«Суть нашей работы — сделать зрителя сотворцом»
Иван Добронравов — о съемках «Никто не знает про Маньпупунёр»
В онлайн-кинотеатре Okko вышел мини-сериал — дебют в режиссуре актера Ивана Добронравова. Жанр «Никто не знает про Маньпупунёр» он определяет как «мистическо-романтическое путешествие», вот только романтика эта не любовная, а походная. Четверо старых друзей, не видевшихся много лет, отправляются просить священных идолов народа манси исполнить их желания.
Иван Добронравов
Фото: Алена Коробейникова
Иван Добронравов
Фото: Алена Коробейникова
Как вы узнали про Маньпупунёр?
11 лет назад мой старый и близкий друг Антон Алексашин, загрустив, решил развеяться и пошел на Маньпупунёр в пеший поход с практически незнакомой компанией. Вернувшись, все мне рассказал и показал фотографии. Больше всего меня поразили две вещи — то, что это место находится у нас в стране, и то, что о нем вообще никто не знает. Тогда и прозвучала эта фраза: «Никто не знает про Маньпупунёр».
Прошло лет шесть. Я был в депрессии, с работой не складывалось. Чтобы не сидеть без дела, я поступил на Высшие курсы сценаристов и режиссеров к Владимиру Ивановичу Хотиненко. Параллельно читал заметки, которые Антон делал в соцсетях. Емкие, ироничные, они мне напоминали прозу Сергея Довлатова. И я предложил другу пойти на сценарный параллельно со мной. А когда пришло время диплома, Антон написал этот сценарий. Вернее, первоначальный текст, который потом долго перерабатывался, в том числе с помощью второго сценариста — Ивана Заваруева.
Это он предложил добавить сериалу саспенса, отправив по следам героев кровожадного браконьера?
Да. Для меня главное в этом сериале — то, что происходит между действующими лицами. Но в какой-то момент стало понятно, что надо обострить обстоятельства, чтобы провоцировать героев на межличностные разборки. Ведь благодаря этому походу они должны были разобраться друг в друге, а что еще важнее — в самих себе.
Оговорюсь, что мне всегда сложно давать ответы на вопросы, о чем кино и зачем там тот или иной прием. Это не потому, что я не знаю. Поверьте, я знаю. Но я знаю, о чем это для меня. Много раз, когда ходил на спектакли или смотрел чье-то кино и рассказывал свои впечатления создателям, мне отвечали: «Я даже не думал об этом». В этом суть нашей работы — сделать зрителя сотворцом, недорассказать и недопоказать ему что-то.
Мои любимые фильмы, будь то «Крестный отец» или «Семнадцать мгновений весны», именно такие. Режиссер включает меня в свою историю тем, что он оставляет паузу, которую я могу заполнить собой. В нашем кино мы постарались сохранить много таких моментов.
Фото: Okko
Фото: Okko
Фото: Okko
Фото: Okko
Фото: Okko
Фото: Okko
Фото: Okko
Фото: Okko
А референсы у вас были?
Конечно. Пропущу те, что касаются походной составляющей. Назову смысловой — и он, возможно, кого-то удивит. Это фильм «Верные друзья» Михаила Калатозова. Я его очень люблю. Там происходит правильное взаимодействие очень разных характеров. Такого я старался добиваться и со своими артистами.
У каждого из нас есть множество людей, которых мы потеряли. Они не умерли. Просто когда-то были в нашей жизни, а потом их в ней не стало. Без ссоры, конфликта. Просто жизнь поменялась. Тебя резко шатнуло в одну сторону, а человека в другую.
Когда происходит встреча после долгой разлуки, приходится снова нащупывать контакт. И этот момент в «Верных друзьях», мне кажется, очень хорошо передан. Герои встречаются и начинают шутить, как раньше, а персонаж Василия Меркурьева уже не готов, он уже начальник. И дальше возникает вопрос: смогут ли они, сев на один плот, в итоге оказаться на том, другом, из их детства на Яузе.
Ответ, скорее всего, будет отрицательным. И понимание этого тяжело дается. Но если вы принимаете мысль, что детство не вернуть, то можно попробовать вместе построить что-то новое.
Вам было важно, чтобы артисты — Александр Метелкин, Антон Момот, Иван Федотов и Татьяна Марахонич — действительно подружились?
Есть и такая логика: пленка все стерпит, неважно, что происходит за кадром, если в кадре все работает. Но мне, особенно с учетом, что это мой первый режиссерский опыт, было очень важно подобрать актеров на одной волне со мной. Думаю, это помогло и им друг на друга настроиться.
У режиссера сверхзадача в голове всегда одна: надо найти артиста, который рожден для этой роли. Мало в Советском Союзе было блистательных, гениальных артистов? Нет. Но уберите Вячеслава Тихонова из «Семнадцати мгновений весны», поставьте на его место кого-нибудь другого — невозможно. Это было попадание сто из ста.
Я знаю, что с ролями в «Никто не знает про Маньпупунёр» справились бы многие. Но сейчас, просматривая материал, я не понимаю — а кто бы это еще мог сделать? Мне посчастливилось найти тех, кого не заменить. Так как я себе ставил такую задачу, я думал не только об артистах, а еще и о персонажах, а они же друзья. Поэтому, наверное, у них и получилось быть командой. Понятно, что так говорят на каждой премьере, но у нас действительно была команда. Я имею в виду всю съемочную группу. В условиях, в которых мы работали, только они могли это вывезти.
Фото: Okko
Фото: Okko
Фото: Okko
Фото: Okko
Расскажите о самых сложных днях съемок.
Каждый божий день был самый тяжелый момент съемок! Мы снимали в труднодоступных местах, в лесу, в том числе ночью. А у уральского леса особая атмосфера (часть сериала снималась в Пермском крае.— W). Все артисты это почувствовали на себе: если останешься там один, без группы, можешь оттуда не выйти. Артисты мерзли, болели. У Антона Момота в день, когда мы должны были переходить горную реку, температура поднялась до 39. А сдвинуть съемки мы не могли, потому что не было даже дня в запасе.
Боюсь представить температуру воды в горной реке.
Да, это было волнительно, но я с удовольствием провел эти часы вместе с ребятами. Залез в реку первым. В голове не укладывалось, как бы я сидел у теплого плейбэка. А Антону еще пришлось часть сцен снимать без гидрокостюма, потому что по сценарию он заходит в воду в одних трусах. Мы очень боялись, потому что не знали, как его организм отреагирует,— но в итоге он выздоровел.
В общей сложности мы просидели в воде часов восемь. Но были настолько заряжены, что ощущение холода пришло, только когда в рации прозвучало: «Всем спасибо, съемка окончена». Мы загрузились всей группой в «Урал», стекла сразу запотели, внутри машина стала напоминать хаммам. У меня начали закрываться глаза, и я понял, какое неимоверное количество сил было потрачено.
Кто-то из коллег сказал, что на самом деле мы сняли два кино на этих съемках, просто одно невозможно увидеть, потому что мы были его героями.
Сколько у вас было съемочного времени на Маньпупунёре?
Один съемочный день. Нам сказали, что на плато за весь год набирается одна неделя ясной погоды. И нам сказочно повезло.
Вы почувствовали что-нибудь особенное, когда там оказались?
А иначе там и не может быть. Представьте: на плоской, абсолютно пустой возвышенности стоят семь каменных многоэтажек. Вокруг тайга, она уходит к горизонту и вдалеке становится синей, словно море. Эта необычность так захватывает, что, хочешь ты этого или нет, в голову начинают лезть мысли о мироздании, о том, зачем мы на этой планете. В таких местах невозможно мыслить мелко, как это происходит в повседневной жизни. Как будто бы перед тобой открывают дверь, а за ней — бескрайняя бесконечность.