Каким он Карлом был

Жизнь и другие странности модельера Карла Лагерфельда

10 сентября исполнилось бы 90 лет со дня рождения культового немецкого дизайнера модной одежды. Или не 90. Долгое время этот уроженец Гамбурга говорил, что родился в 1935 году, а до этого утверждал, что в 1938-м. Последней и теперь уже официальной версией считается 1933 год. Об этом сам модельер написал в автобиографии под вполне логичным — с его точки зрения — названием «Диета Карла Лагерфельда». Как бы то ни было, точно известно, что день рождения приходится на 10 сентября. А какого года — лишь наименьшая из сопровождавших его жизнь мистификаций.

Текст: Евгений Хвостик

Пацан сказал — пацан сделал

«Я ненавидел свое детство,— как-то признался Лагерфельд.— К нам часто приходили гости, компаньоны отца, у которого была фабрика по производству концентрированного молока. Но они лишь дежурно спрашивали меня: "Как твои дела в школе?" Потом сразу же отворачивались, и больше я не мог участвовать в беседе, чтобы не мешать взрослым». Зато благодаря непростому детству в состоятельной, образованной семье Карл рано в совершенстве освоил иностранные языки. «Когда мои родители не хотели, чтобы я понял, о чем они говорят, они часто переходили на английский или французский. Тогда я решил выучить их. И выучил. Еще до того, как пошел в школу»,— вспоминал позднее Лагерфельд.

В школе он не был отличником, но рисовал лучше всех. А рисовал он постоянно. Впрочем, и здесь не обошлось без детской травмы. Как-то его мать наблюдала за ним, когда он рисовал. А потом похвалила рисунок, но сказала, что руки у мальчика не очень красивые. Так Карл стал носить перчатки без пальцев — чтобы прятать руки, которых он теперь стеснялся, но чтобы не мешали рисовать. Впоследствии перчатки без пальцев стали одной из визитных карточек личного стиля Карла Лагерфельда.

Неудивительно, что говорящий на трех языках мальчик в беспалых перчатках выделялся на фоне своих сверстников. Но необычность Карла проявлялась и во многом другом. «Я довольно быстро перестал носить традиционную одежду немецких мальчиков — шорты с подтяжками. Они казались мне слишком детскими»,— вспоминал Лагерфельд. «А еще он довольно рано отрастил себе длинные волосы,— заявила в одном из интервью его бывшая одноклассница.— А к школьному костюму он всегда добавлял галстук, который не был частью формы». Так до фирменного стиля Лагерфельда осталась всего пара шагов, или деталей: черный костюм и темные очки.

Ими Лагерфельд обзавелся позже — после того, как в начале 1950-х выиграл несколько европейских конкурсов по дизайну одежды, представив свои макеты платьев и пальто. На одном из таких конкурсов он познакомился и подружился с молодым французом Ивом Сен-Лораном, которого впоследствии будут часто называть главным визави Лагерфельда в мире моды.

Другое важное знакомство тоже случилось на конкурсе — в жюри работал французский кутюрье Пьер Бальман. Он приметил способного немецкого паренька и в 1955 году предложил Лагерфельду должность ассистента в своей мастерской. Там Карл оставался чуть меньше трех лет и получил первый опыт работы в модном доме. В 1957 году Лагерфельд перешел в другой престижный французский дом — Patou. Но скоро молодой немец понял, что олдскульная высокая мода — не совсем то, чего ему хочется. По крайней мере, на тот момент.

Кайзер-шеф

В 1963 году Лагерфельд устроился фрилансером сразу для нескольких марок, которые осваивали все еще новый для того времени формат прет-а-порте. Свободная творческая атмосфера наконец-то позволила Карлу дать простор фантазии и чувству стиля. Новые линейки готовой одежды получили от молодого Лагерфельда такие бренды, как Charles Jourdan, Chloé, Krizia, Valentino и Tiziani. В 1965 году владельцы итальянской меховой марки Fendi позвали к себе Лагерфельда на должность творческого директора. Он сразу стряхнул с мехов нафталин, сделав этот материал стильным, модным, молодежным. Добавив в коллекции Fendi искусственный мех и недорогие шкурки вроде кролика и белки, он привлек к марке новую аудиторию. А провокационные силуэты Fendi с мехами потом еще долго вызывали икоту у сторонников классического стиля и протесты со стороны защитников прав пушных животных.

В 1966 году его позвали руководить Chloé, с которым он ранее уже сотрудничал в качестве фрилансера. И там Лагерфельд нашел способ оживить коллекции в духе бурлящих 1960-х при помощи буйных цветов и новых тканей. Бьющая через край фантазия и фантастическая работоспособность Лагерфельда подняли Chloé и Fendi до главных высот современной моды. Карл создавал в год до 17 коллекций для разных марок, умело сочетая базовые принципы пригласившего его дома с актуальными веяниями и собственной любовью к силуэтам XIX века. В начале 1970-х в личный стиль самого Лагерфельда добавились темные очки, став неотъемлемой частью его имиджа.

Парадоксальность мироощущения Лагерфельда проявлялась во всем — он легко соединял меха с мини-юбками, придерживался строгой диеты, но пил кока-колу в масштабах, которым бы позавидовал сам Уоррен Баффетт — до десяти банок в день. На безумной смеси таланта, кофеина, углеводов, фантазии и работоспособности Лагерфельд пронесся через 1970-е словно ураган — получив славу одного из самых влиятельных дизайнеров современной моды и прозвище Кайзер.

Chanel с яйцами

В начале 1980-х Лагерфельд совершил еще один странный, как тогда многим казалось, поступок. В 1983 году он принял приглашение от дома Chanel — образца французской классической моды, который после смерти своей основательницы Коко Шанель в 1971 году переживал непростые времена. «Владельцы сказали мне: делай что хочешь. А если не получится — мы продадим компанию»,— вспоминал позднее Лагерфельд. И он сделал с Chanel то, что хотел. Но компанию продавать не пришлось — благодаря новому стилю ее продажи выросли в разы, каждый год открывались новые магазины, а бренд вернулся на первые полосы самых модных изданий. Кто-то говорил, что Лагерфельд взял легендарное «маленькое черное платье» Коко Шанель и смешал его с бурными 1980-ми. В итоге получился гремучий коктейль из элегантной классики и блестящих золотых аксессуаров на грани вульгарности, безапелляционной черно-белой гаммы с пышными юбками и тонкими силуэтами из 1920-х.

Придумывая одежду, которую часто могли себе позволить только не самые бедные люди, Лагерфельд постоянно бросал вызов истеблишменту. На одном из показов Chanel он превратил выставочный павильон в гигантский супермаркет, в котором были самые настоящие прилавки с продуктами — от соли и шоколадных конфет до газировки и яиц. Так Лагерфельд хотел указать на современное состояние общества, погрязшего в консюмеризме. «Это стало заменой культуре. Такова и есть нынешняя культура. И мы вынуждены к этому адаптироваться»,— спокойно заявил Лагерфельд в камеры. После чего выкатил на подиум очередной набор возмутительно стильных образов. Модели в нарядах за несколько тысяч евро бодро шагали между прилавками с петрушкой и консервированным тунцом. Некоторые гости потом бродили по импровизированному супермаркету, не веря, что продукты в нем настоящие, но они были именно такими. Как и карикатуры под авторством Карла Лагерфельда, которые он регулярно публиковал, в том числе в одной из крупнейших немецких газет Frankfurter Allgemeine. В этом респектабельном издании не было табу — главный редактор свободно пропускал в печать издевательские изображения и консерваторов, и радикалов, и либералов, и крупных политиков, например Ангелы Меркель или Барака Обамы.

Не только мода

Лагерфельд не только рисовал и шил одежду — он придумывал новые ароматы для Chloé, снимал фильмы об истории моды, лично занимался фотосъемкой новых коллекций, создал стиль для лимитированной серии пианино Steinway под названием The S.L.ED. (Steinway Lagerfeld Edition). Каждый раз Лагерфельд стремился к совершенству стиля — в своем собственном понимании, которое не ограничивалось любовью к какому-то одному стилю.

Он часто менял дома и квартиры, каждый раз превращая их в самодостаточный образец архитектурного и интерьерного искусства. В 1970-е он жил в Париже на Rue de l’Universite в большой квартире, оформленной в стиле ар-деко. Также в 1970–1980-х он владел в Бретани замком XVIII века Chateau de Penhoet. Тогда же он приобрел квартиру в Монте-Карло, которая была оформлена в стиле «Мемфис». В 1990–2000-х ему принадлежала вилла Jako в стиле ар-деко в престижном гамбургском районе Бланкенезе. Примерно в это же время Лагерфельду принадлежала и вилла на другом конце Европы на Лазурном берегу Франции — историческая La Vigie, построенная в 1902 году. В середине 2000-х он купил квартиру на Манхэттене, но в итоге в ней не жил и продал в 2012 году. Гораздо охотнее он бывал в современном летнем особняке Villa Elhorria в Биаррице. А в 2007 году Лагерфельд приобрел на парижской набережной Вольтера просторную резиденцию в доме первой половины XIX века в стиле модерн и ар-деко. Впрочем, интерьер этой резиденции Лагерфельд оформил в ультрасовременном стиле. Да так изысканно, что удостоился похвалы многих архитектурных и интерьерных журналов. В этой резиденции он жил до самой своей смерти в 2019 году. До своей смерти в физическом плане.

«Я не чувствую себя какой-то одной физической личностью, у меня их три,— говорил Лагерфельд.— Приведу пример: когда я говорю или пишу по-немецки — я ощущаю себя одной личностью. Потом меня просят что-то перевести на французский, и я превращаюсь в другую личность. То же самое с английским. Но я не заменяю одни и те же вещи другими словами — я сам становлюсь другим. И это очень забавно, знаете ли».

Меню сайта

Пацан сказал — пацан сделал

Кайзер-шеф

Chanel с яйцами

Не только мода