Печатный Weekend

09.11.2025, 09:00

Время крахмалить передники

Мохнатое вместо гладкого, асимметрия вместо деконструкции, секси-лук вместо оверсайза на показах SS 26

Сезон весны-лета 2026 должен был бы стать эпохальным — такого количества новых художественных директоров в главных домах моды не появлялось, наверное, с 1990-х. То есть со времен складывания люксовых конгломератов, смены владельцев ключевых фэшн-брендов и легендарных первых назначений Бернара Арно. И некоторые перемены действительно происходят — но вовсе не благодаря смене первых лиц, а скорее из-за положения дел в индустрии и смены общего настроения.

Текст: Елена Стафьева

То, что перемена слагаемых не изменит сумму, было понятно еще до показов. И дело тут в самих слагаемых, вернее, в том, что новых среди них совсем немного, а старые не выглядят способными на что-то принципиально новое. Суть этого каламбура мы уже разворачивали в обзоре дебютной коллекции Матье Блази в Chanel и дебютной коллекции Джонатана Андерсона для Dior. То есть практически всех занявших новые места дизайнеров мы хорошо знаем, и ждать что-то новое от них не приходится. Дело в том, что фэшн-индустрия переживает глубокий кризис — и кадров, и идей. И сложно сказать уверенно, что тут причина, а что следствие. В любом случае два года неизменного падения — за некоторыми счастливыми исключениями вроде Hermès и Prada Group,— и следом судорожные попытки его остановить. Какие стратегии и инструменты для этого выбираются — об этом важно поговорить.

Если бы сезону SS 26 нужно было придумать слоган, то это были бы «Перья и бахрома». Ну и еще, конечно, это сезон косых-кривых юбок — вообще, асимметрия пришла на смену деконструкции, которой за минувшие 10 лет все наелись до отвала. То есть перед нами сезон рыхлых фактур и асимметричного кроя. И практически все показали один и тот же силуэт: закрытый верх и длинная мохнатая «юбка йети» с неровным подолом. Честно говоря, давно не наблюдалось того единодушного и четкого следования «трендам» — все получили тренд-буки от тренд-агентств и решили от них не отступать. И это, конечно, примета того самого судорожного стремления остановить, наконец, финансовое падение не только с помощью невиданного прежде роста цен на люкс.

Что получилось в результате? Довольно примечательный эффект, когда юбку Bottega Veneta можно легко спутать с юбкой Chanel, особенно учитывая то, что верх и там и там достаточно похожи. Вообще этот силуэт стал буквально ключевым в сезоне, особенно в красно-черно-белых версиях. Длинные красные мохнатые юбки в разных вариациях появились у Chanel, Bottega Veneta, Balenciaga, Alaia, а у Saint Laurent это красное платье с длинной летящей юбкой, покрытой оборками вместо бахромы и перьев, но с тем же эффектом рыхлой поверхности — и местами они все похожи до полного неразличения.

Работа Луизы Троттер, нового художественного директора Bottega Veneta, с этим силуэтом нам, пожалуй, кажется наиболее интересной — бахрома у нее выглядит как нарезанное на дождик целлулоидное полотно, и его глянцевый блеск создает некоторую дистанцию с предсказуемыми перьями и оборками. Вообще мотив новогодних украшений — блесток, пушистых помпонов и прочей мишуры стал одним из ведущих, у Троттер даже есть целые длинные топы молочного цвета, словно сплетенные из километров елочного дождя.

Этой победой рыхлости и мохнатости над плотностью и гладкостью, как и этим конкретным силуэтом, мы обязаны Фиби Файло. Именно в самой первой коллекции ее нового бренда появились эти фактуры: длинные белые широкие брюки — с белой рубашкой и черным пиджаком, покрытые нарезанной из ткани бахромой,— были одним из statement piece. В той же самой технике была сделана мини-шуба. И тотальная асимметрия тоже пришла оттуда — белый топ, переходящий в платье, с косо срезанной линией подола тоже был там, а сейчас мы видим такое повсеместно. Долгие годы old Céline времен Фиби была той самой почвой, на которой выращивалась целая эстетика отдельных брендов — например, Jil Sander Люка и Люси Майеров. И вот опять Фиби Файло и ее идеи начинают тихо и незаметно проникать и влиять — и это хорошая новость. У той же Луизы Троттер все, не только мохнатая юбка, напоминает о Фиби — конструкция пиджаков, меховые мюли, асимметричный крой, имитирующие платье топы.

Вторая новость — секси-силуэт атакует! Пока не очень понятно, выигрывает ли: я лично не верю, что кого-либо, кроме совсем уж жертв моды, можно будет всерьез загнать обратно в обтягивающие джинсы и корсеты. Но с ним волей-неволей приходится работать, причем даже таким домам, про которые мы бы раньше этого не подумали. Например, Hermès. Впрочем, Надеж Ване уже несколько сезонов как взялась за тему сильной женщины в расцвете сексуальности. И ее сексуальность довольно сдержанная, облеченная в кожу, конечно же. Но в этот раз в ней много тонкой чувственности — все эти перекрещивающиеся ремешки и бретели на голом торсе, напоминающие о конской сбруе. И хотя Ване давно уже в летних коллекциях показывала микротопы и микрошорты, но такого количество открытого тела, и особенно открытой груди, у Hermès точно не случалось никогда.

Конечно, после эпохи тотальной деконструкции сексуально-объективирующей моды, когда тело скрывалось под слоями оверсайз-одежды, а не выставлялось напоказ,— то есть когда модные победили красивых,— невозможно просто взять и начать делать женственно и сексуально. И те, кто попробовал, как Давид Кома в Blumarine, провалились. Для sexy нужны какие-то кавычки, какая-то рамка, какой-то прием, какое-то остранение — как это ни назови,— что позволит всему этому выглядеть убедительно. Это может быть, например, эксцентрика как у Дюрана Лантинка, нового художественного директора возрожденного prêt- à-porter Jean Paul Gaultier, который выступил в своем фирменном цирковом жанре с уже известной нам вполне натуралистической имитацией гениталий — на этот раз в виде целого костюма чужого голого тела.

С большой иронией о сексуальности говорит Дарио Витале в Versace — и это еще одно удачное новое назначение (напомним, Versace теперь принадлежит Prada Group). Новый Versace выглядит так, как если бы костюмы к фильмам Альмодовара 1980-х делала синьора Прада (Витале был дизайн-директором Miu Miu). Но на все эти вырвиглаз-цвета и игривые фасончики наложена деконструкция — и это, пожалуй, единственная коллекция сезона, где она есть и работает. Все такое как бы undone, не совсем законченное: немного распоровшаяся спина платьев, не до конца застегнутая ширинка брюк. Плюс такие отлично отработанные им за многие годы в Miu MIu приемы, как, например, выложенные стразами трусы с объемной кожаной курткой пилота и туфлями на шпильке.

Там, где появляется сексапил, неизменно заходит речь и о гламуре. Прочно вышедший некогда из моды, он теперь опять в ней появляется. Но пока что есть только два дизайнера, способных с этой темой справиться. Первый, конечно, Алессандро Микеле. Его Valentino — это вообще, наверное, самая красивая в понятном всем смысле коллекция сезона, в которой как раз нет никакой иронии — а если она и есть, то глубоко запрятана за нежной чувствительностью, которую никто не умеет так убедительно показывать, как Микеле, для которого она абсолютно органична. Баланс между чувствительностью и кэмповостью, также всегда ему свойственной, тут выдержан идеально — и больше не видны следы его прежнего места работы. Все эти прозрачные платья с вышитыми на них змеями, все эти тонны пайеток, все эти банты, лососевый с лимонным и фиолетовый с желтым при этом больше не выглядят как содержимое винтажных лавок, а, напротив, смотрятся вполне свежо и на удивление нежно. Это идеальное представление того dusty quirky glamour, о котором Микеле говорил, вступая в Valentino. Второй — Хайдер Аккерман в Tom Ford. Только он способен делать подчеркнуто, даже гипертрофированно лощенный гламур одновременно слегка расхлябанным и декадентски богемным: под идеальный костюм будут надеты кожаные тапочки, шелковый шарф окажется повязан к пижаме из тончайшей телячьей кожи телесного цвета, а белую розу не вставят в петлицу белого пиджака, а целиком засунут в прозрачный нагрудный карман.

Вот уже пять лет, говоря о лучшей коллекции сезона, мы обычно выбираем между Prada и Miu Miu. Prada SS 26 оказалась пленительной — неожиданной, изобретательной и очень красивой с точки зрения сочетания форм и цветов. Юбки-авоськи, юбки-облака, бюстье-лепестки; хаки, серые, синие, сиреневые брюки и рубашки с погонами и высокие перчатки цветов драгоценных камней; платья нью-лук с нагрудными карманами, как на френче. В ней все прекрасно, и все вне всяких трендов — с бахромой Прада и Симонс разобрались еще прошлым летом. Но все-таки в этот раз главной коллекцией сезона стала Miu Miu. Давно не было ничего столь же противоречивого, вызывающего полярные реакции и побуждающего настоящие споры. Даже лично со мной об этой коллекции сочли необходимым поговорить практически все, кого я знаю в индустрии, от коллег-журналистов до сотрудников других больших люксовых компаний. И все потому, что Миучча Прада показала передники — а также рабочие куртки и кожаные фартуки садовников, халаты горничных и прочую униформу обслуживающего персонала. И даже скорее не униформу и не персонала, а ее домашнюю разновидность: такие фартуки-халатики носили наши бабушки, в такой куртке работал в саду наш дедушка. Но, конечно, главным триггером стали передники в их самых разнообразных видах — от тех, какие носили домохозяйки до тех, какие были у советских школьниц. И вот эта изнанка домашнего мира, его утроба, очень женская по сути своей, прямо-таки взорвала сознание масс. Миучча Прада тут выступила почти как Луиз Буржуа, которая использовала эти же халатики и фартучки для разговора о травмирующей патриархальности, и задела что-то исключительно чувствительное в женском сознании. Самая остроумная и самая, как оказалось, значимая коллекция будущей весны вроде бы просто играет архетипами, но на самом деле говорит нам нечто важное о женственности. И ей для этого не нужны никакие тренды. Впрочем, по поводу передников не нужно даже ходить к гадалке — их через полгода можно будет увидеть в каждой витрине.

Меню сайта