Гастроли, рекорд и авангард
Актуальные экспозиции двух столиц
Московские музеи тянутся к нонконформизму, петербургские — к свету, и все блещут яркими именами: Архип Куинджи, Казимир Малевич, Андрей Рублев, Валентин Серов — и многими другими.
Михаил Матюшин, Мария Эндер. Таблица VI. «Изменение цветового пятна и цветового фона во времени, при закрытом глазе», 1930-е
Фото: Государственный музей истории Санкт-Петербурга
Михаил Матюшин, Мария Эндер. Таблица VI. «Изменение цветового пятна и цветового фона во времени, при закрытом глазе», 1930-е
Фото: Государственный музей истории Санкт-Петербурга
«Путь к авангарду: диалоги художников в журнале "А—Я"»
Центр «Зотов», до 18 января
Помимо первого русского авангарда начала XX века, о котором знают даже те, кто не много знает об искусстве, в нашей стране существовал еще один — авангард второй волны, куда менее разрекламированный, чем старший товарищ. Выставка, подготовленная Центром «Зотов» и Музеем AZ, может стать путеводителем для делающих первые шаги на пути ко «второму авангарду» — творчеству советских художников-нонконформистов 1970–1980-х годов.
В журнале неофициального русского искусства «А—Я», вокруг которого построен нарратив проекта, печатались как раз эти художники. Издание выходило с 1979 по 1986 год в Париже силами Игоря Шелковского и Александра Сидорова. Всего свет увидели семь номеров и специальный литературный выпуск. На этих страницах западная публика впервые познакомилась с работами Эрика Булатова, Виктора Пивоварова, Ивана Чуйкова, Ильи Кабакова и других не признанных в СССР художников — там они писали статьи о себе и своем творчестве. В одном из текстов Бориса Гройса, например, возник термин «московский концептуализм», который потом прочно закрепился в искусствоведении.
Фото: Музей AZ
Фото: предоставлено автором
Фото: Российский государственный архив литературы и искусства
Фото: Государственный музей В.В. Маяковского
Фото: Музей AZ
Фото: Alina Pinsky Gallery, Москва
В журнале появлялись и манифесты авангардистов 1910–1920-х — Казимира Малевича, Михаила Ларионова, Павла Филонова. Художники-восьмидесятники — по аналогии с шестидесятниками — сравнивали себя с предшественниками, вступали с ними в творческий диалог, через него определяли себя. На выставке этот разговор воспроизводится с помощью произведений искусства, архивных документов — фотографий, переписки — и архитектуры, которые переносят зрителя на страницы того самого журнала. Шаг за шагом, раздел за разделом выстраиваются связи между поколениями творцов, и становится понятнее, на чем вырос новый авангард конца XX века. На осмыслении Малевича, на наследии Филонова, на перформансах футуристов, на интересе к цветоведению Матюшина и стихам Хлебникова, а иногда — на отрицании всего прежнего.
Более 350 экспонатов от 40 музеев и частных коллекционеров, среди которых — работы Казимира Малевича, Павла Филонова, Игоря Шелковского, Эрика Булатова, Ильи Кабакова, Франциско Инфанте, Ивана Чуйкова, Виктора Пивоварова и других, создают максимально дифференцированный портрет авангарда в России. Выставка, как и журнал «А—Я» когда-то, помогает взглянуть на это художественное явление в масштабе всего XX века и увидеть, что оно, возможно, и не заканчивалось вовсе.
«Архип Куинджи. Иллюзия света»
Корпус Бенуа Русского музея, Санкт-Петербург, до 30 марта
Выставка, обреченная на успех: великолепный грек, заклинатель света Архип Куинджи с ретроспективой в Санкт-Петербурге. Сложно найти русского живописца XIX века, более любимого зрителями. Помимо двухсот — мировой рекорд — произведений художника из коллекции Русского музея, в корпусе Бенуа разместились полотна и из других собраний. Все сплошь пейзажи, от которых захватывает дух,— «Ладожское озеро», «Радуга», «Ночное».
Фото: Государственный Русский музей
Фото: Государственный Русский музей
Фото: Государственный Русский музей
Фото: Государственный Русский музей
Свет в творчестве Куинджи — тема особая. Он был знаком с Дмитрием Менделеевым и экспериментировал с составом красок, пытаясь добиться на своих работах правдоподобного свечения. Во время премьеры картины «Лунная ночь на Днепре» зрители заглядывали за полотно в поисках подсветки — не могли поверить, что Луна выглядит так сама по себе. А когда не находили, бывало, обвиняли Куинджи в колдовстве. «Иллюзия света была его богом,— писал о нем Илья Репин,— и не было художника, равного ему в достижении этого чуда живописи».
Одним из самых интересных стало решение показать «Лунную ночь на Днепре» в отдельном полутемном пространстве — точно так же, как это сделал Куинджи в 1880 году. Тот премьерный показ стал первой в истории России выставкой одной картины. Именно на ней шедевр увидел великий князь Константин Романов и решил больше с ним не расставаться: «Захватывает дух, не можешь оторваться от ослепляющей волшебной картины, душа тоскует <…>. Я сказал Куинджи, что покупаю его дивное произведение, я глубоко полюбил картину и мог бы многим для нее пожертвовать». Так и сделал, хотя художник сначала не признал в покупателе члена императорской фамилии. После революции из собрания Константина Романова полотно перешло в коллекцию Русского музея.
«Образ Москвы в русском искусстве»
Павильон №1 «Центральный», ВДНХ, до 2 февраля
Подарок Санкт-Петербурга Москве на ее 878-й день рождения — возможность показать жителям столицы больше ста произведений из постоянной экспозиции Русского музея. Гастроли работ Андрея Рублева и Дионисия, Михаила Нестерова, Василия Сурикова, Ильи Репина и Валентина Серова принимает свежеотреставрированный Центральный павильон ВДНХ.
Фото: Фото пресс-службы ВДНХ
Фото: Государственный Русский музей
Фото: Государственный Русский музей
Выставка, которая посвящена образу столицы в искусстве с древних времен до наших дней, делится на три раздела. «Старая Москва», о дореволюционной жизни города, встречает циклом из 15 работ Жерара Делабарта со столичными видами двухсотлетней давности. Здесь же — произведения московской школы иконописи, «В осажденной Москве» Ильи Репина и портрет прекрасной княгини Юсуповой работы Валентина Серова. Некоторые исторические полотна вроде «Улиц в Китай-городе» кисти Аполлинария Васнецова «оживляют» на выставке с помощью ИИ. Раздел «Новая Москва» рассказывает о том, как менялся статус и вид города с 1920-х годов. А «Москва и москвичи» представляет многовековую портретную галерею почетных горожан.
Центральная роль в проекте — у ВДНХ. Ее образу выделили особое место в экспозиции и обозначили работой Юрия Пименова «Здесь будет парк» (1950) — о послевоенном восстановлении Всесоюзной сельскохозяйственной выставки, с чудом уцелевшим монументом «Рабочий и колхозница» Веры Мухиной.
Дмитрий Цветков. «Я люблю жизнь много лет»
Галерея Ruarts, до 23 ноября
Выставка художника-путешественника и мечтателя Дмитрия Цветкова предлагает задержаться мыслями в лете или уже начать по нему ностальгировать. На акварельных листах круизные лайнеры рассекают морские волны на фоне гор, а заросли кипарисов прячут детей от солнца. В палитре много зеленого — самого свободолюбивого цвета. Блаженные воспоминания об отпуске, витальности и неге сами собой заполняют головы зрителей.
Фото: предоставлено галереей
Фото: предоставлено галереей
Фото: предоставлено галереей
Проекту «Я люблю жизнь много лет» на самом деле десять лет. За это время он наполнился не только «отрывочными видами» из путешествий художника по России, Италии, Черногории, но и персонажами. В этой вымышленной вселенной есть просто «отдыхающие», есть мифические тритоны и русалки, а фоном — бесчисленные человечки-треугольники, которые иногда напоминают десантников, а иногда — спортсменов Малевича. Этот «народ» летает, плещется в синих водах, гуляет среди руин абсолютно свободно, согласно манифесту автора.
На выставке, помимо акварелей, есть объекты-бутылки с воспоминаниями Цветкова внутри. «Я собираю бутылки с кусочками счастья — это запах разогретой солнцем травы, звук волн о скалы, свет в листве, тень от облаков. Я ставлю их в своей памяти на полку — эти моменты, которые невозможно измерить деньгами»,— объясняет художник.