Генри играет в бутылочку
Остальные — пересматривают культовую «Пьянь»
А Микки Рурк 16 сентября празднует свое 73-летие. Несмотря на то что последние годы актер создает инфоповоды, которые вынуждают нас стыдливо прикрывать лицо ладонью, в его фильмографии есть одна неприметная жемчужина, о которой не так часто вспоминают. Речь о ленте «Пьянь» (1987), поставленной Барбетом Шрёдером и написанной Чарльзом Буковски. В ней скандальный актер воплотил в жизнь образ Генри Чинаски — столь же обаятельного, активно выпивающего бунтаря, в каком-то смысле антигероя своего времени.
Кадр из фильма «Пьянь», режиссер Барбет Шредер, 1987
Фото: Zoetrope Studios
Кадр из фильма «Пьянь», режиссер Барбет Шредер, 1987
Фото: Zoetrope Studios
Каторга повседневности
Вообще Генри Чинаски — это одно из самых известных литературных альтер эго среди представителей так называемого грязного реализма. Его автор и владелец, культовый американский писатель Чарльз Буковски, по праву считается отцом-основателем движения, фокусирующегося на контркультурном направлении,— адепты dirty realism пишут не о благости или беспечности жизни, а, напротив, о ее серости и безысходности. Чинаски, как герой целого цикла романов автора, в определенный момент был обязан добраться и до широких экранов. Так и появилась «Пьянь», исследующая каторгу повседневности одного лос-анджелесского забулдыги и писаки.
Фото: Zoetrope Studios
Фото: Zoetrope Studios
Фото: Zoetrope Studios
Фото: Zoetrope Studios
Фото: Zoetrope Studios
Главного героя картины, как вы уже поняли, зовут Генри. По призванию он писатель, но по жизни — пьяница, который принимает участие в уличных драках, чтобы подзаработать на новую порцию чего угодно, что горит. Пока он скромно продумывает концепцию нового рассказа (спойлер: издавать он его не планирует), сидя в обветшалом пабе, на другом конце барной стойки расслабляется меланхоличная девушка Ванда (Фей Данауэй). В отличие от Чинаски, она сравнительно прилично одета, у нее есть деньги на выпивку и, по-видимому, какая-никакая работа. Позднее выясняется, что женщину содержит некий бизнесмен, тем временем как Ванда, подобно новому другу, ищет спокойствие на дне стакана.
И поскольку людям аддиктивным не всегда нужны дополнительные точки пересечения, Генри и Ванда закручивают роман. Помешать этой «тихой роскоши» могут лишь два обстоятельства: признание Ванды в том, что она пойдет за любым, у кого в руках есть бутылка дешевого виски, и появление главного редактора литературного журнала Талли Соренсон. А последняя, к слову, девушка молодая, конвенционально красивая и сильно увлеченная писаниной уличного романиста — его рукописи она добыла с помощью частного детектива,— ранее Чинаски все же пытался публиковаться, хоть и безуспешно.
«Работу может найти каждый»
Фильм, поставленный по сценарию самого Буковски, сложно встретить в подборках кинокритиков или услышать о нем от друзей. Визуально его едва ли можно назвать привлекательным и хоть сколь-либо новаторским: «Пьянь» — кино тихое, по-страшному обыденное и созерцательно-скучное. Его герои, как и сам писатель, постоянно пьют либо же ищут повод, вернее, возможность выпить. Чинаски, как полуавтобиографическое отражение Буковски, так же ненавидит истеблишмент, презирает корпоративную культуру и не особо гонится за удачей, хотя она буквально бежит за ним. Его нигилизм продиктован сложным детством и садистским отношением отца — впрочем, именно это отрицание всего социально приемлемого и воспевание всего объективно деструктивного и порождает в Генри чувство абсолютной свободы.
Фото: Zoetrope Studios
Фото: Zoetrope Studios
Фото: Zoetrope Studios
Фото: Zoetrope Studios
Фото: Zoetrope Studios
Сам Буковски отказывался завязать со спиртным, даже когда его упорно просили об этом врачи: в 34 года мужчину госпитализировали с внутренним кровотечением пищеварительных органов. В интервью он объяснял свою философию следующим образом: «У меня есть ощущение, что пьянство — это такая форма суицида, при которой ты можешь вернуться к жизни и начать все сначала на следующий день. Это словно убить себя и возродиться вновь. Полагаю, на сегодняшний день я прожил около 10 или 15 тысяч жизней». Его же герой не столько пытался сбежать от реальности, сколько, напротив, хорошенько ее запечатлеть. В разговоре с Талли Соренсон Чинаски доходчиво рассказал, почему жизнь на грани бомжевания — осознанный выбор талантливого писателя-неудачника.
Генри не хочет писать о страданиях высшего класса, потому что никто не знает о боли больше, чем бедняки. «Ни один из тех, кто создал хоть что-то мало-мальски достойное, не делал это в тишине»,— говорит Чинаски, искренне считающий Голливуд клеткой с золотыми прутьями. Персонаж черпает вдохновение из окружающей его американской хтони: несмотря на высокий уровень интеллекта, любовь к литературе и классической музыке, для созидания ему необходимо погружаться на дно жизни, скрупулезно разглядывать его и только потом переносить наблюдения на бумагу. В этой на первый взгляд непроглядной пустоте он находит свободу, которой, очевидно, нет в жизни «нормисов». Здесь же прекрасно работает и еще один постулат пьяницы: «В жизни каждый должен чем-то заниматься, но ведь кто-то установил это правило <...>. Работу найти может любой, а вот жить без нее может только мужчина».
Свобода повсюду
Примечательно же то, что Генри Чинаски при всех вводных — единственный искренний и не отступающий от своих принципов герой картины. Да, его видение свободы кажется несколько искаженным и надуманным, но, с другой стороны, он и впрямь не зависит от денег. Ему претят буржуазные ценности, ведь для Генри пара десятков баксов — не цель, а необходимость. Он прямолинеен, умеренно нагл, но довольно справедлив: если подозревает соседа в домашнем насилии, то непременно отправляется разбираться. В конце концов, он творит не только в моменты отчаяния, а практически всегда: мысли пьяницы рождаются естественно. Как и сам Буковски, Генри Чинаски презирает позерство и литературные амбиции ради славы.
Фото: Zoetrope Studios
Фото: Zoetrope Studios
Фото: Zoetrope Studios
Фото: Zoetrope Studios
Отдельного внимания заслуживает и игра Микки Рурка, которому роль в «Пьяни» была необходима для того, чтобы разорвать шаблонный образ. Вторую половину 1980-х актер встречал в статусе секс-символа, снявшись в фильме «Девять с половиной недель»,— уже тогда мятежное нутро Рурка требовало нестандартных карьерных решений и съемок в более неоднозначных, пропитанных тонким психологизмом картинах. Актер видел в писателе и его альтер эго отражение себя — знакомого бунтаря, не признающего общественные нормы и испытывающего тягу к саморазрушению. К слову, во время подготовки к съемкам артист намеренно выбил себе два передних зуба. В самые разные временные отрезки лайфстайл Рурка во многом перекликался с идеологией нищенствующего Чинаски — он откровенно злоупотреблял алкоголем, ругался с коллегами и отказывался от выгодных проектов.
Рурк, как и Чинаски, следовал лаконичному буковскому «Don’t try» («Не пытайся») — именно эта фраза красуется на надгробной плите писателя — и не пытался следовать выдуманным кем-либо ценностным ориентирам. К слову, один из не самых растиражированных посылов «Don’t try» заключается в том, что не принимавший социальные нормы автор напоследок хотел плюнуть в сторону концепции «американской мечты» и в целом системы успеха. Чинаски же стал олицетворением этой осознанной беспомощности — лидером антиманифеста, который если и «пытался», то разве что быть настоящим. Фильм Барбета Шрёдера — режиссера, приближенного к кинематографистам новой волны и многим известного скорее благодаря продюсерской деятельности,— не заслужил должного внимания массового зрителя, пусть и получил одобрительные отзывы критиков. Так или иначе работы более антиморализаторской, по-хорошему наивной и негламурной вы сейчас вряд ли найдете.