«Сказали, что пойдут до конца, до самого»

В середине сентября на каналах в соцсетях восходителя-любителя Дмитрия Синицына вышло интервью с альпинистом из Бурятии Александром Семеновым, который был участником неудачной операции по спасению с вершины пик Победы травмированной спортсменки Натальи Наговицыной в августе 2025 года.

В почти двухчасовом интервью Семенов по дням и часам описывает все события, которые предшествовали травме Наговицыной и гибели ее спутника и происходили потом. Вот самые яркие цитаты из интервью и его пересказ.
Интервью полностью можно посмотреть здесь.

«4 августа, начало седьмого утра... Двойка Натальи и Романа (российские альпинисты Наталья Наговицына и Роман Мокринский.— Weekend) вышла в числе сильной команды гидов. Они договорились выходить совместно с Гюнтером и Лукой (немецкий восходитель Гюнтер Зигмунд и итальянский Лука Синигалья.— Weekend). Две двойки скопировались, но на горе у них, я так понимаю, все-таки было понимание, что если кто-то кажется более слабый, он отстанет. Собственно, первые проблемы начались именно на этом этапе, на этапе подготовки».

«Гора Победа очень сложная. Самый простой маршрут — это 5B категория сложности на эту вершину. Если судить по спортивной альпинистской классификации, это уровень первого разряда — КМС. Те ребята, которые шли на гору, подготовка у них была в районе второго спортивного разряда. Проще говоря, это начальный продвинутый уровень. Не более того».

«Солнца было очень много, и к обеденному времени было вообще невозможно идти по снегу. Проваливались очень глубоко, снег был вязкий, мокрый, глубокий, промокали, было тяжело. Поэтому выходы нашей группы были запланированы на 4–5 часов утра… Мы шли в темноте, потом был рассвет, и мы уже до обеда, до 12 часов мы доходили до каждого лагеря. Большинство оставшихся групп, к сожалению, выходили самое раннее в 8 и приходили некоторые даже к вечеру. То есть их тактика не позволяла им отдыхать на переходах.

Они уставали больше, они работали больше и из-за этого отставали. Несколько раз они выходили из лагерей не раньше 8 часов, несколько раз они разворачивались в свой лагерь, несколько раз они плутали, непосредственно при выходе на вершину Важа-Пшавела (через перевал-пик Важа-Пшавела проходит маршрут на пик Победы.— Weekend) они потерялись и по радиосвязи не понимали, куда идут. И таким образом, опять-таки, они увеличили свое время прохождения на горе, много сил на это тратили и ставили свой лагерь очень поздно».

«На высоте примерно 4600 была ледовая стенка. Она, в принципе, небольшая. Для технически подготовленных людей, которые готовы выйти на Победу, эта стенка не представляет никакой сложности. Но если люди не готовы, вертикальную стенку в 7 метров по льду вылезти не смогли бы. Но ребята, вот эта последняя шестерка, прошли за группой гидов. Те веревку не успели снять и позволили им подняться. Может быть, и это было тоже ошибкой…»

Таким образом Наталья и ее спутники смогли выйти на перевал-пик Важа-Пшавела.

«Важа чуть выше, чем 6900. От нее начинается длинный гребень, 3–3,5 км в длину, который продолжается до Обелиска. И от Обелиска крутой взлет уже в сторону вершины, вершинная башня».

«Наша группа поднялась на вершину 10 августа. Наш штурмовой лагерь находился как раз на середине этого гребня. Мы выкопали очень комфортную пещеру, очень удобную для длительного проживания, поскольку мы понимали, что после горы, может быть, у участников не будет сил. И в пещере можно находиться несколько дней. А с учетом запаса наших продуктов и газа — неделю точно. До 10 дней можно было бы прожить.

Переночевав в пещере по пути с пика Победы, группа Семенова 11 августа начала спуск.

«Примерно в 200 метрах от нашей пещеры я встретил сначала Наталью, которая шла очень тяжело. Чуть поодаль от нее шел Роман, он уже имел такой высотный шаг, который соответствует стилю передвижения примерно в районе вершины, когда уже ты на последнем издыхании добираешься до вершины и разворачиваешься. Здесь же они шли только в штурмовой лагерь с такой скоростью. Поскольку Наталью я знаю, уже не раз мы пересекались с ней в горах, мы остановились. Я объяснил, где находится наша пещера, чтобы они сориентировались, поскольку найти на склоне ее сложно. Еще раз попытался их отговорить. Это была моя третья или четвертая попытка отговорить их выходить на вершину. Это непосредственно от меня».

«Но они сказали, что пойдут и пойдут до конца, до самого. Ну ладно. Упираться и пытаться их насильно развернуть уже не было сил, не было возможности, поэтому я оставил их».

«Уже на вечерней радиосвязи было понятно, что они все дошли, и три двойки воссоединились в нашей пещере (третья двойка — два альпиниста из Ирана.— Weekend). Все живут в ней».

По рекомендации Семенова россияне, итальянец и немец вышли на штурм вершины в час ночи.

«Включил радиостанцию и услышал случайные переговоры, которые произошли в 3.15. Роман и Наталья сообщили, что у них в группе ЧП. На участке “нож” они два раза сорвались и передали, что в результате второго срыва сломана нога. Начальник лагеря порекомендовал им найти безопасное место и провести все необходимые действия... С помощью медикаментов, с помощью палочек и ледорубов, которые у них имеются, понять, насколько серьезная травма. Наталья сказала, что недавно она ногу ломала и поэтому знает, как ломается нога».

«До 7.30, следующей радиосвязи, то есть в течение чуть больше четырех часов Роман помогал ей вылезти на гребень и сместиться на примерно 50–70 метров вниз. До камня, который все называют “Птицей”. Там расположена неплохая мульда (выемка в снегу.— Weekend), где можно присесть и даже установить палатку и переждать непогоду. Собственно, кадры с дрона, которые облетели весь интернет, что Наталья находится в палатке, это как раз именно то самое место.

«В той ситуации он (Роман Мокринский.— Weekend) сделал все, что возможно, все, что мог, все, что позволяла его квалификация. Вопросы были, конечно, у меня по тому, как сделана была иммобилизация ноги с помощью трекинговой палочки, обвязанной условно вокруг ноги, которая не несет никакой нагрузки, никакой функции (есть фотография Натальи с Лукой уже после травмы.— Weekend)».

«После того как Роман спустил Наталью до “Птицы”, до мульды, начальник лагеря сказал, что, ребята, погода портится, прямо срочно возвращайтесь вниз, если сможете. Но понятно, что Наталья уже идти не могла. Роман оставил, как сказал, ей теплые вещи, рюкзак, лекарства. И начал спуск вниз. Спускался он долго».

«Роман вернулся и тут же сообщил, что Наталья нуждается в помощи. Ей необходима палатка, еда, газ, медикаменты. Мне понравилось отношение в первую очередь Гюнтера, который на радиосвязи сразу же сказал, что он точно выходит наверх. Чуть позже присоединился Лука, несмотря на то что он в предыдущий день, в момент передвижения к пещере, потерял варежку. Запасной у него не оказалось. Он начал уже обмораживать руку. В довольно-таки неплохом стиле и с большой скоростью они поднялись до Натальи. Примерно в час дня они были уже у Натальи. Принесли ей все, установили палатку. Как обычно это бывает, на Победае началась непогода. Спуститься они уже не могли и пересидели следующую ночь в палатке. Как рассказывает Гюнтер, к утру палатка порвалась».

«Утром 14-го числа они стали все втроем выдвигаться из пещеры в сторону Важа-Пшавела и начали спуск по ребру вниз. Опять непогода обещанная… Говорили, что видимость была даже меньше метра. Иногда не понимали, куда идут. И когда они примерно дошли до вершины Важа-Пшавела, на одной из радиосвязей сказали, что спускаются на китайскую сторону (пик Победы расположен на границе с КНР.— Weekend) и будут там копать пещеру».

«И вот эта ночь оказалась критической… В этот день Луке стало совсем плохо. Рука у него совсем уже замерзла. Окончательно».

«По информации Гюнтера, они остались на высоте 6800. У Романа высота была 6400. То есть настолько они не понимали, где они находятся и что они делают… В эту ночь в этой пещере Лука остался навсегда. У него была агония, у него сильно рука замерзла, и буквально в течение короткого времени, как ребята говорят, его тело стало быстро охлаждаться, и они поняли, что он умирает».

«По команде базового лагеря им было настоятельно рекомендовано быстро спускаться вниз. Наиболее безопасной высотой на данном участке является 5800–5900. В принципе, это расстояние можно пройти за час, за два. Ребята преодолевали его слишком долго, терялись. Следующую ночь они просидели просто рядом с камнем при шквальном ветре (единственную палатку, которая была у четверки на восхождении, они оставили Наталье.— Weekend). И как только стало рассветать, они продолжили спускаться».

«В это время мы, находясь внизу… в нашей группе, как наиболее подготовленные, предложили свою помощь для того, чтобы выйти в последующем наверх».

«Опять переговорив с начальником лагеря, мы все постарались как можно быстрее вернуться в базу и уже там более основательно стали думать, что мы можем сделать. Понятно, что все, кто был на Победе, уставшие.

Вообще я за всю историю не помню, чтобы после восхождения на Победу кто-то потом еще куда-то пошел — на какую-то гору. Поэтому было понятно, что людям надо восстанавливаться, причем не в базовом лагере, который находится на высоте примерно 4100, а нужно выбираться в Каркару, добирать продукты питания, формировать аптечку, забирать все необходимое для того, чтобы по возможности эвакуировать пострадальцев, которые остались на горе. Но эта процедура заняла у нас три дня — 16 числа мы договорились с вертолетом Ми-8 Минобороны Кыргызстана, чтобы залететь в район второго лагеря. На плато, на высоте примерно 4900».

«Мы понимали, конечно, что ни одной спасательной экспедиции, успешной эвакуации ни живых, ни мертвых с Победы не было. Основную проблему представляет передвижение по гребню на высоте 6907. Тысячу метров пронести тело, даже мертвое, очень тяжело. А живое намного тяжелее… Нужно аккуратно нести… Необходимо заботиться о нем, кормить, потом готовить жилье на ночь. Это тяжело. Мы понимали, что шансов мало».

«Спустились мы 13-го числа. Начали собираться. 16 числа мы вылетели часов в 7 из Каркары. Сделали облет местности, посмотрели склоны, потому что в последние дни ветер на слоне был 100 километров в час».

«Место мы увидели ровное, погода хорошая. Ничего не предвещало. Погода идеальная. Уже были готовы высаживаться по команде. Стали готовить рюкзаки ближе к выходу, чтобы не задерживать вертолет. Но в какой-то момент мы посмотрели в иллюминатор. Видим, что поднимается снежная пыль, что видимости нет и что что-то не так…

Мы стали подниматься и резко закружили. Я успел присесть, прижаться к сидушке, крепко схватился за нее и стал громко орать, чтобы все держались, держались, держались. Буквально на третьем повторении этого слова был удар. Непонятно сколько раз мы перевернулись, упали. Я не знаю, сколько я лежал, голова кружилась».

«У меня разбились часы, я рукой ударился, правой стороной всей ударился в стенку и, видимо, потом упал еще на крышу. И, видимо, совсем сильно ударился… Ну и, забегая вперед, скажу, что борт прилетел довольно оперативно, эвакуировал всех наших лежачих.

Сильных травм у нас не было, и мы вышли навстречу Гюнтеру и Роману, которых постоянно отслеживали по радиосвязи и знали, на какой примерно высоте они находятся».

«Нас осталось четверо. Изначально было шестеро, наш первый спасательный отряд. После падения нас осталось четверо».

«Вчетвером мы выдвинулись наверх, взяли все самое необходимое для того, чтобы накормить и отпоить. Взяли с собой медикаменты на случай, если будет необходимо обкалывать, взяли с собой веревку, если необходимо будет транспортировать. Выдвинулись наверх, буквально недалеко от себя, метрах, наверное, в 700 мы встретили Романа, который шел очень тяжело, очень долго. Да, шел, был в сознании, понимал, но примерно каждые 20 шагов он присаживался, судя по следам от рюкзака на снегу. Мы быстренько его опросили, кто где находится, что делает. Отпоили его. И один из нас, Виталий, разгрузив его, стал сопровождать к вертолету (вниз.— Weekend), где мы планировали установить наш временный лагерь».

«Мы втроем продолжили подъем по радиосвязи. Гюнтер сначала нам сказал, что находится в 200 метрах от второго лагеря, который изначально планировался под перевалом Дикий. Это высота 4900. Мы думали, что он где-то рядом. По факту он имел в виду 200 метров по вертикали. А мы вышли налегке…»

«Вдалеке наверху мы увидели Гюнтера, сидящего на снегу, который махал нам руками, но категорически не хотел спускаться вниз. Пришлось нам подниматься».

Гюнтер отказывался идти самостоятельно вниз.

«Пришлось его привязать веревкой спереди и сзади. Один его вперед тянул, другой его удерживал сзади. Третий разгрузил и был на подстраховке. Спускались долго, спускались тяжело, просто он идти не хотел. Спустились когда на ровную поверхность, на плато, где мы встретили Романа, он вообще у нас пытался сесть...

Он просто сидел, поднимали его резко для того, чтобы он пошел, и начинали тянуть, чтобы он не успел присесть. Сумели-таки его довести до вертолета. Когда он увидел его уже в 100 метрах от себя, силы прибавились, он пошел быстрее. Примерно к восьми часам вечера мы добрались».

Наутро было принято окончательное решение спускаться по ледопаду и сопровождать пострадавших в базовый лагерь.

«Передали эту информацию вниз, ее одобрили, и мы пошли. Понимали, что наверху все-таки остается один человек. Мини-брифинг мы устроили в районе первого лагеря, посидели. Ребята мне как руководителю сказали, что, извини, но мы не можем дальше идти. К сожалению, мы будем вынуждены в крайнем случае быть на подстраховке…

При запросе погоды мы узнали, что в течение ближайших двух дней будет снегопад. Выйти будет вообще невозможно. Если даже минимальной группой в четыре человека выходить наверх. Элементарная тропежка (прокладывание тропы по свежему снегу.— Weekend) до высоты 5800 заберет все силы…

Первая пещера находится на высоте 5800, вторая на 6900. Необходимо было быстро пройти этот участок налегке и причем гарантированно попасть и понять, что пещера еще не обрушена…

Но это прямо такой, скажем, фантастический сценарий. Все надеялись на хороший исход. Но, к сожалению, мы были вынуждены все развернуться».

Итак, все спустились в базовый лагерь.

«Мы подошли к этапу, когда необходимо было формировать второй спасательный отряд. Людей осталось мало, уже практически все собирались уезжать. Осталось три свободных на тот момент гида “Аксая” (речь о компании Ak-Sai Travel, которая обеспечивает сопровождение альпинистов в горах Кыргызстана.— Weekend), которые были в базовом лагере, они готовы были выйти также наверх и помогать. И к ним присоединился участник нашей вылазки Виталий, как наиболее опытный он возглавил эту группу, и они выдвинулись 20-го числа наверх. Для того чтобы понять, куда они должны приземлиться, куда им необходимо идти, я с ними вылетел в район первого лагеря».

Оттуда четверо альпинистов начали подъем, но были вынуждены развернуться из-за ухудшения самочувствия Виталия, у которого тоже обнаружились последствия авиакастрофы. Так что все четверо снова спустились в базовый лагерь.

«Понимаю, вполне возможно, будет еще вопрос, почему один человек не стал сопровождать Виталия, а двое не пошли наверх. Ну это опасно. Опасно, потому что сама по себе спасательная операция в четыре человека неимоверно сложная была по своей задумке. Эти два человека ни протропить нормально бы не смогли, ни занести провизию, лекарства, газ и палатки для Натальи полноценно. Если бы они дошли, прошла бы еще неделя. Это очень большой срок, поэтому ребята приняли решение по договоренности с базовым лагерем, что они разворачиваются и спускается вниз».

«Пришла информация о том, что глава фирмы Ak-Sai сумел договориться с итальянскими пилотами, которые готовы прилететь и оказать помощь».

«Министр МЧС предоставил свой вертолет, аналог которого летал и на Эвересте, и в Гималаях, и приземлялся на высоты более 7000 метров. Воодушевившись этой идеей, мы встретились с командой итальянцев, которая состояла из трех человек. Это основной пилот, запасной пилот и он же руководитель всей этой группы, и спасатель, высотный спасатель…

После небольшой даже беседы я понял, что ребята большие профессионалы и с ними можно работать. Меня взяли как второго спасателя и как человека, побывавшего на Победе. В таком небольшом составе мы планировали вылететь наверх, рассматривали все варианты, как высадиться на гребне на высоте 6900...

Сделали запросы погоды. Поняли, что 25–26 числа миссия может быть у нас выполнена. Планировался вылет. Опять-таки он очень сложный, поскольку вертолет маленький. Может взять на борт только одного пилота, одного спасателя с ограниченным количеством снаряжения, оборудования и запасом топлива».

«Я планировал, что, если мы приземлимся в районе Обелиска, у меня займет максимум два часа подъем, осмотр. Если исход будет печальный, я бы успел с того места спуститься максимум за 40 минут. Но вертолет летает только в хорошую погоду. На гребне ветер всегда дует. Время, когда он не дует, можно только определить на месте. То есть вертолет вылетает, повисел-повисел, ветер постоянно есть, он разворачивается, улетает опять в базовый лагерь, опять на дозаправку и делает еще один рейс».

«То, что я там останусь, это небольшая проблема. Я акклиматизирован. Большая проблема — это итальянский пилот, у которого максимум 3–4-литровый баллон кислорода, которого хватит на ограниченное время. У него акклиматизация на уровне 4000 метров, а заброситься ему нужно на 7000… Тоже большой риск».

«На самом последнем брифинге в Каркаре был представитель МЧС, который задавал нам очень много вопросов, расспрашивал как раз про все эти моменты, насколько мы сильно рискуем. У них есть четкий план, когда вертолет вылетает, куда прилетает… но в горах, к сожалению, это не работает. И было непонятно, сможем мы это все сделать или нет…

25 августа утром был запланирован первый вылет Ми-8 со всем топливом и людьми наверх, но из-за плохой погоды, к сожалению, он задержался сначала до 10 часов, а потом вообще отменился, поскольку погоды в этот день вообще не было. Соответственно за один день что-либо сделать на горе было нельзя. И всю спасательную миссию таким образом отменили. Мы не сможем согласовывать все это постоянно, потому что времени мало».

«Было принято последнее решение: отправить военный дрон с тепловизором для того, чтобы понять, остался там кто-то в живых или нет. Мы понимали, что 25 августа на этот момент — это уже 13 дней местонахождения Натальи с травмой на высоте 7200 — и это не сулит ничего хорошего…»

Семенов поясняет далее, что все участники спасательных операций — добровольцы из числа восходителей и гидов компании Ak-Sai Travel.

«Они к МЧС не имеют никакого отношения, это все спортсмены, альпинисты. Которые на добровольной основе принимают участие. Скажу больше, что каждый год, к сожалению, им приходится в подобных мероприятиях участвовать.

Я понимаю, что МЧС у нас везде задействован, это их борта, это делается в любом случае по согласованию с ними, но все действия на горе разрабатывались в данном случае нами по согласованию с начальником лагеря Дмитрием Грековым, очень опытным альпинистом, который не в одной спасательной экспедиции принял участие и знает, что, где и как делать».

«Представители Центроспаса единственное, что смогли бы сделать, это походить в районе базового лагеря с больной головой и улететь назад…

Их спасатели имеют по сравнению с нами меньшую альпинистскую подготовку. На горе должны быть только подготовленные люди, которые знают, что делают, которые умеют это делать, которые могут выйти на помощь, если будет необходимо».

«Ak-Sai Travel — это уникальная, скажем так, в мире альпинизма, в мире туризма компания, которая организует базовые лагеря на всех вершинах бывшего Советского Союза. Прежде всего, если необходимо, они организуют трансфер до базовых лагерей…

На отдельные вершины они продают туры с гидами. На Победу, на моей памяти, они никогда не продавали туры, никогда ее не рекламировали, что на нее они готовят восхождение. И в данном случае Наталья, Роман и ряд иностранцев объединились и взяли один общий пакет, который включал в себя трансфер из Бишкека до Каркары и перелет из Каркары до базового лагеря и проживание на территории базового лагеря и обратно. Сюда, конечно же, входят консультации по маршруту, радиосвязь и услуги врача, если будет такая необходимость. Как такового тура, о котором многие пишут, коммерческого, когда люди платят 300 или 400 тыс. для того, чтобы сходить на Победу,— его не было. В основном эта сумма вся включает как раз оплату за перелет. И все».

На вопрос о том, можно ли было отправить к Наталье спасателей без акклиматизации, но с кислородными баллонами, Александр Семенов поясняет:

«Они смогут зайти в данном случае до Наталии дня за 3–4, то есть это примерно то же самое время… Если у них нет подготовки, это еще сложнее… Каждому из таких спасателей необходимо будет по 3–4 помощника, которые будут нести только кислород».

«Люди должны просто осознавать, что горы — это опасность. Они посмотрят фотки в “Инстаграме” (принадлежит компании Meta, которая признана в РФ экстремистской организацией и запрещена), говорят: “О, это мне подходит”... Чтобы понять, что их ожидает, нужно это попробовать. Нужно сходить на горы меньшей высоты, нужно выезжать на сборы, на учебные, на тренировочные, если они где-то попадут в непогоду, — понять, смогут они пережить это или нет. Одно дело на высоте до 4000 метров непогода, но когда это происходит на 7000, это вопрос выживания. Если вы не готовы к этому, если вы не знаете, как действовать, какие действия необходимо предпринять для того, чтобы минимизировать свои потери, делать на этой горе нечего. На этой и на подобных других».