Легенда без мифов
Чем известна филолог-классик Аза Тахо-Годи
Если верно, что настоящий ученый со временем перенимает черты предмета своего исследования, то Аза Тахо-Годи была во многом самим воплощением Древней Греции для целых поколений студентов МГУ — и не только. Weekend вспоминает об ушедшей девять дней назад в возрасте 102 лет одной из самых ярких представительниц советской классической филологии.
Аза Тахо-Годи, 1940-е.
Фото: Из личного архива А.А. Тахо-Годи
Аза Тахо-Годи, 1940-е.
Фото: Из личного архива А.А. Тахо-Годи
Рассказ о ее жизни и работе почти неизбежно превращается в разговор о последних 70 годах — если не больше — отечественной науки об античности. Именно Тахо-Годи — вместе с Алексеем Лосевым, ученицей, последней женой и хранительницей наследия которого она была,— вернула нам почти утерянное чувство живой древности. Платон, как и многие другие эллины, был для них в буквальном смысле собеседником — даром что его главный жанр «диалог», пусть и в ином смысле, чем для Европы.
Фото: Из личного архива А.А. Тахо-Годи
Фото: Из личного архива А.А. Тахо-Годи
Фото: Из личного архива А.А. Тахо-Годи
Советская классическая филология существовала в фактической изоляции от западного мира, так что Тахо-Годи — как и многим другим специалистам — помогала прежде всего опора на текст источника. В ее книгах и статьях мало ссылок на современную ей научную литературу, и это делает их авторскими в особом смысле. В том же, в каком Тахо-Годи была консерватором и пыталась сохранить ускользающие связи с дореволюционным антиковедением.
Для формирования научной школы нужны многие десятилетия, да и Древний мир властно требует медленных и вдумчивых занятий. Тахо-Годи смогла воспитать не только учеников, но и их преемников. Она была настоящим воплощением традиции, в том числе и в щедро отмеренной ей физической и интеллектуальной жизни. По странной иронии именно научная и преподавательская школа Тахо-Годи совершила удивительный кульбит — от репрессий против Лосева (и ее собственной семьи, хоть и по другому поводу) к признанию. Она стала господствующей в советской, а вслед за тем и в российской классической филологии. Именно благодаря школе как целому Тахо-Годи противостояла любым нападкам против своих учеников.
Фото: Из личного архива А.А. Тахо-Годи
Фото: Из личного архива А.А. Тахо-Годи
Фото: Из личного архива А.А. Тахо-Годи
И все же главный труд ее жизни — сохранение наследия Алексея Лосева и издание его работ. Кажется, это тот редкий случай, когда человек и правда сделал все, чтобы мысль другого — его спутника, оказавшегося одним из ключевых русских философов XX века,— была воплощена столь полно, сколь это было возможно. Продолжить лосевскую линию было нельзя — все-таки слишком самобытен его философский талант. Но Аза Тахо-Годи никогда на это и не претендовала, выступая как редактор и комментатор, но прежде всего как составитель его книг.
Человеческое же в их отношениях вообще трудно поддается измерению. Аза Тахо-Годи стала женой Алексея Лосева, монаха Андроника в миру, почти слепого человека и великого ученого,— чтобы всегда быть рядом. Что это, как не служение, столь же причудливое, как и ситуация, которой оно было вызвано? Они проводили каждое лето на даче философа Александра Спиркина на станции Отдых. А после ухода Алексея Лосева в 1988-м его жена продолжила ездить туда одна. И всегда там оказывалось множество их учеников — побывал даже «человек, первым открывший Бродского Западу», американский филолог-славист Джордж Клайн.
Уже вдова Алексея Лосева Аза Тахо-Годи, 1993
Фото: Алексей Антонов / ИТАР-ТАСС
Уже вдова Алексея Лосева Аза Тахо-Годи, 1993
Фото: Алексей Антонов / ИТАР-ТАСС
Сегодня работы Азы Тахо-Годи кажутся важнейшим мостом между читателем и высокой наукой об античности — здесь ей, наверное, не было равных по целостности взгляда, строгости теории и охвату материала. И трудно уйти от впечатления, что такого качественного научпопа сейчас просто нет. Тахо-Годи была одним из немногих ученых, кто исследовал мифы гораздо серьезнее, чем это было принято в тогдашнем антиковедении. Она придерживалась сложной концепции древнегреческий мифологии — жестокой и далеко не такой гармоничной, как в гениальном и, увы, слишком простом пересказе Николая Куна, ставшем едва ли не официальной советской версией. В этом смысле Аза Тахо-Годи — возможно, сама о том не зная, все-таки слишком многих контактов не было — двигалась параллельной линией с выдающимися европейскими исследователями античности.
Но ее подход при всей его академической фундированности возвращал живое чувство Древней Греции. Может показаться странным, но в этом смысле он близок к восприятию античности Фридрихом Ницше — как и в том, что филология понималась как подготовительная ступень к погружению в философию. Сегодня в этом видится метафора существования многих советских гуманитариев, которые своими неортодоксальными работами позволяли читателям не соглашаться с генеральной линией в науке. В конечном счете это усложняло наш взгляд на античность и делало ее интереснее для нас самих.
Аза Тахо-Годи, Алексей Лосев и ученики
Фото: Из личного архива А.А. Тахо-Годи
Аза Тахо-Годи, Алексей Лосев и ученики
Фото: Из личного архива А.А. Тахо-Годи
Тахо-Годи не только вернула человека в науку об античности, но и сделала ее ближе и понятнее для людей. Однако всестороннее знакомство с Древней Грецией осталось частью ушедшей эпохи, олицетворением которой и была Тахо-Годи. Будто само слово «эпоха» вернулось к своему первоначальному смыслу — «остановка», почти неразличимое течение времени. А уникальный научный и жизненный проект Азы Тахо-Годи обрел завершенность и прекрасную ясность классической формы.