделить факты от вымысла. Под стать психологической травме — ненадежность рассказчика, каждый раз представляющего новую версию реальности. Этот прием делает текст только интереснее и напоминает психологический детектив. Мы сами решаем, что перед нами: множественная личность или особое восприятие действительности. И еще эта книга о сострадании, ведь рассказанные истории помогают собрать жизнь в одно целое.

Антуан Компаньон «Демон теории»

Перевод: Сергей Зенкин
«Подписные издания»

Переиздание важнейшей книги о теории литературы, которая читается при этом как хороший детектив — неслучайно возникший как самый искусственный жанр. Мы не только узнаем различие между фабулой, сюжетом и интригой, но сможем воспринимать тексты по-другому, гораздо более осознанно. Это введение в проблематику гуманитарных наук, в размышления о человеке и мире — и в литературу как в посредника между ними. Ведь если верно, что мир есть текст, его надо уметь читать и анализировать.

Джозеф Конрад, Форд Мэдокс Форд «Наследники»

Перевод: Артемий Соколов-Савостьянов
«Подписные издания», «Яндекс Книги»

Экспериментальный роман о творческом эксперименте. Что будет, если молодой человек под впечатлением от встречи с девушкой якобы из другого измерения решит написать книгу? Вот только пишут ее авторы, признанные мэтры модернизма, те самые «наследники» великой традиции, а герои только подражают им. Умный и ироничный текст о цене творчества, о судьбе художника эпохи fin de siècle, об эмансипации женщины (или музы?), а в конечном счете о том, что может сделать человека счастливым. Вечные вопросы на новый лад, отвечать — читателю.

Григорий Кружков «Семигранник»

«Подписные издания»

Читая книги Григория Кружкова, сложно уйти от одного необычного впечатления. Как живой классик поэтического перевода он уже давно примерил на себя великое множество голосов, на которых звучат стихи. И эта полифония есть в его поэзии, в ритме и рифмах, в интонации, в ненавязчивых и потому особенно ценных смыслах. Его стихи — это оммаж прекрасному, пленяющему, как известно, навсегда, остановка мига, чтобы увидеть красоту и рассказать о ней. Автокомментарии читаются как серьезные (и не совсем) размышления о поэзии: ее восьмая грань.

Элизабет Питерс «Крокодил на песке»

Перевод: Игорь Алюков
«Дом историй»

Как бы классический детектив, на самом деле переосмысляющий традицию. Ключевое отличие от знакомого и любимого: расследование как аккуратная критика викторианской эпохи (суровая мораль — подавление эмоций — мотив для преступления), впрочем сдобренное иронией, другой метод, чем у Холмса и Пуаро, женщина-сыщик, постколониальный дискурс от профессионального египтолога. Не просто еще один интересный детектив, но и перекличка с образцами жанра, продолжающая их и спорящая с ними.

Рёко Секигути «Это не случайно. Японская хроника»

Перевод: Татьяна Чугунова
Ad Marginem

Терапевтический автофикшен — и нечто большее. Попытка фиксировать ускользающую реальность и осмыслить напрашивающиеся параллели. Письменный текст как то немногое, что еще зависит от воли человека — особенно на фоне катастроф: разрушительного цунами и аварии на АЭС в Фукусиме. Чем подробнее рассказывается, тем лучше понимается, и, возможно, именно личная хроника как твое собственное нанизывание событий ручкой на бумагу помогает удержать мгновение и придать ему ценность. «Это все, что возьму я с собой».

Эдит Уортон «Убежище»

Перевод: Татьяна Боровикова
«Подписные издания», «Яндекс Книги»

Неочевидная американская классика. Вроде все, как мы любим: семейный роман на фоне небольших исторических событий. Но по тексту разбросаны тревожные размышления о том, не сбилась ли страна, которую почему-то надо сделать снова великой, со своего исторического пути еще в конце XIX века, причем касается это прежде всего самих людей. От старого мира разума и чувств — лицемерная викторианская мораль, где из недомолвок в разговоре рождается ложь. От Нового Света — эмоциональная мелодрама, грозящая в какой-то момент перерасти в трагедию. Сложно не увидеть в этом обществе прообраз современности.